Глава 43

Наш загул с Никитой растянулся до раннего утра.

Сначала — выпивка в моем кабинете.

После — гулянка в лаундж-зоне с танцовщицами. Девочки украсили наш с братом вечер так, как надо, и больше перед нашими глазами не вставал призрак той, что чуть окончательно не разорвал нашу братскую связь.

Когда мы поняли, что и там становится тесно, переместились на первый этаж, где вовсю шла гулянка.

— Устройте брату поцелуй с красавицами, — подзываю бармена. Он хлопает глазами, а потом понимает, о чем я толкую. Тут же подмигивает мне правым глазом, и уже через пять минут на стойке, облокачиваясь спиной о грудь другой, сидят шестеро девчонок. Все уже изрядно пьяны, это чувствуется по взглядам, которыми они одаривают Ника.

Бармен наливает текилу в рот первой, и я киваю Никитосу:

— Ты должен выпить.

На это Ник морщится.

Машет рукой.

Отрицательно качает головой.

Движения его нетвердые, но вполне понятные.

Девчонка призывно машет рукой и удерживается из последних сил, чтобы не расхохотаться, и не расплескать горячительный напиток.

— Да все мы знаем, что Ник — не такой, — смеюсь я. — Но, брат, теперь-то тебе некому хранить верность! Отпусти себя на волю! Волк внутри тебя жаждет добычу! Хочет мяса! Крови! Вперед!

Ник пожимает плечами, и я буквально толкаю его в объятия девушки, и она тут же обхватывает его шею руками.

Он не только выпивает текилу из ее рта. Под завывания разгоряченной толпы — свидетелей этого действа он целует ее по-взрослому.

— Эй! — бармен наливает текилу в рот второй, и она также принимает брата.

Их поцелуй затягивается.

На третьей Ник начинает распускать руки и зрителям открывается белье девушки.

На четвертой я уже кричу: «Снимите номер!».

А на пятой Ник спокойно целует ее в губы, а потом — в лоб.

Отходит на несколько шагов от бара, поворачивается и находит глазами меня.

— Спасибо за все, брат, — он приобнимает меня за плечо, и мы вместе с моим костылем чуть не летим на пол. Я делаю знак рукой и к нам подлетает Пугач.

— Доставь брата в целости и сохранности до дома.

Пуга кивает.

— У меня есть для тебя кое-что, — Никита практически кричит мне в ухо, чтобы перебить музыку, которая гремит вокруг.

— Мне ничего не нужно! — радостно и пьяно ору я в ответ. — У меня все есть! Ведь я же — король!

Ник усмехается. Ведь он тоже — король.

— Никитос, — я обхватываю лицо брата ладонями и кричу. — У меня ведь есть точно такая же татуха, как у тебя!

Он ржет в ответ.

— Никому ничего не должен! — Мое признание — лучшее завершение лучшего вечера за последние несколько недель.

Никита качает головой. Он пьян и доволен.

— Кажется, я раздал почти все долги, — подмигивает он. — Но один, все же, остался.

Я ударяю его по плечу.

— О чем ты говоришь, брат?

Он цокает языком.

— До завтра, Дём.

Утром я просыпаюсь с жутким похмельем. Интересно, если я так ужасно себя чувствую, то Никите в два раза хуже меня — перед глазами мелькают картинки, как он то и дело прикладывается к початой бутылке виски.

Холодный душ, аспирин…Сигареты забыты на подоконнике — даже мысль о них вызывает тошноту.

На телефоне — множество пропущенных сообщений о звонках и уведомлений, но я игнорирую их.

Дела подождут.

На балконе я втягиваю грудью воздух так сильно, что в солнечном сплетении чувствуются покалывания, словно от иголок.

Солнце разливается над городом горячим маслом, ветер играет в догонялки с ветром в кронах деревьев.

И я отчетливо понимаю, что сегодня — лучший день для начала новой жизни.

Еще никогда воздух, которым я дышу, не был таким свежим.

День — спокойным и легким.

Я понимаю, что та гора, которая лежала у меня на сердце, наконец, свалилась. И больше не давит меня, расплющивая в блин, повергая в сумрак.

Ведь я действительно больше никому ничего не должен.

Новая жизнь начинается именно сегодня.

Я потягиваюсь и слышу, как телефон разрывается мелодией, которая стоит на Ника.

Не думаю и секунды, отвечаю на его звонок. Ведь между нами больше нет никаких недоговорённостей и тайн. Я свободен от всего этого.

— Дём, — на том конце провода слышны помехи и шум машин. — Подъезжай через час к нашему месту, ты знаешь, о чем я.

— Зачем?

Ник усмехается.

— Да это не телефонный разговор. Просто делай, как я говорю, и все.

— Но…

— Дём, — в голосе Ника слышно еле заметное раздражение, но вместе с тем и спокойная, твердая уверенность в том, что он все делает правильно. — Ты же мне веришь?

— Как себе.

— Тогда до встречи через час.

Я слушаюсь его. Своего младшего брата слушаюсь так, как своего сердца.

Быстро раскидываю задачи на Пугача и Сиплого, предупреждаю парней из своей охраны, что скоро выдвигаемся.

И когда еду вперед, разглядывая город совсем новым, свежим взглядом, будто давно в нем не был, задумываюсь о том, что же может сказать Ник.

Когда оказываюсь на месте, удивленно оглядываюсь.

Не понял.

Оставляю охрану за дверью — в этом месте мне точно не грозит опасность. О нем знают только два человека — я и Никита. А ему я доверяю даже больше, чем себе.

Но прямо в этот момент немного начинаю сомневаться в его разуме — не повредился ли?!

Потому что первым, во что утыкается взгляд, — это большой круглый стол. Ветерок покачивает льняную тяжелую скатерть, подхватывает нежный лепесток цветка из вазы, уносит вдаль.

Я подхожу ближе, неловко опираясь на костыль.

Приборы на два человека.

Солнечный зайчик пляшет в хрустале.

Само солнце плюхается в хирургическую сталь приборов.

Багряное вино наливается кровью.

Что такое?

Оглядываюсь вокруг, но никого нет.

Странно.

Только решаю поднять трубку и позвонить Нику, как замечаю белый конверт на тарелке, приплюснутый весом бутылки вина.

Что за?!

И в момент, когда я поддеваю край бумажного конверта ногтем, позади меня хлопает закрывшаяся дверь.

Оборачиваюсь и замираю.

Мое сердце осознает все быстрее разума, и пропускает удар.

Потому что я вижу призрак.

Тень.

Сказочную дымку.

Боюсь моргнуть, чтобы это видение не рассыпалось на атомы, не улетело вместе с лепестком от хризантемы вдаль.

Мне страшно рассеять этот случайный мираж…