ГЛАВА 11

Грубо схватив меня за руку, Сауд стягивает меня с кровати, и я шлепаюсь на пол. Слава богу, он устлан ковром, который смягчает удар. Черные очи Аль–Хамада полны животной ярости. Я вновь оскорбила его. Еще и при свидетеле. Конечно же, темная фигура в коридоре не проронит и слова, но сам факт. – Ты действуешь мне на нервы, Валерия. Голос бьет наотмашь. – Простите меня. Просто вы… – Пойми уже, что за пределами дворца тебя ждет невыносимая жизнь. Абу Умама будет трахать тебя ежедневно, ежечасно, пока ты не превратишься в послушную лань, приносящую удовольствие. И поверь, оно дороже денег. Особенно для тех, у кого все есть. – Но и вы обращаетесь со мной как с товаром. – Я пожертвовал репутацией, ради тебя. – Сауд тягает меня туда–сюда. Мои волосы обвивают шею и прикрывают грудь, так как рваное платье сползло с плеч. – Я единственный кому ты можешь доверять в Наджмане. С непониманием гляжу вглубь его черных глаз и чувствую легкое головокружение. – О чем вы? Мой приезд подстроен? – Ложись спать. В голове так мутно, сотни мыслей затевают войну. Я будто бы одна посреди пустыни и вот–вот потеряю сознание. Прямо перед носом мелькают черные мушки, и я знаю, что сейчас случится… Первые лучи рассвета облизывают мои ноги, показавшиеся из–под одеяла. Я лениво растягиваюсь на горе подушек и, растираю глаза. Открываю их, долго щурюсь от яркого света, а потом, привыкнув, пытаюсь восстановить события прошлой ночи. Анальный секс с Саудом, мой всплеск эмоций, его фраза о моем приезде в Наджман. Я начинаю дрожать. Резко присев, старательно отсеиваю не нужные моменты из нашего короткого диалога и понимаю, что хочу поговорить с Саудом. Наедине. Странно, но именно это поможет мне собрать не достающие детали пазла. Минут через тридцать, приведя себя в порядок, я появляюсь на кухне, где кипит работа. Несколько поваров готовят завтрак для господина, а Зейнаб обрезает стебли цветов, чтобы создать красивые букеты. Во дворце повсюду витает аромат свежести. И это заслуга Зейнаб. – Доброе утро, моя дорогая. Я кланяюсь ей в знак приветствия и сажусь за стол. Завтракать мне не хочется, нет аппетита и женщина улавливает печальные нотки в моем поведении. – Кто тебя расстроил? – ее приятный голос пробуждает меня от размышлений. – Никто. Плохо спала. – Я слышала, да и не я одна, что Сауд провел несколько часов в твоей спальне. Обычно он так не поступает. Ты интересна ему больше других девушек. – Ничего не было. – Я не смотрю на Зейнаб. – Экх! Не лги мне, милая. – Взмахивает одной рукой, в которой зажаты ножницы. – Я вижу тебя насквозь и прекрасно знаю господина. – Раз ты все знаешь…– пожимаю плечами. – Будь осторожна, – Зейнаб поглядывает на поваров, а потом на меня, – девочки очень ревнивы и мстительны. – Кто из них желает мне зла? – спрашиваю, вспомнив о том разговоре в кабинете Сауда, который я подслушала. – Каждая. Ты чужеземка, не наших кровей и они будут выживать тебя, потому что боготворят Сауда и метят в жены. – Боже мой… – я закрываю лицо ладонями. На запястьях к слову, отчетливо видны следы атласной ленты. Перестаю прятаться и натягиваю рукава. Не хочу, чтоб кто–то изучал отметины и задавался любопытством. – Ты умная девочка, Валерия и если правильно себя поведешь, они ничего тебе не сделают. – Правильно? Густые брови Зейнаб рисуют дуги. Я секунду молчу, а затем поднимаюсь и говорю: – Тебе нужна моя помощь? – Нет, иди к господину. Он тебя ждет. Кажется, меня ждет наказание. Его вчерашние слова насчет мытья и вытирания рта, не просто блажь. Не в манере Сауда идти против своей же воли. Я неторопливо бреду по коридорам, в очередной раз, любуясь картинами, предметами интерьера, редкими коллекционными вазами и восточным орнаментом на стенах. Как ценитель и знаток искусства, могу заметить, что дворец настоящий музей. Я бы не пожалела денег, чтобы побывать здесь, будь я туристом. Пряный воздух повсюду. Немного сухой из–за пустынных плато вокруг, но такой сладкий, что я невольно прохожусь языком по пересохшим губам. Возле комнаты Сауда возвышается Джин. Его руки сложены на груди, а взор настолько суров, что любой враг убежит, поджав хвост. – Доброе утро, Мохаммед. – Я говорю негромко, но ясно. – Здравствуй. Долго же ты идешь. Он открывает дверь и впускает меня за порог. В полутьме, созданной светонепроницаемыми шторами, веет восточными благовониями. Я замираю у большого зеркала в изящной раме и пытаюсь привыкнуть к искусственной тьме. – Проходи, не бойся. – Тембр Сауда доносится откуда–то из другой реальности. – Я вас не вижу. – Честно отвечаю я. – Потому что я в ванной. Я шагаю через комнату к дверному проему. Сауд в окружении свечей. Множества свечей. Тысячи. Находясь в огромной золотой чаше с водой, глядит на меня пристально и непоколебимо. – Ты пропустила мой завтрак, поэтому, будь добра возьми мочалку и хорошенько пройдись ею по моему телу. Никаких отказов. Я пленница и должна повиноваться. Плеть больше не коснется моей спины. Никогда. – Да, господин. Сухость моей интонации тревожит Сауда. Наблюдаю, как он хмурится. Но я стойко выдерживаю колючий взгляд, беру мочалку, по его указанию наношу на нее ароматный миндальный гель и подхожу к чаше, в которой он нежится. Присев на корточки, прикасаюсь к его волосатой груди. Мыльная пена быстро покрывает загорелую кожу, и я выдыхаю. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо. – Ты упала в обморок вчера, – Сауд опирается руками о бортики ванной и приподнимается, чтобы я скользнула мочалкой к его животу. – Я уложил тебя в постель и попросил Зейнаб навестить под утром. Она приходила? – Я не помню. Наверное, я спала. Я провожу по его стальному прессу с восемью кубиками и задеваю пах. Член моментально реагирует. – О моих словах накануне, – вновь погружается в воду, и я испытываю облегчение, – твоя поездка в Наджман, четко спланированная акция. – Что? – от его честности пробивает озноб. Мочалка выскальзывает из рук и раздается звучный шлепок. – Мистер Х всего лишь пешка в большой игре. Ты многого не знаешь, Валерия. Но у восточных мужчин есть забава… Он не договаривает, потому что я ныряю рукой в воду и ищу мочалку. Меня не волнует, что рукав платья намочился до локтя. Поймав взгляд Сауда, понимаю, что сглупила. Мужчина полностью затягивает меня в чашу, схватив под мышки, и целует, не дав опомниться. Требовательный поцелуй перевоплощается в дико–страстный. Я сама откликаюсь на него, сама заманиваю язык Сауда в танец. – Валерия, чтоб тебя! – рычит он и разрывает платье на моей груди. Торчащие розовые соски тут же привлекают его внимание. Устроив меня на себе удобнее, впивается в них губами. Сначала в левый, потом в правый. И так до бесконечности. Я же держусь за его мускулистые плечи и постанываю. Мокрая, пахнущая миндалем, принимаю ласки изверга. А он жадно упивается тем, что я в его власти. От укуса соска я вздрагиваю. Сауд улыбается и снова проделывает этот трюк. Чувствую, как пульсирует его член у меня между ног. От соития отделяет тонкая ткань моих трусиков. – Сауд, – впервые позволяю себе назвать его по имени, – остановись. Но он увлекает меня в поцелуй, который растягивается на несколько минут. В это время его ладони гладят мою попу, мою спину, возвращаются к груди и с невероятным натиском разминают ее до легких болезненных импульсов. – Моя. – Шипит в коротких урывках воздуха в затянувшемся поцелуе. – Ты моя. – Нет. Не твоя. – Мои стоны говорят об обратном. Сауд пальцем сдвигает мои мокрые, и не только от воды трусики в сторону и направляет свой член в раскаленное лоно. Головка мягко упирается в изнывающее от возбуждения отверстие, а я глубже проталкиваю язык в рот Сауда, ожидая нашего слияния. – Господин. – Джин рушит то, что мы выстроили одним своим появлением. Я боюсь обернуться и увидеть осуждение в глазах верного слуги. Мне до него нет дела, но сейчас…Сауд смотрит на меня и, поцеловав так, что я начинаю верить в то, что принадлежу ему, помогает мне выбраться из чаши. Я не гляжу на Мохаммеда, когда снимаю с крючка большое полотенце. А вот он. Он убивает своим надменным взглядом. Думаю, что Зейнаб права. Скоро ревность девочек пересечет разумные границы. Тем более что Мохаммед застал такую откровенную сцену с моим участием. – Что случилось? – интересуется Сауд, вылезая из чаши. Я подаю ему халат, опустив глаза в пол. – Кто–то побывал у нас в гостях этой ночью. Мы нашли кое–что у главных ворот.