ГЛАВА 12

Всех девушек и женщин собирают в главном зале дворца и окружают охраной. Молчаливый Зу, то и дело вытягивает шею и выглядывает во двор, где происходит какой–то беспорядок. – Вот тебе законы уважения и чести. – С лукавостью произносит девушка, что не так давно осыпала меня в машине ядовитыми любезностями. – Замолчи, Рахма, не суй свой длинный нос, куда не просят. – Зейнаб стреляет в нее взглядом на поражение. Рахма надувает щеки и отворачивается. Я скромно сижу в углу дивана и задумчиво играюсь с кисточкой на бархатной подушке. Боль, что доставил мне Сауд, не покидает мое тело. Она как змея извивается, ищет притаившуюся добычу. Но я сама виновата. Я напрочь забыла о безопасности, приехав в Наджман. Любовь к искусству ослепила меня. И слепота по сей день не исчезает. Однако грубость Сауда не идет ни в какое сравнение. Ему все равно на то, чем наполнена девушка, что ее печалит и радует. Лишь животная похоть движет этим темноволосым жеребцом. – Валерия? Я поднимаю глаза, но долго не могу понять, кто меня зовет. Сообразив, что это Айя, улыбаюсь. Юная пятничная утеха пересела от подруг ко мне и ласково поглаживает по коленке. – Что с тобой? Ты унылая. – Спина болит. – И я не лгу. После того, что случилось вчера, я едва сдерживаю слезы. Я уже дважды смазала кожу целебной мазью Зейнаб, но она все равно тревожит меня. – Мне помогает ванна с травами и сон. Попробуй мой рецепт. – Тебя били плетью? – И не раз. – Шепчет Айя, глядя на девушек беседующих поодаль. – Я сочувствую тебе. – Не нужно. После наказания, слаще поощрение. Я понимаю, о чем она говорит и к горлу подступает тошнота. Прикрыв рот, встаю с дивана и мчусь к ближайшей ванне. Охранник не успевает меня задержать. За дверью с резными украшениями, меня выворачивает наизнанку. Весь мой скудный завтрак оказывается в золотой раковине. Я откручиваю кран и набираю в лодочку из ладоней воду. Она холодная и быстро приводит меня в чувство. По ту сторону слышатся какие–то крики. Не двигаюсь, продолжая умываться. Неожиданно дверь отлетает, и я вижу Сауда. На суровом лице возникает облегчение. Он заходит в ванну и запирает нас в ней. Мгновение и я сижу на мраморном столике возле раковины, а он между моих ног. – Девочка моя. – Убирает пальцем волосы, что прилипли к щекам и им же обводит мои полные губы. – Я в порядке. Ты испугался за меня? Почему? Сауд молчит. Черные глаза задорно поблескивают. Не к добру. – Стрела, посланная тобой в другого, облетит земной шар и вонзится тебе в спину. – Наконец, говорит он и присаживается на корточки. Я ахаю, когда он откидывает мое платье и шире раздвигает мне ноги. – Сауд…господин Аль–Хамад…– трепещу я, ощущая его дыхание на внутренней поверхности бедер. – Повтори. Мое имя. – Сауд… Я опираюсь на руки и чуть откидываюсь назад, стоит ему впиться губами в мой лобок. Эти настойчивые посасывания через ткань, убивают. Чувствую, что уже мокрая насквозь, а он еще даже не добрался до главного десерта. – Пахнешь розой, – выводит носом узоры по моей промежности, – еще болит? Намекает на лишенный девственности анус. – Да. – Шепотом отвечаю я. Господин сдвигает трусики и проводит языком сверху вниз и обратно. Собирает всю сладость. Мой рассудок мутнеет. И гораздо быстрее, чем я думала. В следующую секунду его язык начинает насиловать меня. Четко, метко, безжалостно. Я стону. Сначала тихо, а затем громче и громче. Его колючий подбородок соприкасается с нежной плотью и по моему организму разносятся яркие искры. – Тебе лучше? – лижет и смотрит на меня пристально. Я согласно киваю. После моих слов движения языка ускоряются, и я цепляюсь руками в его плечи. Не могу за голову, так как на ней куфия. – Я в последний раз доставляю тебе удовольствие. Мужчине не подобает быть в уничижительном положении. Я облизываю пересохшие губы и делаю вид, что внимательно его слушаю. В реальности же, я возношусь к неземным мирам и теряюсь в их загадочных закоулках. – Сейчас… – выдыхаю я, предупреждая, что оргазм близок. Сауд пару раз мучает клитор и отступает. – Твоя очередь. – Но я… – Опускайся на колени и покажи свою покорность и умения. – Я не буду делать вам минет. – Ты много говоришь, и это плохо на тебе сказывается. Либо ты выполняешь мой приказ, либо я придумаю, что поинтереснее. Учти, у меня хорошая фантазия. Я расправляю трусики, платье, оскорбленная тем, как он вновь вторгся в мое пространство и тело и толкаю его от себя на целый метр. Сауд улыбается блестящими от моих соков губами. Хитро и таинственно. Восточный правитель умеет строить козни и затевать игры. – Один мудрец сказал: женщина будет с тобой, если хотя бы один уголек в ее сердце обовьется пламенем. Я зажег в тебе его. Ты моя. Пускай пока и не замечаешь очевидного. – Я ваша, потому что вы мужчины, не умеете завоевывать женщин цивилизованным путем. Мечу в него огненные стрелы и полыхающие копья. Сауд снова занимает место между моих ног, что я так и не свела и сжимает мои бедра руками. – Ты плавишься в моих объятиях, источаешь дивные ароматы. Только что я не дал тебе кончить и ты смотришь так, будто я развязал мировую войну. Лживая русская девочка. Двумя пальцами Сауд подбирается к клитору, растирает его и я бурно, неистово кончаю, подпрыгивая на столике, будто на костре. Он наблюдает за тем, как меня бросает из стороны в сторону и продолжает изводить чувствительный бугорок до тех пор, пока я не упираюсь лбом в его могучую грудь. – Видишь, я повелеваю тобой. Мне трудно дышать, тяжело думать. Руки непослушны и я не в силах ими управлять. Сауд аккуратно поднимает мою голову, взяв меня за подбородок. Наши глаза встречаются. Я на миг тону, он тоже. В глубинах радужек буйство красок. Красок притворства и возбуждения. – Значит, вы за меня испугались. Чем же я так ценна для вас? Логично было сейчас заверить его в том, что он ошибается насчет того, что владеет мной, как единственный собственник, но я слишком слаба. – Абу Умама перешел грань. Но ты не должна волноваться. Ты мое сокровище. Я буду охранять тебя, как самый редкий в мире алмаз. – Вы обязаны объяснить мне всё. С момента моего приезда в Наджман. – Насладись тем, что я дал, разговоры позже. Сауд оставляет меня в покое, моет руки, а я, взглянув на него в зеркало через плечо, еще раз убеждаюсь, что жестокость в его природе, всего лишь иллюзия. Возможно я не права и нахожусь в после оргазменном дурмане, но… – Господин, – Мохаммед ломится в дверь, как варвар, – Абу озверел! Я спрыгиваю на ноги и хочу впустить Джина, но Сауд опережает. – Что произошло? Снова псы под воротами? Джин бегло осматривает меня. Сауд выходит в коридор. Я не хочу нарываться на неприятности и подслушиваю их беседу, прижавшись к дверному косяку. – Он вспорол пузо одному из слуг, набил его вашими фотографиями и… – Не продолжай, идем. Айя словно арабская фея появляется передо мной и испуганно говорит: – Идем, ты, что здесь делаешь! Такое творится, а ты!