ГЛАВА 13

Она тянет меня по потайным коридорам туда, где как ей кажется, нас никто не найдет. Я ужасно запыхалась и едва могу дышать. – Убили хорошего человека, Валерия. Очень хорошего. Большой грех их ждет, ох, большой. – О чем ты? – наконец, обретаю способность говорить. – Абу Умама вызвал гнев Всевышнего. – Он замешан во всей этой ерунде? Девушка усаживает меня на корточки, чтобы нас не было заметно в случае чего и сама занимает столь неудобное положение. – У нас в Наджмане есть традиция, – переходит на шепот, – раз в год, правители эмиратов собираются на общее собрание и выбирают себе новых наложниц. Своего рода аукцион. Понимаешь? – Не очень. – Я и правда, ничего не понимаю. – Сотни фотографий выводят на большой экран, и начинается торг. За твое фото бились двое мужчин. Сауд и Абу Умама. – И вас тоже так выбирали? – Нет, ты первая. Мы по разным причинам оказались во дворце. Я, например, потеряла родителей, и дядя продал меня Сауду. – Господи… – Послушай, – Айя вовсе понижает голос, – ты элитный товар, поэтому развернулась такая кровопролитная битва. Собаки, несчастный Рамсес… – Зачем ты мне все это рассказываешь? – Я хочу тебе помочь. Сегодня ночью в город отправится машина, за рулем которой будет мой хороший друг. Он служит Сауду. Если хочешь, я помогу тебе спрятаться в багажнике. – И как я выберусь на волю? У меня будет возможность незаметно выскользнуть из багажника? – Конечно. У нас цивилизованная страна, есть подземные парковки. Там–то ты и выскочишь. – Спасибо, – я бросаюсь к Айе с объятиями, – ты очень добра ко мне. – Мне хочется стать женой Сауда, а ты мешаешь. Честно отвечает она, и я улыбаюсь. Через минуту в крошечную комнатку заходит Зейнаб. – Вот вы где! А ну, бегом на кухню! Торопимся на выход и слышим в спину звучное: – Чертовки! С наступлением заката накал страстей во дворце стихает. Все возвращаются к мирному существованию. Я гляжу на небо, усеянное мелким бисером звезд, и вспоминаю легенду о Нахти. Интересно, а я после смерти тоже стану созвездием? – Задумалась? – Сауд бредет по дорожке в длинном халате с голубыми вставками и наслаждается пряным дурманом сумерек. – Как дела с Рамсесом и собаками? – Все улажено. Но только на время. Сауд тормозит перед ступенями на которых я стою, и теперь мы практически на одном уровне. Черные глаза находят покой в моих глазах. Непонятное тепло опьяняет нас обоих. Вижу, как сложно ему дается сохранять самообладание. Моя ненависть не дремлет, но приобретает новые переливы. Я больше не хочу убить Сауда, я хочу узнать истину. А она пока непостижима. – Абу Умама настроен на бой? Или сдался? – Нет. Достопочтенный Умама лишь отступил на шаг назад, чтобы в ближайшие дни сделать два шага вперед. – Я его цель? – Да. – Не скрывает очевидного Сауд. – Но я тебя не отдам. – Вы влюбляетесь в меня? А говорили, что не подвержены чувствам такого рода. Сауд прищуривается. Легкая лживость таится в этом проявлении. – Решила поиграть со мной? Я смотрю на него, не поддаваясь велению сердца. А именно, я борюсь с вспыхнувшим желанием ему нагрубить и желанием растерзать на мелкие кусочки. Издевается и манит, и глубоко вздыхает. Как лев перед прыжком. – Господин, – словно незримая тень вырастает Мохаммед. Когда уже он прекратит фокусничать, – нам пора ехать. Айя ошиблась? Едет не ее друг, а Мохаммед и Сауд? – Пойдем. Зу догонит нас на дороге. Так вот как обстоят дела. Зу. Теперь мне известно имя друга Айи. Сауд гордо поднимает поросший щетиной подбородок и, вышагивая ровным уверенным шагом, оставляет меня в одиночестве. Выжидаю, пока их фигуристые тени растворятся в карамельно–медовой пелене вечера и, расправив полы своей воздушной накидки, исчезаю в полутьме дворцового крыльца. Получасом позже, я оглядываясь по сторонам, огибаю поворот за поворотом, ища лазейки, чтобы быть незаметной для слуг и других девушек, что периодически гуляют по залам, и на цыпочках пересекаю один из узких коридоров, хранивший в себе дух старых времен. Треск. Я оборачиваюсь. Задетая моим мизинцем деревянная этажерка кренится на бок. Успеваю поймать ее и вернуть назад. Спустя минуту выбегаю на улицу и встречаюсь с темноволосой восточной красавицей с изящным разрезом глаз. – Быстро, у тебя всего один шанс. С ее легкой руки дверь багажника плавно открывается вверх, и я прыгаю в него, оставляя длинную алую царапину от стычки с выпирающей защелкой замка. Боль крадется к моему нутру, но я подавляю ее, плотно стиснув зубы. – Дорогой Зу, – тоненький, словно натянутая шелковая нить, голосок, оповещает о приходе водителя, – будь осторожен в пути. Зейнаб без тебя не справится. Бесценное молчание Зу сменяется глухим рычанием двигателя. Я молюсь всем богам, чтобы мое путешествие привело меня к посольству, которому я держу путь. Сказанные Айей слова по поводу аукциона так плотно сидят в моей голове, зудят, словно надоедливые комары и я никак не могу о них не думать. Не прокручивать сотню раз по кругу, как старую виниловую пластинку. Шахматная партия с девушками вместо фигурок на доске, развлечение местных богатеев. И я среди тех, кому посчастливилось поучаствовать в этой игре. Игре с омерзительными правилами. Вздрагиваю на поворотах. Машина класса–люкс, а вот в полусогнутой, крючковатой позе в багажнике, чувствую себя будто в старых советских Жигулях. Каждый камешек отдается болью в ребра. Наконец, автомобиль тормозит. Мягко. Я нахожу кусочек обивки, за который можно потянуть и взглянуть, что там происходит снаружи. Обзор слабый, но мне удается оценить обстановку на подземной парковке, что не так давно описывала мне Айя и непроизвольно улыбнуться. Айя не обманула. Я запросто выберусь, как только Зу зайдет в лифт. И он заходит. Не вижу, но слышу хруст металлических тросов и скрежет створок. Я принимаюсь пинать крышу с таким усилием, что сгожусь для конкурса силачей. Ура, я на свободе! Вылезаю из багажника, поправляю складочки на платье и бегу к покатому въезду, что выведет меня на улицу. В самом его истоке появляется трехголовый Цербер с цепным взглядом и сжатой челюстью. Я в ловушке.