ГЛАВА 14

Черная туча надвигается со скоростью горной реки, лишая меня путей отступления. Я пятюсь назад, видя лицо, испещренное ненавистью. Меня настигает гроза в погожий день, вулкан, дремавший несколько веков, выплевывает горячую лаву. – Стой! Волчий рык преследует меня до первой бетонной колонной за которой я прячусь, задыхаясь от учащенного сердцебиения. – Стой, я сказал! Повторяет монстр в животном обличье. Я перебегаю к другой колонне, обхватываю ее руками и дрожу, ощущая покалывания между лопаток. Заметив слабый проблеск света за рядом машин, спешу туда и оказываюсь на лестничной площадке. Слабая надежда теплится в моем сердце. Надежда на спасение. – И далеко собралась, девочка? Еще один возомнивший себя вершителем судеб черноокий бес, спускается с верхнего этажа и разминает костяшки толстых пальцев. Я путаюсь в подоле своего платья, кубарем летя вниз. Только что там внизу? Вряд ли меня там ждет желанное убежище. Тем более парковка и так расположена на цоколе. – Не так быстро, волшебница моя. Шершавые руки обхватывают меня за талию и тащат обратно наверх. Я брыкаюсь, царапаюсь, пытаюсь укусить напавшего на меня мужчину с волосатыми ручищами, но тщетно. Надежда меркнет на глазах. – Абу Умама заплатит нам сполна за тебя. Я отправлюсь в Шартахе и спущу все деньги на рулетку. – Отпустите меня! Я закричу! – Кричи, сколько угодно! Мои вопли сменяются истошными мольбами о помощи. Только никто не слышит меня и никогда не услышит. Поток неизвестности сносит все преграды и отчаянно тащит меня в пекло. – Вот она Хаар, звони господину Умама. Хаар, или как там его набирает несколько цифр в телефоне, экран которого треснул и напоминает морозный узор на окне. Я в это время со всей силы наступаю на ногу своему пахнущему табаком обидчику, и он взвывает, будто свободолюбивый лев, оказавшийся в клетке. – Ведьма! Я отбегаю на несколько метров и, покрывшись холодным липким потом рублю обоих мужчин взглядом. Сзади доносится рев двигателей и пахнет жженой резиной. Не оборачиваюсь. Мои глаза нашли цель и не отпускают ее. Выстрел становится знамением неминуемой кары. Бетонная пыль хрустит под ботинками того, кто выпустил пулю. Жаркие волны спертого воздуха окутывают все тело. Кровь сгущается, течет значительно медленнее. Из моего рта вылетает сдавленный выдох. – Передайте Абу Умама, что женщина моя. Пусть поступит по чести и примет мое предложение. Хватит кровопролития. Мужчины не сводят глаз с силуэта заполнившего собой не только все пространство, но и весь город. Никто не вправе перечить наследнику династии Аль–Насур. – Вы пожалеете об этом, многоуважаемый Сауд Аль–Хамад. – Хаар сдвигает черные брови, они рисуют одну изогнутую линию. – Увидим. – Отвечает правитель Наджмана, снимая палец со спускового крючка. С уходом подручных Абу Умама, я бросаюсь в объятия Сауда и вдыхаю аромат столетнего кедра и свежего мха. Готова поблагодарить его, но во рту застрял комок страха. Предчувствие наказания усиливает эффект, вызывает тошноту, и приступ неконтролируемой дрожи. – Тише, Валерия, все позади, – поглаживает меня большой ладонью, усыпанной перстнями и кольцами, – я тебя клеймил и не позволю выжившему из ума старику тебя похитить. Пришло время покрасить ему седые виски, дабы они соответствовали цвету его души. Я вздрагиваю, крепко зажмурившись. Эхо его голоса отдается в груди и передается мне за доли секунд. – Как вы поступите со мной, господин? Собравшись духом, поднимаю на него опухшие глаза. – Ты хотела добраться до посольства, верно? Киваю молча. – Нельзя передвигаться по городу без сопровождения мужчины. Зу мог бы тебя сопровождать. – Вы были в курсе? – Да. Ты весьма предсказуема. Не стал препятствовать тебе. Но только ошибся, решив, что Абу не поступит так опрометчиво и пошлет своих солдат за тобой. – Я хочу домой. Я очень сильно хочу домой. – Твой брат прилетел сегодня. Мохаммед встретил его в аэропорту и сейчас они направляются во дворец. – Ромка здесь? Но как?! – После твоей попытки связаться с ним при помощи аппарата двухсотлетней давности, я понял, что должен… Мои губы касаются его мягких, слегка напряженных губ. Зрачки Сауда расширяются, чернила выплескиваются за края и насыщаются медовым оттенком. Мой язык пробует самую острую специю, вкушает самый пикантный фрукт. Я обмякаю от того как Сауд прижимает меня к себе. Каждая его мышца наливается сталью. – Валерия… – обжигающе звучит в перерыве между поцелуем. – Сауд. – Кончиком языка прохожусь по его нёбу и собираю сладкий нектар. Взяв меня на руки, быстро перемещается к припаркованному Мерседесу. В салоне витает прохлада. А мы два циклона, столкнувшиеся во время смены времен года. Пожираем друг друга. Ласкаем над и под одеждой. Сауд прогоняет водителя и Зу подальше от машины одним только кипящим желанием взглядом, и они покорно отдаляются. Скрытые от посторонних глаз, перестаем быть чужими и сливаемся в единое целое. Во дворец я еду с чувством маленькой победы. Сауд не отпускает мою ладонь ни на секунду. Перебирает мне пальчики, вырисовывает узоры на ее внутренней поверхности. Я гадаю, какой же будет встреча с Ромкой. Мой брат однажды подарил мне куклу, о которой я мечтала с шести лет. С любовью упаковал ее в розовую коробку, посыпал ее блестками и полил мамиными духами. Он думал, я никогда не догадаюсь от кого мне достался подарок под ёлкой. Но я вычислила его сразу. Только он способен рядом с куклой уместить килограмм конфет и мою любимую шоколадку с фундуком. – Задумчивость тебе к лицу, моя прелесть. Сауд наклоняется и подбородком царапает мою щеку. Ватага мурашек играет в догонялки под длинным платьем. – Я соскучилась по брату. – Знаю. Я позволю ему погостить у себя неделю. На большее не рассчитывай. – Спасибо. Белые башни дворца утопают в голубой лазури. Облака нанизаны на золотые шпили подобно сладкой вате. Я кусаю щеку изнутри, дергаю шнурок на лифе и вглядываюсь в окно. Мерседес тормозит у парадного входа и решетчатые двери с позолоченными ручками распахиваются, принося с собой легкий ветерок. Ромка спешит к ступеням, а я посылаю Сауду нежную улыбку, толкаю свою дверь и выбираюсь наружу. – Лерка! Мышка моя! – Ромка раскрывает руки, отросшие соломенные волосы колышутся от торопливого спуска и родимое пятно на лбу не кажется таким уж отчетливым. Маленькое государство, поселившееся на его светлой коже. – Ромыч! – я тону в объятиях. Не умея плавать, хватаюсь за первую попавшуюся соломинку, чтобы не пойти ко дну. – Мне столько нужно тебе рассказать, со мной случилось такое!