ГЛАВА 15

Сауд смотрит на нас с Ромкой пристальным взглядом и постукивает пальцами по дубовой поверхности стола с золотыми вензелями. Я сижу у брата на коленях и тереблю его соломенные пряди. – Я не могу тебе сейчас рассказать всего, – кошусь на Сауда, – но обещаю, что когда все заснут, приду с разговором. – Ты что–то темнишь, сестренка. Ромка широко улыбается, оголяя ровные белые зубы. Маленькая родинка над губой скрывается в крошечной складке. – Поверь мне, все серьезно. Я не шучу. Надеюсь, слух у Сауда не как у совы и он не слышит нашего шепота. Иначе я не доживу до утра. – Хорошо, рад, что ты решила показать мне дворец! – Ромка повышает децибелы своего голоса, и хрусталь дребезжит на полке справа. – Да, если господин Аль–Хамад позволит? – приподнимаю одну бровь и гляжу на мрачного Сауда. – Была б моя воля…– начинает Сауд, но тут же меняет тактику, – обед через час, не опаздывайте. Я встаю, беру брата за руку и вывожу из кабинета в коридор с высокими потолками, под которыми парят золотые колибри. – Ого, – Ромка запрокидывает голову и открывает рот, – вот это размах. – Идем, я покажу тебе сад, конюшню и… Мы движемся дальше, пересекая многочисленные уютные комнаты, и входим в зал с традиционным восточным орнаментов в сине–желтых тонах на стенах. На полу распластана шкура льва. Рядом стоит кубический столик, а сверху деревянная подставка для ножей. Кинжалы поблескивают при естественном освещении. Ромка озирается и присвистывает. В его глазах мечутся зеленые огоньки. Я собираюсь спросить у него о родителях, но на горизонте появляется Зейнаб с двумя девушками, чьи лица скрыты хиджабом. Брат следит за их передвижениями, а потом направляется на улицу, сквозь расписанные золотом двустворчатые двери. Я иду за ним. Медовый аромат роз забирается в ноздри и слегка щекочет изнутри. – Может, поговорим сейчас? Вокруг никого. Ромка крутится на месте и снова присвистывает, видя Мохаммеда с серебряным подносом на котором лежат всевозможные фрукты и ягоды. Джин проходит мимо, успев запустить в меня глазами отравленные дротики. – Повсюду есть уши. Я не хочу нарваться на наказание. – Опускаю голову и разглядываю свои ноги в открытых сандалиях. – Я прилетел за тысячу километром ради того, чтобы ты молчала? – Я же не знала, что ты прилетишь. Мои сухие губы трескаются, когда я пытаюсь улыбнуться. – Сам не ожидал звонка от твоего мужика. – Он не мой мужик. – Ай, – брат машет рукой, – какая разница. Ты хорошо устроилась. Мне хочется закричать от раздирающей несправедливости и окунуть брата в чашу со льдом. Где–то под ребрами беспощадно колит. Еще немного и они раскрошатся в порошок. – Прогуляемся до конюшни. – Давай. Минут за десять мы добираемся до открытых настежь ворот, за которыми раздается ржание. Айя и Рахма вычесывает гриву одному из жеребцов и о чем–то беседуют. Их грациозные взмахи расческой и ласковые поглаживания пробуждают во мне желание присоединиться к ним. Только я не могу бросить Ромку. Брат хоть и старше меня на два года, но совершенно юн в душе. – Во сколько же обходится их содержание? Он заглядывает в вылизанные до бела стойла. – У Сауда сотня слуг, а то может и больше. – А эти девушки кто? Они не похожи на служанок. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Айей. Она подмигивает мне. – Они наложницы. У Ромки отвисает челюсть. Пройдясь ладонью по своим густым волосам, переключает внимание на лошадь белоснежного окраса. Она альбинос. Я читала о них. Очень редкая порода. – Ты каталась? – Нет, что ты. Для катания выделяется всего один день в неделю. Кажется, среда. – Постой, – встает на перекладину ограждения и тянется рукой к холодной красавице, – ты не шутишь? Лошадь облизывает его пальцы и часто–часто моргает глазами. – Не шучу. Здесь строгие правила. Шорох за спиной. Я резко оборачиваюсь. Сауд облачился в одежду для верховой езды и шагает к самому дальнему стойлу. Я слышала от Зейнаб о его любви к одному из коней. Он достался ему за баснословную сумму. Космическую. То случилось на выставке скакунов и с тех пор, Сауд предан и верен грациозному животному. Думаю, сильнее чем родной матери. – Что он задумал? – интересуется брат, сложив руки на груди. – Не знаю. Я на самом деле не имею понятия о планах Сауда. Он слишком непредсказуем. И я убедилась в том сегодня. – Сауд божественно прекрасен, не правда ли? – Рахма подлетает ко мне и хлопает в ладоши. – Перестань, – подоспевшая Айя кусает ее взглядом, – оставь свои фантазии при себе. Дождись вторника. Значит, Рахма наложница номер два. Развлечение на вторник. Замыкаю круг мыслей и выдыхаю. – Ашва настоящий ураган! – не унимается Рахма и теперь пристально следит за передвижениями Сауда. Тот в свою очередь закатывает рукава хлопковой рубашки и оголяет волосатые руки. От кисти до локтя сплошное черное покрывало. В моем сердце запевают соловьи. Начав с тихого акапельного мотива, они сливаются в унисон с протяжным соло души. Только секунду спустя могу дышать. Воздух чересчур горячий. Или я задержалась где–то между прыжком в пропасть и полетом на луну? – Асса! – подгоняет Ашву Сауд, сидя в седле из коричневой кожи. – Асса!!! Я, Айя и Рахма молчаливо провожаем их упертыми взорами. – Когда Сауд сказал обед? – Ромка раскалывает сказочную атмосферу обыденным вопросом. – Нужно помочь Зейнаб. – Айя смотрит на нас с Рахмой, и мы без слов все понимаем. – Зу проводит тебя в комнату. Прими душ, переоденься. – Говорю я брату и пальцем подзываю Зу. Ромка хмурится, почесывает затылок, а я присоединяюсь к девушкам и покидаю конюшню. Обед, а в прочем и ужин протекают в мирной обстановке. Ромка довольно улыбается, отведав фатуш, ферид, гузи и другие вкуснейшие блюда. Я впихнула в себя лишь парочку самбус и с трудом дождалась момента, когда можно покинуть столовую и спрятаться в своей спальне. За тяжелой дверью я прижимаюсь к пилястре и стараюсь унять дрожь. Сауд испещрял меня глазами, ел, словно сахарный персик, смакуя сочную мякоть, и мне нестерпимо требовалось уединение. – Открой, – низкий голос пробивается через разноцветные вставки из стекла в полотне, – я не намерен повторять. – Уходите, господин. Боковым зрением замечаю движение дверной ручки, и отбегаю к кровати. Сауд входит в комнату и наполняет ее тьмой. Густая, вязкая мгла просачивается в каждый уголок и вытесняет несчастный свет. – Никогда не отказывай мне!