ГЛАВА 3

Я прирастаю к земле, наблюдая за тем, как темноволосая нимфа с упоением облизывает член Сауда. Ее пухлые губы с любовью собирают влагу от головки до основания. Тонкие пальчики девушки сминают яйца, вызывая животный рык у их обладателя. Теплый жасминовый ветер уносит мои мысли за песчаные барханы, и я прикрываю глаза. В холодной столице сыплет снег, первые метели собираются в воздушные клубы на скользких дорогах. – Смотри на меня! – выкрикивает Сауд, добавляя фразу на арабском. Его рука ложится на затылок юной особы, и она вот–вот задохнется по вине этого пресыщенного жизнью мучителя. – Я ухожу. – Говорю еле слышно, в надежде, что мои следы скроет полная луна, сияющая на небе как на блюдце залитом чернилами. Разворот и я готова пуститься вскачь, как та лошадь, которая дремала, пока перед ней не распахнули ворота. – Разве я позволял? – жжение на шее означает, что некто вцепился в нее, не рассчитав силу. Зажмуриваюсь, хочу взвыть от боли, но голоса нет. Я сиплю, словно при ангине и бесшумно открываю рот. – В этом доме, женщины делают только то, что я скажу. Понимаешь, хабибти * ? Я осторожно киваю, боясь, что он усилит хватку. – А теперь насладись им. Понимаю, что он имеет в виду, скрытый подтекст "оцени мое мужское достоинство". К слову, которое прямо сейчас упирается мне в бедро. Горячее дыхание Сауда, превращающее меня в пепел, больше не обжигает. Он отступает. Я медленно принимаю прежнее положение и скольжу взглядом от его подбородка по груди, вздымающейся и опадающей в одном ритме, к животу с четкими косыми мышцами и паху, усеянному черными вьющимися волосами. Сглатываю слюну и продолжаю изучать объект, как было велено ранее. Я встречалась с парнями, занималась с ними любовью, но Сауд…я каменею от размера, а его член от моего заинтересованного взора. Секунду ломаю себе голову насчет того, а смогу ли я сомкнуть пальцы при такой толщине? Вряд ли. – Говори. – Требует Его Высочество. – Вы прекрасны. – Выдавливаю я и уношусь прочь под заливистый смех Сауда. Утром мне стыдно от себя самой. Приняв прохладный душ, надеваю джалабия и покидаю свою спальню. Зейнаб ловит меня у входа в столовую, где уже завтракают несколько девушек. – Доброе утро, идем–ка, я хочу с тобой кое о чем поговорить. Приветливая толстушка вдруг становится серьезнее дипломата на важной встрече. Мы отходим от распахнутой настежь двери и прячемся в закутке, меж двух высоких ваз со свежими цветами. – Негоже разгуливать по дому после заката. Если не хочешь проблем, перемещайся по внутренним проходам. – Я о них ничего не знаю. – Шепчу в ответ. Зейнаб прикладывает палец к своим губам, прося меня быть еще тише. – Чуть позже я тебе их покажу. – Спасибо. Шорох в двух шагах от нас вынуждает присоединиться к завтраку. Я размышляю, садясь на стул рядом с молчаливой девочкой лет восемнадцати, когда же я сообщу близким о том, что задержусь в этой экзотической стране. Втайне верю, что родители и старший брат уже объявили меня в международный розыск, ведь я их семья. – Попробуй фалафель. – Зейнаб двигает по столу блюдо с обжаренными в масле шариками. Не представляю, из чего они сделаны, но выглядят очень аппетитно. Затем лакомлюсь хлебцем с хумусом и запиваю всё это ароматным чаем с мятой. Поблагодарив за сытный и разнообразный завтрак, отправляюсь в комнату, чтобы немного перевести дух. Я в заточении и груз безысходности не дает придумать план побега. Все варианты отметаются по очереди, потому что вокруг дворца круглосуточная охрана и бдительные псы, готовые разорвать тебя на части. Вопрос – почему я? По сей день ни одно внятного объяснения не получила. Минует полдень, и я выбираюсь из тени дома, держа курс к фонтану на самой большой площади. Солнце не щадит, но и я сегодня не поддаюсь ничьим нападкам. Перед глазами откровенная картина с участием Сауда и незнакомки. Я ее видела, но имени, к сожалению или счастью, не запомнила. Господин Икс перенес бы их на свой холст и добавил ярких мазков. Не сомневаюсь, что шедевр с его легкой руки, приобрели бы за баснословные деньги на закрытом аукционе. Собачий лай тянет меня из омута фантазий, и я выравниваю осанку, пытаясь понять, что так растревожило грозных стражей. Оказывается, в ворота въехал кортеж из трех машин и разместился полукругом у главного входа. Я ныряю в сад и потайной дорожкой, которую открыла мне Зейнаб, спешу в уединенный зал, куда, по всей видимости, и отправится внезапный гость. Хорошо, что у меня память феноменальная, и я с первого раза запоминаю эти лабиринты и без труда занимаю местечко за огромным зеркалом. Уверена, что никто не раскроет моего присутствия. Превыше всего самой себя не выдать. – Абу Умама, – Сауд раскрывает объятия, – ты принес радость в мой дом! – Ас–саляму алейки, дорогой. Абу с поистине добродушной улыбкой реагирует на приветствие. – Что привело тебя ко мне в столь светлый час? Мужчина в белой тунике усаживается в роскошное кресло и по–королевски кладет руки на подлокотники. – Ты увел мою женщину. Так не поступают, да будет тебе известно. – Она ничья. Сауд идет к длинному комоду, открывает крайний правый шкафчик, достает от туда что–то наподобие лимонада и наливает себе полный бокал. Я знаю, что с алкоголем здесь все строго и в ресторанах обычно предлагают виноградный или яблочный газированный сок. – Нет, Сауд Аль–Хамад, эта русская принцесса, моя. – Я славлюсь тем, что раскрываю женщин с их лучших сторон. Они становятся искусными наложницами. Но Валерия… Пульс под кожей неистовствует и я одной ногой в аду. – Да, она прекрасная роза, чарующая трепетным станом. Можно сказать, старик, сходит с ума. Я не трофей, передаваемый из рук в руки и уж точно, не кукла для их больных развлечений. – У меня есть предложение, Абу Умама. – Я слушаю. Приникаю к зеркалу и не дышу…