ГЛАВА 4

Холодный пот струится по моей спине в ожидании предложения от Сауда. Зеркало запотевает от моего горячего дыхания. Я словно на закрытом аукционе, где с минуты на минуту решится моя судьба. – Девочка поживет у меня. Я гарантирую ее безопасность и сохранность. – О, нет, дорогой друг, я никогда на такое не соглашусь. Ты слишком искусен и слишком изобретателен. Паутина твоей лжи… – Погоди, – Сауд тормозит его речь, возведенной вверх ладонью, – намерен обвинить меня в нечестности? – Всевышний с тобой! Абу Умама загадочно прищуривается. Чертов плут. – Я вижу тебя насквозь, мой любезнейший гость. В голосе Сауде прослеживается стальная основа. Я настолько сильно дрожу, что держать вертикальное положение становится все труднее. – Ты знаешь наши законы, Сауд и понимаешь, чем обернется твой ловкий ход. Белокурая фея моя и если ты переступишь с ней черту, тебя с позором отправят путешествовать по пустыне. – Прошу меня простить, но у меня дела. Аль–Хамад прямым текстом намекает, что гостю пора и честь знать. Я оседаю на мраморный пол и уливаюсь слезами. Меня разыграли как карту в покер и совсем забыли, что у меня есть чувства. Я человек, в конце концов, а не марионетка. На четвереньках карабкаюсь к выходу, занавешенному тяжелыми портьерами золотого цвета, и буквально оступаюсь. Рука подворачивается, и я падаю ниц у ног Сауда. Я знаю, кто именно возвышается надо мной, как статуя с застывшим выражением лица. – Подслушивать очень плохо, Валерия. Он не просит подняться и посмотреть в его черные, как ночь глаза. Схватив меня за шкирку, словно нашкодившую собаку, волочит по широкому коридору и, приложив небольшое усилие, отбрасывает на мягкий ковер, пахнущий лавандой. Я всхлипываю, а Сауд громко зовет одну из служанок на арабском с характерным вытягиванием гласных букв. Она тут же поспевает из ниоткуда и мимолетно поклонившись, выслушивает приказ своего господина. Через мгновение женщина исчезает. Сауд широкими шагами сокращает расстояние до меня, немного присаживается и говорит: – За всё нужно платить. Грубое гортанное звучание его голоса добавляет драматизма. Я не шевелюсь, находясь в положении загнанного в угол зверька. Моя участь предрешена. Сомнений нет. Кара настигает после его ухода. Двое крепких мужчин в аляпистой одежде отводят меня в помещение с высоким сводчатым потолком и сдирают мое платье до пояса. Я замечаю женщин, что наблюдают за происходящим, прячась за необъятными колоннами. Среди них и Зейнаб. Только она не скрывается, как другие, а открыто следит за процессом. Удар плети и я сжимаюсь в клубок. Боль адская и разрывает мою плоть в клочья. Еще удар приносит с собой ненависть к хозяину сего дворца. Последующие рассечения плетью окончательно убивают во мне уважение к Сауду. Яд ярости заменяет кровь. На языке новый незнакомый вкус. Я попала в плен по чужой вине, и я смогу отсюда выбраться. Русские девушки не сдаются. – Милая, – Зейнаб касается моего плеча, и я вздрагиваю, – поднимайся, я обработаю твои раны. – Я хочу воды. Зейнаб успокаивает меня, гладя по голове, а потом помогает подняться. Я опираюсь на ее руку и в полусогнутом виде, направляюсь в свою спальню. Травяные мази Зейнаб отлично справляются с болью и жжением. Женщина заботливо распределяет смесь жирным слоем по моей спине и наказывает мне хорошенько отдохнуть. Перед тем как закрыть за собой дверь шепчет, что Сауд не жестокий человек, просто чтит традиции и не терпит неповиновения и обмана. Мне все равно на то, чего он там придерживается. Я образованная девушка, приехавшая в Наджман для того, чтобы открыть миру гениального художника и познакомить арабский народ с его картинами. Не пленница, не расходный материал, не наложница. Я должна каким–то образом связаться с родными. Но как? Из личных вещей у меня только платье, в котором я приехала на открытие выставки, а телефон вместе с сумочкой явно под надзором Сауда или его покорных слуг. – Сауд приглашает тебя на чай. – Тихий голосок будоражит мое спокойствие. Оборачиваюсь и вижу ту самую восточную красавицу, делавшую минет Его Высочеству. – Я не хочу. – Подбиваю подушку под щеку и обхватываю ее одной рукой. – Не зазывай на себя его гнев. Вздыхаю, аккуратно переворачиваюсь на живот и сползаю с постели, размером с необитаемый остров. – Как тебя зовут? – спрашиваю ту, что принесла мне неприятные вести. – Айя. Я пятничное развлечение господина. Значит, у него на каждый день недели есть женщина. Отлично устроился. – Приятно познакомиться. Айя пугливо отступает и ныряет за порог. Я улыбаюсь ее прыти и неспешным шагом ползу на чаепитие. Сауд размещается под тканевым навесом. Его длинные ноги вытянуты вперед и принимают лучи закатного солнца. На руках блестят браслеты, позвякивающие, когда он берет сладости с многочисленных подносов. Я долго рассматриваю его тайком и могла бы еще дольше, если бы не шелест листьев, что привлекает внимание. – Быть предметом исследования не очень приятно. Проходи, присаживайся. Я приближаюсь, показывая ему, что меня не сломило его наказание и что плескающаяся в голубой радужке моих глаз ненависть, всего лишь маленький шторм в огромном океане ярости. – Больно? – сам интересуется моим самочувствием. – А вы как думаете? Сауд наливает мне чай и подает чашку. Я беру ее и дую на источающую пар поверхность. Аромат восхитительный. – Зейнаб использовала свои волшебные мази? – Да, мне намного легче. В реальности же, я изнываю от боли. Любое неловкое движение приносит безумный дискомфорт. Нужно время, чтобы глубокие ссадины зажили. А еще лучше поможет полный покой. – Обычно не менее десяти ударов плетью. Но тебя я пожалел. Ты новенькая. – Спасибо. Правда, я не понимаю, за что благодарю. Слово сорвалось с губ подобно прыжку гепарда. Обратно уже не воротишь. – Абу Умама сделает тебя своей двадцать восьмой наложницей. У него самый большой гарем в Наджмане. – Хотите сказать, что спасаете меня и плеть входит в спасение? – Да. Густые брови Сауда выдают всю палитру эмоций. И глядя на его профиль, по касательной окрашенный розово–лиловым светом заката, размышляю, насколько он страшен в гневе. Почему–то именно сейчас вспомнилось предостережение Айи. – Если вы мой спаситель, могу ли я связаться с родственниками? – Нет необходимости. Мои помощники уже связались с ними и сообщили, что ты успешно продвигаешь искусство в Наджмане и у тебя появился новый клиент. Влиятельный шейх, желающий продемонстрировать свою частную коллекцию. – Что? – я забываю о ранах, слыша такую явную ересь. – Юза и Хейду мои давние знакомые. Не волнуйся, они успокоили твою семью и босса. – Да как же так! – я соскакиваю с удобного кресла, застеленного бархатным покрывалом. – Я не ваша собственность! Ненавижу вас всем сердцем! Сауд опускает пустую чашку на блюдце и складывает пальцы домиком у груди. Замирает как скорпион при нападении. Взгляд – бездонная Харибда. – Сегодня ты ночуешь в моих покоях. Жду к полуночи. Опоздаешь хоть на минуту, не пощажу. Будешь молить, получить десять ударов плетью.