ГЛАВА 5

– Вы не можете меня заставить! – полный ненависти взгляд летит в сторону Сауда. Мужчина стойко его выдерживает и игнорируя мой выплеск эмоций, продолжает любоваться лиловым небом. По нему проступают первые звезды. Я со звоном ставлю чашку и убегаю прочь. Слышу, как она разбивается и как Сауд что–то шепчет на арабском. Мне все равно. Я не фигурка, которую можно переставлять с место на место, когда надоедает однообразие. Взбешенная поступком этого самовлюбленного восточного властелина, с трудом могу сохранять ровное дыхание. Я пересекаю коридоры, петляю по их витиеватым изгибам и, оказавшись в уютном зале, где нет ни души, сажусь на огромный диван и, обняв подушку с кисточками на уголках, даю волю слезам. Как Сауд посмел выйти на мою семью? И почему они ему поверили? Сжимаю пальцами шелковую ткань и рычу. От обиды, от злости, от обреченности. Вскоре мои глаза слипаются, и я засыпаю в полном одиночестве. Чудесный сон о моей поездке в Наджман превращается в приключенческий блокбастер. Я верхом на верблюде посреди бесконечной пустыни. Беспощадное солнце отбирает последние крохи надежды, и я предчувствую свою кончину. Внезапно вдали вырисовывается силуэт. Ветер раздувает одежду путника, а солнечные блики засвечивают его лицо… – Ахш! – доносится грозный звук. Я просыпаюсь и вижу смуглого парня, возвышающегося надо мной. – Идем, Его высочество ждет. – Я никуда не пойду. Так и передай своему господину. Он взмахивает руками, будто проклинает этот день и хватает меня за волосы. От моего визга позвякивают бокалы, стоящие на изящном комоде с золотой окантовкой. Можно сказать, одним мизинцем стащив меня пол, волочит за собой, не взирая на мои мольбы о помощи. Я пытаюсь вырваться, царапаюсь, брыкаюсь, но бездушный монстр в черном одеянии ни на секунду не замедляется. Даже когда на его пути возникают ступени, он делает так, что я пересчитываю ребрами каждую из них и гулко постанываю от боли. Ни капли сочувствия и сожаления. Мне страшно так, что внутри всё сворачивается в тугой узел. Возле спальни Сауда меня отпускают. – На ноги! – командует тот, кому чужды страдания чужестранки. Я испытываю неимоверную боль. Ноет все тело. Свежие раны на спине по моим ощущениям начали кровоточить. Но кому до это есть дело? Два удара в дверь и Сауд разрешает войти. Мой мучитель заталкивает меня в комнату и исчезает настолько незаметно, что я даю ему прозвище Джин. – Ты опоздала. Уже почти час ночи. Не могу отвечать, так как попросту плачу. Опустив голову, позволяю слезам пропитать ковер под ногами. Сауд бесшумно, практически по воздуху, приближается ко мне, и легонько коснувшись моего подбородка, внимательно рассматривает, выискивая то, что известно только ему. – Раздевайся. – Что? Нет,…пожалуйста… – Замолчи, или я залью твой рот свинцом. Пара коротких всхлипов и я расшнуровываю лиф, чтобы платье скользнуло к щиколоткам. Сауд недвижим и наблюдает за всеми моими действиями. Когда я предстаю перед ним в почти первозданном виде, подходит еще ближе. – Ты прекрасна, Валерия, – проводит костяшками пальцев меж моих грудей. – Я понимаю Абу Умама. Столь ценное сокровище должно находиться под надежной охраной. Я молчу. Лишь изредка втягиваю густой воздух, собравший в себе дюжину ароматов. – Как спелое зерно граната. – Сауд задевает мой левый сосок. – Я прошу вас…– жалкая попытка воззвать к его нутру. – Ложись на кровать. Трусики можешь не снимать. Немного удивлена такому приказу. Обойдя его, забираюсь на королевское ложе с прозрачным балдахином, развевающимся от теплого бриза, плывущего из открытых окон, и ложусь на живот. Шорох меня не пугает, а вот то, что его создает Сауд, да. Матрас прогибается под тяжестью его веса. Я стараюсь не думать о том, что произойдет. Так лучше. – Будет больно, прикуси зубами подушку. – Сообщает Сауд и секундой позже, забравшись сверху, что–то наносит на мою спину. Следом, горячие большие мужские ладони принимаются распределять это маслянистое вещество по всей моей израненной спине. Не буду ныть. Не издам и писка. Но не выдерживаю и сдаюсь, когда он проходится по оголенным участкам ран, втирая в них то, что нанес буквально пять минут назад. – Мохаммед обошелся с тобой жестоко? – не перестану вслушиваться в это гортанное звучание знакомых мне слов. – Джин? Да. – Ты заслужила этого? – Нет. Сауд наматывает на руку мои русые пряди и тянет на себя. Я выгибаюсь, инстинктивно приоткрывая рот. – Ты ослушалась. Разве не так? – Нет. Я же предупредила вас, что не приду. Сладко–древесный аромат Сауда пьянит. Но в моей жизни были мужчины, и я знаю, как себя с ними вести. – В моем доме и на моей территории все подчиняются мне. Ты должна это усвоить, Валерия. Его губы у моего уха, а свободная правая рука покоится на моей ягодице. Секундой позже она забирается под трусики, и от этого соприкосновения я выпускаю на волю сдавленный выдох. – Вам запрещено… – Мне можно всё, – перебивает Сауд, – я никому ничем не обязан. Даже такому уважаемому человеку как Абу Умама. Не ему меня учить и просить о благоразумии. Если я захочу, ты станешь моей. – Я не стану вашей. И его тоже. Я свободная девушка. – Зря ты так думаешь. Восточные мужчины опасны и знают цену всему. Сауд возвращается к лечебному массажу, а я замолкаю на неопределенный срок. Спустя полчаса разрешает мне одеться и указывает на софу, застеленную бархатным покрывалом. Я наблюдаю за передвижениями Сауда по комнате и гадаю, что дальше. – Пока, ты не моя наложница и я могу лишь изредка наслаждаться твоим присутствием. Аль–Хамад моет руки в золотой чаше и обтирает их белоснежным полотенцем. – Сегодня я был добр к тебе. Теперь и ты будь добра услужить мне. – Я не буду с вами спать. – Откровенно говорю я, и улыбка на лице Сауда является подтверждением того, что именно этого он от меня и ожидал. Сократив и без того удушающее расстояние, заставляет подняться, сильно сжав плечо. Черные, как уголь глаза обретают новые краски: пугающие, дерзкие, властные. – До рассвета несколько часов. Я хочу, чтобы ты танцевала для меня все это время. Откажешься, отправлю к Мохаммеду. Так вот для чего было проявлять ко мне такую нежность? – Я не умею. – Не лги мне. Я видел твои выступления на родине. – Всего лишь увлечение…– губы еле шевелятся. – Так увлеки меня, русская красавица. Отрицательно верчу головой и Сауд дает мне пощечину.