20. Нападение

— Ну и как тебе твой будущий муж? Нравится?

Мы уже полчаса ехали по грунтовой дороге в Иствуд, и Марк безуспешно пытался меня разговорить. Я сидела на жёстком сидении, обтянутом кожей, под закрытым капюшоном коляски, а он сидел на козлах, управляя лошадью, и изредка ко мне оборачивался.

— Ты уснула там, что ли? — он притормозил упряжку, развернулся назад в полуоборота и наткнулся на мой равнодушный холодный взгляд. — Могла бы хоть из приличия ответить, неужели так трудно?

— Марк, я не собиралась в дороге болтать, я отказалась ещё в городе от твоей помощи, но ты настоял и взял меня в попутчицы. Не нужно меня ни в чём обвинять, делиться с тобой своей личной жизнью я не собираюсь.

— Колючая какая, прямо заморозить взглядом готова. Твоя сестричка погорячее была.

— Если мы сёстры, то это не говорит о том, что мы должны быть одинаковыми. Она такая, я другая.

— Неужели ты не хочешь отомстить Мейсону за его распутное поведение перед свадьбой? — Марк уже развернулся ко мне всем корпусом и отложил поводья в сторону.

— Поедем, пожалуйста, нам ещё нужно успеть вернуться обратно, зачем ты остановился?

Что-то во взгляде этого огромного бородача меня насторожило. Он смотрел на меня не просто как на собеседника, возникало ощущение, что он разглядывает меня как жертву: движения замедленные, в чуть прищуренных глазах маслянистый блеск.

— Куда ты так торопишься? Здесь же недалеко, успеем.

Я сильнее вжалась в спинку сидения, быстро сунула руку в карман и незаметно сжала в кулаке защитное зелье, которое я всегда держала при себе на всякий случай. Марк же продолжал меня гипнотизировать и уже наклонялся вперёд, протягивая руки к моему сидению, чтобы облокотиться на него.

— Марк, что ты задумал? Ты меня пугаешь! Если ты попытаешься сделать что-то плохое, я буду обороняться, предупреждаю!

При этих словах бородатый мужлан громко расхохотался, всем телом откинувшись назад. Я даже на мгновение подумала, что мои опасения беспочвенны, начала соображать, как вывернуться из этой ситуации, но радоваться было рано. Марк перестал смеяться так же быстро, как и начал, он поставил свои огромные руки на сидение по обе стороны от меня, лишая меня возможности покинуть коляску:

— Каролина, я тебе уже говорил, что испытываю к своему братцу совершенно не родственные чувства, говорил?

Я кивнула.

— Ты, как я думаю, теперь тоже не в восторге от Мейсона. Давай объединим наши усилия и отомстим ему, — Марк придвинулся ещё ближе, говоря мне эти слова практически на ухо.

— Я не собираюсь этого делать, — ещё сильнее напряглась я, пытаясь отклониться от него подальше.

— Брось, ты даже не знаешь, что я хочу тебе предложить. Мы не будем привлекать к себе внимания, но ощущение возмездия, будет греть и успокаивать тебя изнутри.

— Я тебя не понимаю, — раздражённо ответила я, мне до последнего не хотелось верить в то, что он пытается мне предложить.

— Сейчас поймёшь!

Марк дёрнул меня за бёдра на себя, отчего моё тело приняло неудобное положение между сидением и козлами, а голова больно ударилась об изголовье спинки. Не теряя времени, этот здоровяк начал спешно задирать мою длинную юбку. Вдохнув побольше воздуха и задержав дыхание, я быстро вынула из кармана правую руку с зажатым в ней зельем, одним пальцем отщёлкнула колпачок с флакона и как можно ближе поднесла его к лицу Марка. Его разгорячённое учащённое дыхание сделало своё дело, наглотавшись паров зелья, бородач начал безудержно чихать.

Сейчас ему уже точно было не до исполнения коварного плана мести, руки отчаянно тёрли нос и глаза, которые сильно слезились, но чихание не прекращалось, отнимая у него все силы и парализуя любые попытки что-то сделать. Действие зелья было недолговременным, но с отягчающим эффектом. Сначала организм вдохнувшего его бросает все силы на избавление от раздражителя, а когда пары зелья улетучиваются, то сил уже ни на что не остаётся, одолевает слабость и сон.

Легонько подтолкнув Марка к подножке, я дождалась, когда он выпрыгнет из коляски и попытается унять свой чих во влажной от утренней росы траве. У меня есть примерно минут пятнадцать, я не стала терять это время зря, вдруг этот здоровяк не заснёт, а бросится в погоню. Взяв в руки поводья, я шлёпнула ими по бокам лошади, и та поскакала по дороге, ускоряясь по мере усиления моих ударов.

Постепенно напряжённость ситуации спала, я уехала достаточно далеко от Марка, лошадь уже не скакала галопом, а перешла на шаг, а я, бросив поводья и закрыв лицо руками, безудержно зарыдала, выпуская наружу скопившийся внутри страх и отвращение.

Наверное, я всё это заслужила, раз напасти сыпятся на меня, как из рога изобилия. Нужно было прилежно учиться и перенимать у деда не только умения, но и принципы. Возможно, тогда бы я не допустила той ошибки, не сделала бы Ханне приворотное зелье, с которого всё и началось. Как теперь всё исправить? Никак…

* * *

(от лица Мейсона)

Утром я проснулся от настойчивого стука в дверь.

— Что там? — не открывая глаз рявкнул я, не желая подниматься.

— Господин, — послышался заискивающий голос моего слуги. — К вам срочный посетитель, говорит, что дело не терпит промедления.

— Дай мне десять минут, — лениво протянул я, не желая вскакивать по чьей-то срочной прихоти.

— Я тебе сейчас дам десять минут, — в мою комнату разъярённо ворвался бывший и будущий тесть. — Что ты натворил? Думаешь, раз у тебя богатый род, то на тебя управы не найдётся? Где теперь её искать?

Я сел на кровати и быстро начал читать то, что кинул в меня Рон Саммерс, папаша Каролины и Ханны. На белом листе аккуратным почерком были выведено послание его дочери к родителям, в котором она будто невзначай обвиняла меня в невозможности нашего брака.

— Когда нашли? — простонал я, испытывая усталость от дурацких выходок этой девчонки, приправленную хорошей дозой злости, выпороть бы её, чтобы не творила всякую дичь.

— Сегодня утром, когда не достучались к завтраку. Что у вас произошло?

— Ровным счётом ничего, я подвёз её ночью до дома и дождался, когда она войдёт в дверь. А вот к вам вопрос, как ваша дочь оказалась ночью на улице в совершенном одиночестве? Вы, как отец, пока ещё несёте за неё ответственность. Почему вы отпустили её одну?

По лицу Саммерса было видно, что он совершенно не в курсе, что его дочери не было дома в ночь накануне. Он растерянно хлопал глазами, пытаясь сообразить, что мне ответить.

— Уважаемый Рон, покиньте, пожалуйста, мою спальню и подождите в гостиной, я оденусь, и мы всё обсудим.

Саммерс молча вышел из моей комнаты в сопровождении слуги, который плотно прикрыл дверь. Я откинулся на подушки, и, поднеся к глазам записку Каролины, прочитал ещё раз её завуалированную фразу: «В силу последних открывшихся мне событий, я не представляю себе возможным брак с Мейсоном. Прошу меня не искать, возможно, когда я найду способ свести метку, я вернусь».

Занавес. А ведь вчера, когда я целовал её губы, я думал о том, что с ней скучно не будет. Вот и началось. Ещё не успели связать себя узами брака, а я её уже спасал от ведьмы, снимал последствия ведьминской магии, а теперь ещё должен найти свою бедовую истинную. Дракон внутри меня довольно зарычал, предвкушая полёт в настоящем обличии. Что ж, это всё равно придётся сделать, оттягивать не стоит.

Я откинул одеяло и начал одеваться, чтобы поговорить и успокоить отца Каролины. Во рту после вчерашнего празднества было сухо, и голова гудела. Интересно, Рон даст мне время, чтобы привести себя в порядок, или отправит на поиски срочно?