28. Свадьба

Отец любезно подставил мне свой локоть, и я, взявшись за него, с лёгкой улыбкой на губах направилась в сторону дверей. Мама шла рядом, постоянно оправляя мне платье и причёску, было ощущение, что она волнуется даже больше, чем я. Выйдя на крыльцо, я непроизвольно зажмурилась, сегодня очень яркое солнце и совершенно чистое голубое небо, какая прекрасная погода для моего венчания с Мейсоном, будто сами боги благоволят нашему браку.

Втроём мы сели в упряжку, глубоко укрытую капюшоном, чтобы моя причёска не растрепалась от езды, и платье не испачкалось в дорожной пыли.

— Мама, подарок Ханны! Я забыла его открыть!

— Ничего, родная, мы пошлём за ним слугу, когда приедем к Мейсону, подарок прибудет чуть позже.

— А можем мы вернуться, пожалуйста, мы ведь отъехали совсем недалеко, — умоляющим взглядом я смотрела на родителей.

— Каролина, плохая примета возвращаться, мама сказала правильно, приедем в дом твоего жениха, и пошлём оттуда за подарком. Не переживай, всё успеем, — рассуждал отец, поддерживая маму.

Из груди вырвался разочарованный выдох, но портить себе настроение было нельзя. У меня сегодня свадьба. Нужно быть лёгкой и доброжелательной, как учила маменька.

Подъехав к замку Мейсона, стоящему на окраине города, я непроизвольно ахнула. Возле ворот стояло столько запряжённых упряжек, будто сюда съехались все жители. Гости стояли перед замком на большой мощеной площадке в ожидании явления невесты. В моей груди предательски затрепетало неровным ритмом девичье сердечко, было одновременно и страшно и очень радостно.

Наша упряжка остановилась у парадной лестницы замка, которая к сегодняшнему дню была богато украшена живыми цветами и белоснежными лентами. Первым из упряжки вылез отец, потом он помог спуститься матери и, наконец, протянул руку мне. Кучер тем временем опустил капюшон, и все, кто был сейчас на улице, одновременно обратили на меня свои взоры.

Такого внимания к своей особе я ещё не испытывала. Щёки непроизвольно покраснели, а в глазах застыли слёзы. Я опёрлась на руку папы и спустилась на землю, стыдливо пряча взгляд за вуалью, которую матушка предусмотрительно опустила мне на лицо.

Втроём мы шли к лестнице парадного входа и я видела, как одновременно с нами, вниз по ступеням спускается Мейсон, в серебристом камзоле расшитом фамильными орнаментами Розинбергов. На шее у него был плотно повязан белоснежный платок, подчёркивающий торжественность наряда, а отделанный настоящим серебром эполеты сверкали на солнце ослепительными бликами.

Отец подвёл меня к лестнице и передал мою руку жениху. В этот момент я не то чтобы посмотреть на него боялась, я забыла как дышать, а когда мои пальцы сжала крепкая хватка Мейсона, ноги и всё тело внезапно обрели ватную безвольность, и меня немного качнуло.

— Только не думай сейчас падать в обморок, — холодно обратился ко мне Мейсон. — Пошли, чего застыла, венчание внутри замка.

От его ледяного тона, меня будто водой облили, вся трепетность и восторженность важного для любой девушки момента была безвозвратно смыта. Колючий комок обиды крепко застрял в горле, а в глазах было полное смятение. Он хотел этой свадьбы, он преследовал меня, находил и возвращал с побега, он должен быть не меньше меня рад нашему союзу, а голос такой равнодушный?

Мейсон настойчиво потянул меня к ступеням, нарочито выворачивая мою руку так, чтобы всем вокруг находящимся была видна драконья метка. А я как послушная кукла шагала за ним, убеждая себя, что всё в порядке и эта холодность просто от волнения.

Вся процедура венчания проходила для меня как в тумане, священник монотонно зачитывал положенные для церемонии каноны, гости тихо перешёптывались, бросая на нас с Мейсоном любопытные взгляды, лишь мой жених был похож на каменное изваяние, ни улыбки, ни поддерживающего взгляда, ни нежного прикосновения.

— Отныне и вовеки вы скреплены неразрывными узами брака. Теперь жених должен поцеловать невесту, закрепляя печатью губ обряд венчания, — закончил свою речь священник, и в холле замка, где происходила церемония, вмиг стало совершенно тихо.

Мы с Мейсоном повернулись лицом друг к другу, я подняла свой взгляд на своего жениха, а он откинул назад, закрывающую меня вуаль. Потом Мейсон взял мои руки в свои и притянул меня для поцелуя. Я, подавшись вперёд, замерла в ожидании нежного прикосновения его губ, но и тут меня постигло разочарование, Мейсон холодно чмокнул меня и тут же отпустил, отчего я чуть не упала, потому что рассчитывала на его поддержку.

— Объявляю вас мужем и женой!

После этой фразы священника окружающие нас люди резко оживились, и толпа почти одновременно нахлынула на нас с поздравлениями сразу со всех сторон. Размышлять о своих чувствах и ощущениях сейчас было некогда, поздравления сыпались на нас как из рога изобилия, не давая опомниться от крепких объятий одних родственников, к нам подходили другие, и такая круговерть не прекращалась очень долго.

Лишь когда прозвенел приглашающий к застолью звонок, гости оставили нас впокое и двинулись занимать свои места за столами. Мейсон повёл меня к нашему индивидуальному столу, который выделялся среди всех остальных пышным убранством. Сев на стул, я только сейчас поняла, как сильно я устала.

— Держи, это придаст тебе сил, пир будет до самого вечера и покидать его нельзя, — протянул мне в руки бокал с чем-то тягучим Мейсон.

— Что это? — спросила его я, принюхиваясь к напитку, который источал совершенно незнакомый для меня запах чего-то сладкого смешанного с горечью.

— Драконий напиток, пей маленькими глотками и спокойно доживёшь до конца нашей свадьбы, — он хищно усмехнулся, а я доверившись сделала маленький глоток.

Напиток был терпким, но не противным, буквально через несколько минут я действительно почувствовала прилив сил и энергии.

— А ты тоже пьёшь это? — спросила я уже у своего мужа.

— Нет, это только для тебя, вы дамочки очень слабые, вечно падаете без сил. Я буду кое-что повеселее, — и с этими словами Мейсон налил себе в кубок густой бардовый напиток источающий терпкий виноградный запах. — За нас, Каролина!

Он одним махом осушил кубок до самого дна и откинулся на спинку стула, оглядывая зал с рассаживающимися за столы гостями. Я же сделала ещё один глоток своего напитки и поставила кубок на стол. Начиналось пиршество.

Время летело незаметно. Тосты, подача новых блюд, танцы, снова тосты и нескончаемый поток подарков молодым. Вскоре возле нашего стола уже была высокая пирамида из коробок от всевозможных родственников.

В голове всплыла мысль, что я совершенно забыла про подарок от сестры, почему-то стало немного стыдно, но совсем ненадолго. Парадные двери замка распахнулись, и в дверях с той самой коробкой, которая осталась на столике в холле дома родителей, показалась Ханна, одетая в шикарное платье насыщенного рубинового цвета с глубоким декольте.

— Сестрёнка, поздравляю тебя от всей души, желаю вам с Мейсоном нескончаемого счастья. Простите, что так задержалась, никак не могла угомонить детей, — на этой фразе Ханна бросила взгляд на своего бывшего мужа, который сидел нахмурившись.

— Спасибо, — принимала я из рук сестры подарок, а та настаивала, чтобы я немедленно его распаковала, что я и сделала.

Внутри, на мягкой подушечке из бархата лежала очень красивая брошь бутоньерка, которую Ханна тут же помогла закрепить мне на платье, и расправив листики и лепестки нежных цветов, собранных в маленький букетик, обняла меня и по-сестрински чмокнула в щёку.

— А теперь дай тебя обниму, — направилась она к Мейсону.

— Не стоит, — коротко отказался он, но Ханну уже было не остановить, обняв обеими руками Мейсона за плечи, она что-то тихо шептала ему на ушко, от чего тот ухмыльнулся и кивнул ей в ответ.

— Что она тебе сказала, — меня раздирало от любопытства, и я сразу же как Ханна отошла от нашего стола, спросила об этом Мейсона.

— Поздравила с новой женитьбой, — ответил он, но я чувствовала, что это неправда.