4. Покажи свою руку!

Стон отчаяния непроизвольно вырвался из моего рта. Хорошо, что позади стоял табурет, я враз потеряв все силы плюхнулась наго и закрыла лицо руками. Нет, я не плакала, и хотя желание разреветься огнём жгло глаза, я заставляла себя думать. Думай-думай, Каролина!

Вчера кроме меня и Ханны (если не считать короткого визита Мейсона) здесь никого не было. Мне, в каком бы полуобморочном состоянии я ни была, вырывать страницы из своего главного инструмента резона не было. Значит, это сделала Ханна. Вот зараза. Испортила мою книгу заклинаний, украла ингредиенты, того гляди смешает зелье, раз я ей его не сделала.

Но она не знает главного, зелье — это не просто смесь порошков и жидкостей под бубнёж текста из книги, зелье — это прежде всего вложенный посыл, правильный настрой, энергия изготовителя. У Ханны ничего этого нет, она этому не училась и вообще про это не знает, намешает сейчас невесть чего и отравит мужа. Мать Драконов, что же мне делать?

Ощущая свою ответственность за последствия возможных действий сестры, я заходила по мастерской кругами. Нужно было придумать, как остановить её, а если она уже всё сделала? У неё было полно времени и все составляющие. О, как же я была глупа, когда поддалась на её слёзы. Если бы я тогда была жестче, если бы отказала, то сейчас бы не было всего этого…

Из раздумий меня выдернул нетерпеливый стук во входную дверь. Кто бы это мог быть? Для постоянных клиентов ещё рано, может какой залётный? Эх, я совершенно не готова к приёму посетителей. Сделать вид, что закрыто и здесь никого нет?

Стук не прекращался, а сделался ещё громче. Дверь под кулаком неизвестного сотрясалась, что не способствовало желанию её открывать. Какая же я трусиха. Осторожно подойдя к окну, из которого можно было бы увидеть того, кто пришёл, я медленно отодвинула тяжёлую занавеску и, выглянув, тут же отпрянула назад и попятилась к стойке. На пороге лавки зелий стоял Мейсон с явным намерением попасть внутрь.

Похоже, он увидел колыхнувшуюся занавеску, потому что с той стороны раздался его властный голос:

— Каролина, открывай сейчас же! Я знаю, что ты здесь!

Да что же это такое? Почему всё это свалилось на меня разом, без возможности хоть как-то подготовиться. Мои пальцы нервно впивались в столешницу стойки, побелев от напряжения, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Во всей этой панике, сводящей меня с ума, я почувствовала ещё кое-что. Под рукавом платья на левом предплечье, в том месте, где со вчерашнего дня страшной раной сиял ожог, после воздействия зелья, начало неимоверно припекать. Задрав рукав я зачарованно смотрела на пробивающуюся сквозь повреждённую кожу метку семьи Розинбергов.

Метку было плохо видно, из-за сморщившейся кожи её очертания были нечёткими, лик дракона вообще не читался, но тем не менее метка была. Чёрт! Я вспомнила, что из-за вчерашнего неожиданного визита Мейсона я не успела доделать ритуал по разрыву связи истинной пары. Кожу я намазала, а внутрь зелье не успела принять. После Мейсона явилась Ханна и вообще смела приготовленное зелье на пол, а потом, за этой долгой уборкой, у меня напрочь вылетело это из головы.

Вот это я попала, не оконченный в течение суток ритуал полностью отменяет своё действие. Я бросила взгляд на часы, на коробку в столе с недостающими ингредиентами, на испорченную книгу заклинаний, где не хватало именно этого листа, и громко выругалась.

— Каролина, да отопри ты наконец эту дверь, — сразу же донеслось с улицы, — или я вынесу её вместе с петлями!

Понимая провальность ситуации, я медленно пошла открывать засов. Всё! Будь, что будет…

Отодвинув запор, я распахнула дверь мужу сестры, предоставляя возможность войти.

— Ну неужели, сподобилась, — злобно прошипел он. — Смотри, что я нашёл сегодня в своём замке! Это ты подсунула Ханне?

Мейсон тряс передо мной вырванным листом из моей книги заклинаний, а из кармана достал кучу пузырьков и высыпал их на стол.

— Я не давала это сестре, — испугавшись его напора, тихо прошептала я одними губами.

— Что ты там лепечешь? Натворила дел, так умей признаться! — дракон был меня выше на голову и слишком широк в плечах, слишком…

Вопреки ситуации, мои мысли почему-то свернули совершенно не туда, скользнув по крепким рукам Мейсона и задержавшись на тёмных волосах, выглядывающих из под манжета рубашки.

— Ты меня вообще слышишь? — взывал он к ответу. — Благодаря твоим порошкам Ханна совсем обезумела. Это ты надоумила её сделать приворот? Зачем ты это сделала?

— Ханна очень просила, потому что ты решил от неё избавиться, а она тебя любит и у вас дети, — выпалила я сразу всё что знала.

— Избавиться? Да я предоставляю ей такие отступные, что тебе даже и не снилось! Избавиться… — Мейсон усмехнулся.

— А как же ваша любовь? Ханна без ума от тебя, она говорила мне, что жить без тебя не сможет, неужели три года брака и пара близнецов не остановят тебя от этого решения?

Не знаю, откуда вдруг во мне взялась эта смелость, но я начала убеждать Мейсона в том, что он не прав. Что любящая жена не достойна такой участи. Что его сыновьям будет трудно без отца. Что он может пожалеть о принятом решении, но будет поздно.

Дракон слушал меня, наклонив голову набок, и ни разу не перебил, дав возможность сказать всё что я о нём думала. Когда же поток бранных фраз от меня в его сторону закончился, и я замолчала, он начал свою тираду.

— Значит так, — он смотрел мне прямо в глаза, отчего мурашки бегали у меня по спине табунами. — Во-первых, это я любил твою сестру, а не она меня, как всем вокруг казалось. Всё что Ханне от меня было нужно — это титул и деньги. И не пытайся сейчас спорить, я тебя достаточно слушал.

Я закрыла, открывшийся непроизвольно рот, из которого уже были готовы вылететь новые порции обвинений.

— Во-вторых, — продолжил он, — я не выгоняю её на выселки, как нажаловалась она тебе, а любезно предоставляю несколько вариантов безбедного, заметь, проживания в некотором отдалении от меня. Детей я, кстати, тоже не бросаю, я о них позабочусь в лучших традициях Розинбергов, они получат всё, что нужно для становления и выхода в свет.

Я тяжело вздохнула, начиная понемногу успокаиваться.

— Ну и, наконец, в-третьих: это, — он ещё раз потряс передо мной листком с заклинанием, собираясь закончить свою тираду, — это на драконов совершенно не действует, плохо ты училась, девочка!

Сдержать удивления я не могла, глаза расширились, и изо рта вырвалось удивлённое:

— Как не действует?

— А вот так, — самодовольно улыбнулся Мейсон. — А чтобы более неповадно было травить приворотами невинных, сделаем вот что…

Дракон подошёл к небольшому камину, который был встроен в стену мастерской для обогрева в холодное время года, взял с полки спички и, чиркнув ими о коробок, поджёг лист с заклинанием.

— Нет! — закричала я, и подбежав к нему, повисла на руке с горящими заклинаниями, поднятой высоко вверх.

Мейсон не опустил руку, пока в его пальцах не остался маленький недогоревший уголок листа. Он бросил всё, что осталось от акта сожжения в камин и, обернувшись ко мне, спокойным голосом потребовал:

— А теперь покажи свою руку!