7. Дорога в Эверфиль

Кучер не обманул, я приподняла крышку деревянного сидения, обитого кожей, и нашла в рундуке под ним несколько удобных подушек, которые я разместила под спину и по бокам от себя. Дорога действительно не близкая, я ни разу не была в Эверфиле, но слышала, про бесконечную скучную поездку туда от своей тётушки Макбет.

Приготовившись долго смотреть на однообразные скучные пейзажи вдоль дороги, я устроилась поудобнее. Кучер хлестнул свою лошадь поводьями и мы тронулись в путь. Когда ты вынужден просто проживать время, не обременяя себя никакими занятиями, в голову лезут всякие разные мысли. Вот и я, сначала думала о сестре и её несправедливом ко мне отношении, потом вспоминала наше детство и то, как я всегда была на втором месте, после Ханны. Лезли мысли о родителях, про то, что с их стороны было нечестным потакать капризам старшей дочери и прививать терпимость и великодушие младшей.

Дома меня стали открыто любить и поощрять, только после того, как Ханна вышла замуж и уехала жить в замок к своему супругу. Такие недолгие три года счастья. И даже теперь, когда мне казалось, что я полностью вышла из тени своей старшей сестры, на мне зажглась эта проклятая метка. Зачем она мне? Чтобы меня снова сравнивали? Чтобы лезли с советами, ставя её в пример? Чтобы обвиняли в том, в чём я совершенно не была виновата.

Как работает сознание человека, для меня тёмный лес. Настолько тёмный, что полностью погрузившись в свои мысли и рассуждения, я вдруг поймала себя, что думаю совершенно не о том. Как я переключилась на Мейсона, я не поняла. А вот то, с каким волнением я представляла, как он берёт меня за руку, меня напрягло. Было ощущение, что мысли в его сторону не поддаются моему контролю.

То есть мне хотелось его обвинить, а представлялось, как он стоит рядом. Появлялось здравое решение оттолкнуть и послать куда подальше, а мозг подкидывал картинку, где он меня притягивает к себе и крепко обнимает. Это меня начинало бесить. Я тряхнула головой, чтобы отогнать непрошенные видения, и начала сосредоточенно разглядывать деревья, которые плотными рядами стояли вдоль дороги, по которой мы ехали.

— Скажите, пожалуйста, нам ещё долго ехать, — от скуки я готова была разговаривать даже с кучером.

— Долго, госпожа, я же вам говорил — путь не близкий.

— А вы уже там бывали? — о чём было можно ещё спросить извозчика, я не знала, но ехать молча не хотелось.

— Бывал, и не единожды, — не оборачиваясь ко мне, ответил бородатый мужчина. — Там живут одни старики, каждый в своём доме. Обычно я вожу туда родственников на похороны. По другим причинам я туда ещё никого не возил.

— Всё бывает в первый раз, — намекнула я ему, что у меня совершенно иная причина визита.

— Удивлён, — видно кучеру тоже было скучно, и он поддержал мою беседу. — Разрешите поинтересоваться с какой целью в Эверфиль?

Дальше последовал ничего не значащий разговор с попутчиком. Так мы добрались до промежуточной деревни, в которой остановились напоить лошадь и перекусить. Местечко Лудвель, в котором мы остановились, располагалось на перепутье дорог. Одна дорога уходила вдаль на Эверфиль, другая устремлялась прямо в густой лес. Мы сидели в небольшой таверне, где путникам подавали горячие пироги и домашний квас.

— Куда ведёт та дорога? — чисто из любопытства спросила я у кучера.

— Лучше вам этого не знать, госпожа. Тёмное дело, — ответил неохотно мой извозчик, и было видно, что он точно знает ответ на мой вопрос, но не хочет его озвучивать.

Ещё несколько попыток выведать у него конечную точку того направления не принесли успеха. Бородатый мужчина угрюмо молчал, а потом, видимо устав от моего чрезмерного любопытства, выругался в никуда, и начал собираться в дальнейший путь.

Остальную дорогу мы ехали молча, что уж переклинило в голове у этого вроде бы общительного человека, я не знаю, но несколько попыток снова его разговорить не увенчались успехом.

Ближе к вечеру мы прибыли в Эверфиль, и я договорилась с дедушкой о ночёвке для моего извозчика. Дед был не против, он долгим взглядом посмотрел на Свэна, так звали кучера, и, кивнув в знак согласия, подозвал служанку и дал ей указания. Когда кучер со служанкой ушли, мы с дедом остались наедине.

— Не думал, что ты так быстро по мне соскучишься, — скрипучим голосом проговорил он. — Хотя вряд ли бы ты ради этого проделала такой длинный путь. Признавайся, что-то случилось?

Я с тяжёлым вздохом протянула ему на обозрение своё левое предплечье, с ярко выделявшейся меткой на белой девичьей коже.

— Ну и что же тут плохого? — улыбнулся самой тёплой из своих улыбок дедуля. — Иди, я тебя обниму и поздравлю! Девочка совсем выросла!

— Нет, ты не понял, посмотри внимательнее, — я подошла максимально близко и протянула ему руку. — Видишь, чья это метка?

— Розинберги, очень хороший древний род, к тому же достаточно богатый, что немаловажно!

— Дедушка, а Ханна?

— Что, Ханна?

— Ханна замужем на Мейсоном Розинбергом, и теперь из-за этой метки, её с детьми муж ссылает в дальнее имение, а меня заставляет выйти за него замуж, я не хочу!

Дед задумчиво откинулся на спинку кресла качалки и затянулся трубкой.

— Такова судьбы, — спустя долгие минуты ожидания произнёс он. — Не тебе с ней спорить. Я думаю Мейсон не глупый мужчина и позволит тебе продолжить принятое от меня дело.

— Дедушка, о чём ты говоришь, ты хоть понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести. Из-за этой метки семья моей сестры рушится, она уже приходила ко мне в мастерскую…

— Угрожала? — усмехнулся в пышные усы дед, и, увидев мой короткий кивок, продолжил. — Ханна хитрая девчонка, своё всегда возьмёт, я кстати очень удивился, когда она обручилась с Мейсоном. Незадолго до их свадьбы она приходила просить у меня приворотное зелье, я отказал, на драконов не действуют такие средства, у них слишком сильная воля.

Мои щёки предательски запылали, даже вечерние сумерки не скрывали этого пунцового цвета, я опустила глаза.

— Неужели ты это сделала? — догадался дед. — Каролина, как ты могла? Я тебя такому не учил. Неужели у тебя не отложилась та ответственность, о которой я тебе постоянно повторял.

— Она очень просила, плакала и клялась, что без Мейсона умрёт от тоски, мне стало её жалко, — поднять глаза на своего учителя было очень стыдно, я бросилась к нему в ноги, обняла за колени и начала умолять помочь мне.

— А чем тут поможешь? — удивился старый зельевар. — Дело прошлое, к тому же твои зелья на Мейсона не подействовали. Можешь расслабиться и спокойно выходить замуж.

— Но дедушка, — возмутилась я, — я думала, ты поможешь мне свести эту метку!

— Нет, об этом даже не проси! — категорично отказал он. — Пойдём, я накормлю тебя ужином и устрою на ночлег. Очень рад был тебя повидать, по помогать тебе в этом деле не буду.