Эпилог

— Сто восемьдесят три!

Голос магистра Тирна прокатился над полигоном, и я невольно сильнее сжала пальцы на ограждении, наблюдая, как тёмные линии защитного контура вспыхнули над землёй и почти мгновенно перестроились. Заклинание ударило в левый сектор, там сразу уплотнилось плетение, принимая удар на себя, а противоположная сторона стала почти прозрачной, не растрачивая магию там, где она сейчас была не нужна.

Идеально.

Даже слишком идеально для проекта, который ещё несколько дней назад категорически отказывался стабильно работать за пределами ста восьмидесяти семи шагов.

— Сто восемьдесят пять! — объявил магистр.

По трибунам пробежал одобрительный гул. Люми в моих волосах тоже возбуждённо шевельнула крылышками, и я подалась вперёд, стараясь не пропустить момент, ради которого мы пережили всё остальное.

А пережить пришлось немало.

Лунную топянку мы всё-таки доставили Леонарду вовремя, хотя после возвращения в Академию я ещё долго подозревала, что запах Веймарских топей навсегда въелся в мою одежду, волосы и, возможно, душу. Леонард, к счастью, оказался человеком слова и предоставил нам трактат Кайрена Торвейна. После этого моя абсолютная память наконец получила достойное применение: несколько часов ушло на сопоставление старых рунных связок, восстановление недостающих фрагментов и проверку расчётов, зато к утру формула резонансного усиления перестала быть загадкой.

А вместе с ней закончилась и моя часть кровной клятвы.

Я почувствовала это странным облегчением, словно невидимая нить, всё это время обвивавшая запястье, вдруг исчезла. Никаких больше обязательств перед Дамианом Вальтером. Кроме тех, которые я по собственной глупости успела придумать себе сама.

Например, один поцелуй в день.

— Сто восемьдесят семь! — громче прежнего объявил магистр.

Контур дрогнул, когда в него одновременно ударили три дополнительных заклинания. По поверхности пробежала тёмная рябь, линии метнулись к точкам воздействия, переплелись, приняли удар и снова разошлись. На противоположном конце полигона Роуэн что-то крикнул, Дамиан поднял руку, направляя поток, и граница контура поползла дальше.

— Сто девяносто четыре!

На этот раз трибуны отозвались громче, а я улыбнулась, уже представляя, что будет дальше.

— Двести три!

Я собственными глазами видела расчёты и знала, насколько дальше способен развернуться контур после того, как был закреплён способ ограничить нарастающий резонанс и обезопасить применение формулы. Огромный купол заклинателей, ещё утром казавшийся практически недостижимым, перестал быть проблемой.

Дамиан опустил руку. Контур остановился.

Тёмные тем временем продолжили демонстрацию, словно ничего странного не произошло. По ним ударили с четырёх сторон, и защита отреагировала великолепно: уплотнилась там, где воздействие оказалось сильнее, пропустила избыточную магию по внешним линиям, перестроилась под новый тип атаки. Комиссия за столом магистров что-то быстро записывала, зрители аплодировали, Роуэн выглядел неприлично довольным. Пока тёмные сворачивали контур, а магистры обменивались впечатлениями, по трибунам начал ползти привычный гул разговоров.

А где-то слева раздался удивлённый голос:

— Что за ерунда?

Я невольно обернулась. Один из приехавших на Конференцию некромантов держал в руках свежий самолётик «Сплетника», а ещё двое заглядывали ему через плечо.

— «Триша Вайтстоун бросила оскорбления в лицо Кристиану Вейну, но стоило ли так неосмотрительно демонстрировать пренебрежение представителю старинного некромантского рода?» — прочитал он и нахмурился ещё сильнее. — Когда это вообще произошло?

— Не знаю. Я там был.

— Я тоже, — отозвался второй. — Вейн призвал кадавра.

— Кадавра я прекрасно помню, — вмешался сидевший рядом тёмный маг. — Вайтстоун там не было.

Некроманты переглянулись с таким одинаково озадаченным выражением, что я едва не захихикала. Похоже, на этот раз «Сплетнику» удалось удивить даже непосредственных очевидцев собственных новостей.

И ведь при этом достоверно известно, что «Сплетник» не врёт!

Впрочем, чужие загадки быстро отошли на второй план, стоило мне снова посмотреть на полигон.

Почему только двести три?..

Я собственными глазами видела расчёты и прекрасно знала, насколько дальше способен развернуться контур после того, как мы получили формулу Торвейна. И чем дольше я смотрела на оставшуюся после защитного купола тёмную рябь, тем сильнее становилось нехорошее подозрение.

Они не использовали формулу!

Вообще…

Поэтому, едва испытание завершилось и Дамиан вышел с полигона, я перехватила его раньше, чем он успел добраться до остальных.

— Вы не использовали формулу, — вместо поздравления заявила я и скрестила руки на груди.

После испытания его волосы растрепались ещё сильнее обычного, на виске блестела испарина, грудь под тёмной рубашкой всё ещё чуть чаще поднималась после нагрузки, а в ярких синих глазах не было даже намёка на разочарование. А я невольно засмотрелась на него до такой степени, что почти забыла всю глубину собственного предъявленного обвинения.

— Не использовали, — подтвердил он так спокойно, словно ничего странного в этом не было.

— Я заметила, — нахмурилась и, убедившись, что вокруг достаточно шумно, понизила голос. — Почему?

— Мы посовещались, — небрежно пожал плечом тёмный маг.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, издевается он или действительно считает это исчерпывающим объяснением.

— Вы несколько недель искали запрещённую формулу, я ради неё чуть не утонула в болоте, мы едва не погибли, втянули в это не только меня, но и Леонарда, а потом просто посовещались? — выразительно развела руками.

— Если перечислять именно так, решение действительно кажется немного странным, — задумался Вальтер.

— Дамиан! — возмущённо выдохнула я.

Он тихо рассмеялся и, прежде чем я успела отступить, поймал мою ладонь. Тёплые пальцы переплелись с моими, а большой палец скользнул по тёмному металлу браслета на запястье, отчего моё возмущение предательски потеряло часть силы.

Да, я всё ещё его носила. И собиралась продолжать убеждать себя, что исключительно ради защиты.

— Мы решили, что Академии необязательно знать истинный предел нашего контура, — уже серьёзнее объяснил Дамиан, чуть наклонившись ко мне. — Проект, который был заявлен на Конференцию, мы продемонстрировали полностью. Формулы Торвейна в нём не было.

— Но с ней вы могли расширить купол гораздо дальше, — напомнила я, всматриваясь в его лицо.

— Именно, — легко согласился он.

— И выиграть, — добавила я.

— Возможно, — не стал отрицать Дамиан.

Я уставилась на него, совершенно не понимая, почему это «возможно» не вызывает у человека, несколько недель мечтавшего утереть нос заклинателям, никаких мучений. Дамиан заметил мой взгляд и улыбнулся.

— Эмилия, мы получили рабочую формулу резонансного усиления, научились удерживать её в безопасных пределах и теперь можем применить тогда, когда действительно понадобится. Пока никто не знает, что мы на это способны, у нас есть преимущество, — чуть крепче сжал мои пальцы. — Зачем отдавать его Академии ради первого места на студенческой Конференции?

Я несколько секунд обдумывала услышанное, после чего медленно выдохнула:

— Это звучит крайне по-тёмномагически.

— Спасибо, — отозвался он.

— Это не комплимент, — предупредила я, прищурившись.

— От тебя я готов принимать их в любой форме, — заверил Дамиан.

Я закатила глаза, но руку не забрала. Наверное, потому, что его ладонь была по-прежнему тёплой, а пальцы вокруг моих ощущались слишком естественно. Или потому, что в последнее время мне слишком нравилось чувствовать его рядом. Или потому, что абсолютная память, будь она неладна, тут же услужливо напомнила, как эти самые пальцы касались моей щеки перед поцелуем.

Причин вообще становилось подозрительно много…

Но что-то я опять отвлеклась!

Вскоре на полигоне уже готовились объявлять результаты, и я покосилась на сектор заклинателей.

— Значит, первое место будет у них, — заметила я, кивнув в сторону огромного купола, остаточные всполохи которого ещё мерцали над дальним краем поля.

— Похоже на то, — тоже посмотрел туда Дамиан.

На его лице не появилось даже тени досады.

— И тебя это совершенно не расстраивает? — повернулась к нему всем корпусом, пытаясь отыскать хотя бы малейший признак уязвлённого самолюбия.

Он перевёл взгляд на меня, и привычная насмешка в его глазах постепенно сменилась чем-то таким тёплым, что у меня сразу сбилось дыхание.

— Я получил нечто гораздо важнее, чем шанс утереть нос каким-то заклинателям, — негромко произнёс тёмный маг и большим пальцем медленно и привычно провёл по браслету на моём запястье.

От этого простого движения по коже побежали мурашки, и я слишком хорошо поняла, куда именно он смотрит.

— Сейчас ты о формуле или обо мне? — всё-таки спросила я.

— Формулу мне хотя бы не приходится уговаривать, Эми, — произнёс Дамиан, чуть склонив голову.

Я открыла рот, собираясь возмутиться, но слова почему-то задержались.

Эми…

Он никогда меня так не называл.

— Ты сократил моё имя, — заметила.

Его пальцы на моей руке едва заметно сжались.

— Не нравится? — придвинулся ближе Дамиан, заставляя меня запрокинуть голову.

Знакомый запах, тепло его тела и слишком внимательный взгляд мгновенно заставили сердце сделать тот самый совершенно нелогичный скачок, который я за последние дни научилась распознавать безошибочно.

Следовало ответить «да».

Нет, то есть «не нравится».

Или… что? Что мне следовало сказать?

Эх, вот именно поэтому близость тёмных магов крайне отрицательно сказывалась на способности к логическому мышлению!

— Я ещё не решила, — осторожно произнесла я.

А ещё сразу же, поняла, что совершила ошибку, поскольку его улыбка моментально стала шире.

— Тогда у меня есть два с половиной года, чтобы убедить тебя и в этом, — сообщил он с таким довольным видом, словно уже записал ещё одну победу на свой счёт.

К счастью, объявление результатов избавило меня от необходимости отвечать. Магистры заняли места за судейским столом, над полигоном один за другим начали появляться названия конкурсных проектов и имена участников, а над трибунами почти одновременно взвилась новая стайка бумажных самолётиков. Один из них, сделав особенно наглый круг над головами зрителей, опустился прямо на ограждение передо мной.

Я поймала его раньше, чем ветер успел унести лист, и развернула:

«Какой вы котик? Выпейте зелье и узнаете! Лисса Доерти взяла приз зрительских симпатий на конкурсе проектов!»

— Доерти? — невольно улыбнулась я. — Кажется, совсем недавно она заставляла Ронана Макграта заниматься алхимией посреди вечеринки.

— А потом он разбил кому-то лицо из-за неё, — напомнил Дамиан, заглянув в лист через моё плечо.

Я повернула к нему голову.

— Ты читаешь «Сплетник»?

— Исключительно ради научного интереса.

Впрочем, если судить по восторженному шуму в секторе зельеваров, каким бы ни оказалось это самое зелье котиковости, зрительские симпатии оно действительно завоевало.

А следом объявили результат Конференции, касающиеся непосредственно нас. Победа действительно досталась заклинателям. Когда назвали имя Деймона Крейвена, над их сектором взорвались аплодисменты, а высокий каштановолосый парень со светлыми глазами поднялся к комиссии.

Он принял награду с таким спокойствием, словно ни секунды не сомневался, что она достанется именно ему, и только белая сова, опустившаяся на его плечо, оживлённо хлопнула крыльями.

Наверное, мне следовало сказать Дамиану что-нибудь утешительное. Но в момент, когда я собралась так и поступить, сова вдруг сорвалась с плеча хозяина. И это привлекло не только моё внимание, но и всеобщее. А всё потому, что сова белой молнией пронеслась над несколькими рядами и пикировала к рыжеволосой девушке возле прохода. Та едва успела вскинуть руки, когда птица ловко нырнула к раскрытой папке.

— Эй! — попыталась захлопнуть её девушка.

Но опоздала. Сова взмыла обратно, зажав в клюве сразу несколько листов.

— Стой! Верни немедленно! — бросилась следом рыжая, придерживая одной рукой юбку и второй пытаясь дотянуться до наглой птицы.

Сова, разумеется, не остановилась. Один из листов выскользнул из клюва, поймал остаточный магический импульс над полигоном и вспыхнул. А над головами зрителей возникла огромная полупрозрачная проекция обнажённого мужского торса. На трибунах воцарилась тишина.

На несколько секунд.

Потом кто-то прыснул, а следом рассмеялось сразу несколько человек.

Ещё бы им не рассмеяться!

Второй лист активировался почти сразу, развернув подробную схему мышц мужской спины и плеч. Третий продемонстрировал устройство тазовой области с такой академической обстоятельностью, что даже я почувствовала необходимость посмотреть куда-нибудь в сторону и обрести амнезию.

Рыжеволосая девушка, напротив, позволить себе этого уже не могла.

— Вернись немедленно! — в отчаянии требовала она, устремляясь за совой, а её лицо постепенно приобретало оттенок волос.

Птица описала круг и совершенно счастливая полетела к Деймону Крейвену. Тот вскинул руку и поймал выпавший лист, машинально взглянул на него, потом поднял глаза на зависшую рядом проекцию.

— Крейвен, а это не ты? — донёсся с верхних рядов чей-то удивлённый голос.

По трибунам прокатился новый взрыв смеха. Я же невольно присмотрелась внимательнее. Каштановые волосы на рисунке. Широкие плечи. Телосложение. Даже линия подбородка…

Ох ты ж!

Рыжеволосая девушка добралась до него как раз в тот момент, когда кто-то из заклинателей уже громко поздравлял товарища со второй победой за день, на сейчас раз в качестве завоевателя женских сердец.

— Отдай! — потребовала она и резко протянула руку к листу.

Крейвен отвёл его чуть в сторону.

— Это мне? — с явным интересом перевёл взгляд с рисунка на раскрасневшееся лицо девушки.

— Это моё! — попыталась дотянуться до схемы она, но он оказался выше и без особого труда удержал её вне досягаемости.

— Теперь я даже не знаю, какой ответ беспокоит меня больше, — задумчиво заметил Крейвен.

Щёки девушки вспыхнули ещё ярче.

— Твоя сова украла мои учебные материалы! — выпалила рыжая, обвиняюще ткнув пальцем сначала в него, потом в устроившуюся на ограждении птицу.

— Лично я стоял здесь и получал заслуженную награду, — с достоинством поправил он и приложил ладонь к груди.

— Сообщник тоже несёт ответственность! — отрезала девушка и снова потянулась к листу.

Крейвен опустил взгляд на рисунок.

— За кражу изображений голых мужчин?

На трибунах снова захохотали, а девушка зажмурилась на мгновение, словно призывала на помощь всех известных богов.

— Это анатомические схемы! — процедила она сквозь зубы. — Я целительница!

— Тогда всё объяснимо, — протянул Крейвен демонстративно понимающе, заодно издевательски и снова посмотрел на изображение.

Девушка протянула руку, надеясь, что издевательство закончено, но он вдруг нахмурился, опустил взгляд на собственную грудь, затем снова на рисунок.

— Хотя сходство действительно подозрительное.

— Никакого сходства нет!

— Есть! — немедленно донеслось сверху.

— Особенно плечи! — поддержал кто-то ещё.

— Крейвен, признавайся, когда позировал?!

Девушка порывисто развернулась к трибунам, отчего рыжие волосы хлестнули её по плечам.

— Вас никто не спрашивал! — выпалила в сердцах.

Это было ошибкой. Смех усилился настолько, что даже несколько магистров за судейским столом отвернулись, явно пытаясь сохранить достоинство. Крейвен тем временем поднял схему повыше, окинул её внимательным взглядом и с самым серьёзным видом сравнил с собой.

— Плечи действительно похожи, — сообщил он, проведя ладонью по собственному плечу.

— Крейвен! — едва не задохнулась от возмущения девушка.

— И руки, — продолжил он, будто не услышал.

— Отдай! — разозлилась она.

— А вот для проверки остального имеющихся данных недостаточно, — с сожалением заключил он.

Рыжая вспыхнула так отчаянно и заметно, что я уже сама прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

С верхних рядов немедленно прилетело:

— Так проверьте! Мы тоже оценим!

Девушка замерла с протянутой рукой. Крейвен тоже на мгновение потерял свою невозмутимость, но справился быстрее и, чуть наклонившись к ней, проникновенно произнёс:

— Кажется, общественность требует доказательств. Что скажешь, рыжик?

— Только попробуй! — прошипела она, сузив глаза.

Зато лист у него наконец отняла.

— Даже не собирался, — заверил Крейвен, послушно разжав пальцы, но в светлых глазах откровенно плясал смех. — Без официального запроса факультета целительства, — внёс немаловажным уточнением.

Рядом со мной кто-то тяжело вздохнул. Я повернулась и обнаружила, что Дамиан смотрит на происходящее с таким обречённым выражением, будто заранее знал, чем всё закончится.

— Ты их хорошо знаешь? — спросила я, переводя взгляд с него обратно на рыжеволосую девушку.

— Это моя сестра, — потёр переносицу двумя пальцами Дамиан.

Я снова посмотрела на девушку, которая как раз пыталась собрать остальные схемы под очередные ехидные комментарии трибун.

— Это Летти?! — не удержалась я от удивлённого восклицания.

Дамиан молча кивнул.

— Разве нам не стоит вмешаться? — с сомнением проследила, как Летти медленно повернулась к Крейвену, и выражение её лица не обещало победителю Конференции ничего хорошего.

Четверокурсник тоже некоторое время оценивал происходящее, после чего задумчиво качнул головой.

— Нет. Крейвен сам нарвался. Зачем нам его спасать?

Я всё-таки рассмеялась и, отвернувшись от разгорающейся катастрофы, заметила на другой стороне трибун ещё двух представителей семейства Вальтеров. Оба — рядом с моим дедом.

И это было куда опаснее любых анатомических проекций!

Ещё утром я была уверена, что после моего возвращения Арчибальд Кроу как минимум потребует немедленно снять браслет, запереть Дамиана в одном помещении с дисциплинарным комитетом и желательно окружить всё здание защитным контуром. Первые два пункта он действительно предложил. Правда, в обратном порядке.

А потом в Академию прибыли родители Дамиана.

От старого военного рода тёмных магов я ожидала соответствующего впечатления и потому была совершенно не готова к тому, что первой из портала выйдет красивая рыжеволосая женщина, посмотрит сначала на браслет, потом на меня, просияет и обнимет прежде, чем я успею представиться.

Леди Вальтер понравилась мне примерно через полминуты.

Её супругу понадобилось минут пять.

Высокий, темноволосый, с холодным внимательным взглядом, он сначала показался мне человеком, способным одним молчаливым жестом отправить половину Академии писать завещание. Потом дедушка довольно резко поинтересовался, какие именно намерения семейство Вальтеров имеет относительно его внучки, и отец Дамиана невозмутимо сложил руки за спиной.

— Намерения нашего семейства значения не имеют, пока ваша внучка сама не определится со своими, — вежливо произнёс он.

Я удивлённо посмотрела на Дамиана. Тот поймал мой взгляд, едва заметно улыбнулся и одними губами произнёс: «Я предупреждал».

— Если ваш сын рассчитывает, что после Академии Эмилия откажется от исследований… — дед сурово нахмурился, но договорить ему не позволили.

— Тогда мой сын окажется большим идиотом, чем я его воспитывал, — сухо заметил лорд Вальтер.

Дамиан рядом со мной тяжело вздохнул.

— Спасибо, отец.

— Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответил тот.

Дедушка впервые за всё утро улыбнулся. А после этого всё и вовсе пошло подозрительно быстро. Сначала дед и отец Дамиана обнаружили общий интерес к старым военным архивам. Потом леди Вальтер выяснила, что я собираюсь окончить Академию и заниматься исследованиями, одобрила это с таким энтузиазмом, словно сама собиралась отправиться со мной, и заверила дедушку, что никто из Вальтеров не ожидает от меня немедленного переселения в фамильное поместье и рождения наследников.

А потом они почему-то начали шептаться.

Утром я не придала этому значения. Теперь — придала.

Все трое сидели рядом. Леди Вальтер что-то негромко сказала дедушке и с улыбкой указала в нашу сторону. Старший семьи Кроу нахмурился, задумчиво погладил бороду, а потом неожиданно кивнул. Лорд Вальтер добавил несколько слов. После чего троица одновременно посмотрела на нас с Дамианом и почти синхронно отвела взгляды.

Выглядело крайне подозрительно, иначе я не Эмилия Кроу!

— Дамиан, — протянула я, продолжая следить за подозрительной троицей.

— М-м? — отозвался он, сунув руки в карманы.

— Они что-то замышляют, — сказала, как есть.

Дамиан проследил за моим взглядом, увидел родителей с моим дедушкой и едва заметно приподнял бровь.

— Возможно, — кивнул.

— Твоя мать утром спрашивала, какие цветы я люблю, — напомнила я, загибая палец.

— Она общительная, — невозмутимо отозвался он.

— А дед интересовался у твоего отца свадебными традициями Вальтеров, — загнула я второй палец.

— Твой дедушка любит историю, — кивнул Дамиан.

— А ещё я совершенно случайно слышала слова навроде «после выпуска» и «церемония».

На этот раз Дамиан не выдержал. Его губы медленно растянулись в улыбке, а я с ужасом поняла, что попала в точку.

— Поразительное совпадение, — соврал тёмный маг.

Я выдернула руку из его ладони.

— Они планируют нашу свадьбу! — возмущённо повернулась к нему.

Несколько человек рядом обернулись, и я тут же осеклась, почувствовав, как начинают гореть щёки. Дамиан, наоборот, выглядел совершенно довольным.

— Нашу свадьбу, — уже тише повторила я, приблизившись к нему, — на которую я, между прочим, ещё не согласилась.

— Поэтому, полагаю, они и планируют её тайно, — рассудительно заметил он и потянулся к моей руке, но я предусмотрительно убрала её за спину.

— И тебя это совершенно не беспокоит?

— Эми, я собираюсь два с половиной года убеждать тебя выйти за меня. — развёл руками Дамиан, словно ответ был очевиден. — Было бы странно возражать против появления союзников.

— Предатель, — сообщила я, покачав головой.

— Практичный человек, — поправил он и снова протянул ладонь.

— Тёмный маг, — оскорбила, как смогла.

— Это мы уже выяснили, — с улыбкой напомнил Дамиан.

Я попыталась сердито посмотреть на него и продержалась примерно три секунды, всё-таки вложив пальцы в его ладонь. Дамиан ничего не сказал, только его взгляд на мгновение стал мягче, а пальцы осторожно сомкнулись вокруг моих. Так мы и ушли с полигона, оставив позади шум трибун, поздравления победителям и, судя по очередному возмущённому вскрику Летти, продолжающийся анатомический скандал. Над башнями академии «Талисман» раскинулось ясное небо, осенний ветер шевелил золотистые листья вдоль дорожки, а Люми наконец покинула мои волосы и полетела впереди, переливаясь золотом и лиловым в солнечных лучах.

Перед нами был целый мир!

Огромный, полный мест, о которых я невероятно много знала и которые почти никогда не видела собственными глазами. Например, за границами Тайрина существовали библиотеки, где хранились рукописи, никогда не попадавшие в Академию. А на севере оставались руины времён первых магических войн. На западе археологи недавно обнаружили подземный храм с надписями на языке, который я видела только в двух трактатах. Были экспедиции, исследования, конференции, древние артефакты и сотни мест, названия которых я помнила с детства.

Я хотела увидеть их все.

— Я всё равно не собираюсь выходить за тебя сразу после Академии, — предупредила я, когда мы свернули на дорожку, уводившую от шумного полигона.

Дамиан лишь повернул ко мне голову, и на его лице не промелькнуло даже тени удивления.

— Хорошо, — согласился он.

— И жить постоянно в поместье Вальтеров тоже, — продолжила я, внимательно следя за его реакцией.

— Хорошо, — повторил он и большим пальцем погладил костяшки моих пальцев.

— Я хочу заниматься исследованиями.

— Я помню, — напомнил Дамиан, и в голосе появилась лёгкая улыбка.

— И ездить в экспедиции.

— Это мы уже обсуждали.

Я покосилась на него и чуть сильнее сжала его ладонь.

— В опасные тоже, — уточнила на всякий случай опять.

Дамиан остановился и развернулся ко мне.

— Эмилия, если ты сейчас пытаешься выяснить, передумал ли я за ночь, то нет, — мягко произнёс тёмный.

Он произнёс это так просто, что я на мгновение замолчала, чувствуя, как что-то тёплое и болезненно нежное сжимается внутри.

Кассиан тоже хотел меня защитить.

Только его безопасность всегда означала стены вокруг меня. Дом, охрану, фамильное поместье, отказ от риска, а вместе с ним — от огромной части жизни, которую я ещё даже не успела прожить.

Дамиан предлагал другое.

Не стену, которая должна была отделить меня от мира, а руку, которую можно было взять, если я сама этого захочу. Наверное, именно поэтому браслет на моём запястье ничуть не казался оковами.

— Я хочу увидеть мир, — тихо сказала я.

В синих глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Знаю, — улыбнулся Дамиан.

— Нет, ты не понял, — повернулась к нему всем корпусом и начала перечислять, загибая пальцы свободной руки: — Я хочу увидеть его весь. Или хотя бы столько, сколько успею. Я хочу попасть в Элтарские архивы, увидеть северные руины, поработать с экспедициями Королевского общества, добраться до старых храмов на западе и…

— Эми, — мягко перебил меня Дамиан.

— Что? — подняла глаза.

— Ты сейчас пытаешься меня отговорить или приглашаешь? — спросил он, чуть склонив голову.

— А ты опять включаешь себя в мои планы без разрешения? — подозрительно уточнила я.

Улыбка исчезла с его губ, но тепло во взгляде осталось.

— Нет, Эмилия. Я очень терпеливо жду, когда ты сама меня туда включишь, — покачал головой он и провёл большим пальцем по моей ладони.

И ведь придраться было совершенно не к чему.

Возмутительно!..

Я опустила взгляд на наши соединённые руки, на тёмный браслет, который могла снять в любую секунду, а потом снова посмотрела на человека, от которого ещё совсем недавно пыталась держаться как можно дальше.

Моя абсолютная память не позволяла мне забыть ни одной подробности. А ведь раньше мне иногда казалось несправедливым, что я не могу забывать. Теперь впервые подумалось, что некоторые мгновения я всё равно не захотела бы потерять.

— Хорошо, — произнесла я и сама крепче переплела наши пальцы.

Брови Дамиана чуть приподнялись, а в глазах тут же появился знакомый опасный блеск.

— Что именно? — уточнил он.

— Не наглей, Вальтер, — предупредила я, хотя улыбка уже предательски тянула уголки моих губ вверх. — Ты меня прекрасно понял.

— Даже не думал, — заверил он с безупречно невинным выражением лица.

Тёмный же, что с него возьмёшь!

— Врёшь, — заключила и вслух.

— Немного, — признался Дамиан и тихо рассмеялся, притягивая мою руку к губам.

Его поцелуй коснулся костяшек едва ощутимо, но по коже всё равно разбежалось новое тепло, а сердце снова сбилось с ритма. Я могла бы возмутиться. Напомнить про условия. Уточнить, считается ли это нарушением нашего соглашения об одном поцелуе в день.

Вместо этого позволила ему оставить мою руку в своей.

Где-то позади остались полигон, Конференция, возмущённая Летти и ещё три наших родственника, которые, судя по всему, уже начали тайно планировать свадьбу собственных детей.

Но это уже совсем другая история…

Мир оказался слишком большим, чтобы торопиться с её началом. В нём оставалось слишком много непрочитанных рукописей, неизученных руин, незнакомых дорог и мест, которые я до сих пор видела только на картах.

Я намеревалась обойти его весь. И, чувствуя тёплые пальцы Дамиана между своими, я уже совершенно точно знала, с кем хочу отправиться в этот путь.

Конец