Глава 29

Утро ворвалось в комнату серой, пасмурной реальностью, но мне было плевать на погоду. Я лежал среди сбитых простыней, чувствуя приятную, тягучую ломоту во всем теле — ту самую, которая бывает после тяжелой, но победной схватки. В воздухе все еще висел густой, пряный запах нашего секса.

Мы не спали почти всю ночь. Второй раз плавно перетек в третий, а потом мы просто лежали, сплетясь конечностями, пока рассвет не окрасил небо над Москвой в грязно-розовый цвет.

Я потянулся, нащупывая рукой место рядом с собой.

Пусто.

Холодная простыня.

Я резко открыл глаза и приподнялся на локтях. Шум воды в ванной успокоил первую вспышку тревоги. Она в душе. Моет свое совершенное тело, на котором я, кажется, не оставил ни одного живого места своими поцелуями и руками.

Я откинулся обратно на подушку, закинув руки за голову. Губы сами собой растянулись в довольной ухмылке.

Всё изменилось. За одну ночь мир перевернулся. Теперь не было никаких «нельзя», никаких «друг брата». Она была моей. И я заберу её с собой. Плевать на контракт, плевать на визы — я решу это. Куплю ей билет, сделаю документы. Она полетит со мной в Штаты. Будет учиться там, ходить по своим кастингам в Нью-Йорке, а я буду выбивать дерьмо из соперников в октагоне и возвращаться к ней.

План был идеальный.

Шум воды стих. Через пару минут дверь ванной открылась.

Я ожидал увидеть её в полотенце, распаренную, мягкую, готовую нырнуть обратно ко мне под одеяло.

Но Кира вышла полностью одетая.

Джинсы, свитер, волосы собраны в тугой, строгий хвост. Лицо умытое, чистое, но какое-то… закрытое. Непроницаемое.

— Нашла свои вещи – усмехнулась она – Я думала выбросил.

Улыбка сползла с моего лица. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Ты куда?

Кира замерла на секунду, проверяя телефон, потом подняла на меня абсолютно спокойный, холодный взгляд.

— Домой.

— В смысле — домой? — я нахмурился. — Кир, иди сюда. Рано еще.

— Не рано, Ром. Самое время, — она закинула сумку на плечо. — Такси уже ждет у подъезда.

Я смотрел на нее и не понимал. Где та страстная, стонущая подо мной кошка? Где девушка, которая шептала «еще»? Передо мной стояла Снежная Королева.

— Какое такси? — я встал, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Что происходит?

— Происходит то, что я еду домой. Отдыхать и готовиться к съемке. – она посмотрела на свою шею в зеркало – Как думаешь это замажется?

Я не ответил.

Она подошла к двери, но остановилась и обернулась. Окинула меня взглядом с головы до ног — равнодушным, оценивающим, как товар на витрине, который она уже купила и использовала.

— Кстати, спасибо за первый раз. Было потрясающе. Правда. Девчонки рассказывали, что это обычно больно, кровь, слезы и вообще ужасно. А у нас вышло вполне… качественно. Технично, как ты и обещал.

Меня словно оплеухой наградили.

— Кира… — прорычал, делая шаг к ней. — Что ты несешь?

— Правду, Рома, — она жестко выставила ладонь вперед, останавливая меня. — Не подходи. И не начинай эту шарманку про «мы», «нас» и прочую романтическую чушь.

— Чушь?! — я сжал кулаки так, что побелели костяшки. — То, что было ночью — это для тебя чушь?

— Это был секс, — отрезала она ледяным тоном. — Просто секс. Я хотела попробовать — я попробовала. Галочка поставлена. Гештальт закрыт.

— Ты врешь, — я смотрел ей в глаза, пытаясь найти там хоть каплю тепла, но натыкался на стену льда. — Ты же говорила…

— Мало ли что я говорила в порыве страсти! — перебила она, и ее лицо исказилось злой гримасой. — Я тебя ненавижу, Ром. Слышишь? Ненавижу. Ты мне был нужен, чтобы перестать быть маленькой девочкой. Я тебя получила. Всё. Свободен.

Я замер.

Ненавидит?

Я почувствовал, как во мне поднимается та самая, темная, мужская злость. Не обида — злость. Я открылся ей, я переступил через свои принципы, через дружбу, а она вытерла об это ноги?

— Значит, использовала? — спросил тихо, и мой голос звучал угрожающе спокойно. — Поиграла в доктора и пациента?

— Типа того, — она дернула плечом — А ты что думал? Что я буду рыдать у трапа твоего самолета?

— Я думал, ты умнее, Кира.

— А я умная! Поэтому и ухожу сейчас. Пока ты не начал меня лечить или строить планы на мою жизнь.

Она взялась за ручку двери.

— И знаешь что? — она обернулась с ядовитой улыбкой. — Если тебе так больно и обидно — сходи к моему братику. Пожалуйся ему. Расскажи, как эта «мелкая» вертихвостка тебя одурачила и развела на секс. Вы же лучшие друзья, вы же всё друг другу рассказываете.

— При чем тут Егор?

— При том! — она рассмеялась, зло и отчаянно. — Он тебе, может, совет даст. Как обычно. Как ты ему там сказал, когда я в больнице лежала? «Она молодая, захочет кутить, гулять, наверстать упущенное»? Так ведь?

Я нахмурился.

— Чего я сказал?

— Не прикидывайся! Егор мне всё передал! Твои слова! Что я тебе не нужна серьезно, потому что я сейчас пойду в разнос! Ну так вот, поздравляю, Рома! Пророчество сбылось! Я погуляла с тобой, а теперь пойду дальше. Менять мужиков как перчатки, бухать и жить на полную катушку, как ты и предсказывал!

Я стоял, оглушенный.

Это были не мои слова. Это были слова Егора. Это он мне втирал про «наверстать упущенное» и про то, что я стану для нее якорем.

Сука.

— Кира, стой, — я сделал шаг вперед.

— Проехали! — рявкнула она, распахивая дверь. — Такси ждет. Счастливого полета, чемпион.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Я остался стоять посреди комнаты, голый, злой и преданный.

Дважды.

Сначала лучшим другом, который сыграл в свою игру, чтобы разлучить нас.

А теперь — женщиной, которая поверила ему, а не мне, и решила ударить первой, чтобы не было больно потом.

Я подошел к стене и со всего размаха ударил кулаком в бетон. Боль прошила руку до самого плеча, отрезвляя.

— Убью сука.

***

Дверь в зал я чуть не вынес с петель. В голове гудело, словно там поселился рой шершней, а перед глазами плыла красная пелена. Я искал его взглядом, и когда нашел — мир сузился до одной точки.

Егор стоял у тренажеров, спокойный, довольный жизнью. Мы не виделись с того чертова дня в больнице, и лучше бы не виделись еще столько же. Но он заметил меня. Уголок его рта пополз вверх в этой его фирменной, самоуверенной ухмылке.

— Вот это люди, — протянул он, разводя руками, будто встречал старого друга. — Соскучился?

Меня сорвало. Просто перемкнуло контакты. Я не шел — я летел к нему, не чувствуя пола под ногами.

Удар вышел смачным, жестким. Костяшки обожгло болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Голова Егора дернулась назад, он пошатнулся, а я, используя инерцию, сбил его с ног.

Мы рухнули на маты. Я оказался сверху, оседлал его, занося кулак для второго удара. Я хотел стереть эту ухмылку, стереть его лицо, стереть память о том, что он натворил.

— Какого хрена?! — прошипел Егор, пытаясь закрыться локтями.

Меня дернули за шиворот. Чьи-то руки вцепились в плечи, оттаскивая назад. Пацаны подбежали, начали разнимать, орали что-то нечленораздельное. Я вырывался, рычал, как раненый зверь.

— Что ты ей сказал, урод?! — орал я, брызгая слюной. Голос срывался на хрип. — Что ты ей наплел?!

Егор вытер кровь с разбитой губы, сплюнул на пол и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только холодное торжество.

— О, поговорили, значит, — усмехнулся он, поднимаясь. — А я надеялся, ты свалишь и дашь девчонке жить нормально.

— Я тебя убью! — я снова рванулся вперед, но меня держали крепко, в четыре руки. Воздуха не хватало, легкие горели огнем.

— Только так я мог заставить ее оставить тебя и забыть, — Егор говорил спокойно, и это бесило еще больше. — Она теперь телом торгует! Моделинг, сука... Ты этого хотел? Она не разговаривает со мной, съехала, трубки не берет! Удружил, блять! Если бы я знал, я бы вас вообще не знакомил!

— Это ты, урод, сделал это с ней! — рявкнул я, и его спокойствие треснуло. Он шагнул ко мне, игнорируя парней. — Это ты её снова поломал своим присутствием!

— Что ты несешь?

Я дернулся так резко, что руки, держащие меня, разжались. Я не кинулся на него. Сил вдруг не осталось. Я просто стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в груди разрастается черная дыра.

— Она использовала меня, — прошептал, глядя ему прямо в глаза. Слова давались с трудом, будто я выплевывал битое стекло. — Она использовала меня и выбросила. Она так сильно меня ненавидит из-за тебя, из-за твоей лжи... что пришла в тот же клуб, где был я... и...

Картинка той ночи вспыхнула перед глазами. Её взгляд — пустой, пьяный, злой. То, что она делала. То, как смотрела на меня, пока делала это. Меня замутило.

— Что ты сделал, Ром? — голос Егора изменился, стал настороженным. — Что там было?

Я посмотрел на него, на пацанов, которые затихли, ожидая ответа. В горле стоял ком. Я не мог это произнести. Это было слишком унизительно, слишком больно. Она растоптала меня, чтобы доказать самой себе, что я ей безразличен. И виноват в этом был он. И я. Мы оба.

— Да пошел ты. Пошли вы все.

Я развернулся и побрел к выходу, шатаясь, как пьяный. Спиной чувствовал их взгляды, но мне было плевать.

Внутри все было выжжено дотла.