ГЛАВА 19

Алисия

Мне не спалось. Ворочалось хорошо, но не спалось, поэтому, покрутившись так с час, я решила, что лучше подняться и немного пройтись. Эдер, до этой минуты просто лежавший рядом, тут же вскочил. Осознав, что падать я не собираюсь (наверное, мы с ним осознали это одновременно), лев рыкнул и мотнул головой в сторону двери. Что самое интересное, в то же мгновение я подумала, а не спуститься ли мне.

Вот тебе и сгусток магии!

Эмпатия в нем точно есть, а что есть еще?

Книга про маджеров должна была быть где-то в этом доме, поэтому я решила — спускаюсь! Открыла шкатулку-артефакт, и спустя несколько минут в комнату уже впорхнула горничная. Которая, увидев меня, тут же запричитала:

— Эри Армсвилл, вам не стоило подниматься! Ложитесь, ложитесь обратно, а я вам принесу все, что попросите…

— Мне нужно одеться, — прервала я поток советов. — Хочу спуститься вниз и кое-что почитать.

— Что? Давайте я вам принесу любой роман, какой только скажете! Лучше почитаете в постели… Раздвинем шторы, и…

— Книгу про маджеров.

Поток многословия иссяк, горничная недоуменно на меня посмотрела, а я прикусила язык. Ой, вот нужно было мне говорить об этом! Совсем, напрочь забыла, что это тайная тайна и секретный секрет. Ладно, ничего страшного я пока не сказала, впредь буду осторожнее.

— Я интересуюсь созданием его светлости, — как можно более незначительно произнесла я.

Создание возмущенно рыкнуло.

— Да, но… Но книги из библиотеки его светлости берет только он или его камердинер. Я должна узнать…

— Просто помогите мне одеться, я спущусь вниз и во всем разберусь сама.

Горничная решила, что спорить со мной себе дороже, поэтому спустя час (Пресветлый, какой ужас!) я была готова к тому, чтобы спуститься. К этому времени голова у меня уже кружилась не постоянно, а раз в десять минут, легкое домашнее платье от эрины Нерелль — из кремового атласа, со сливочным кружевом, подчеркнувшим лиф и рукава, дополнительно расшитые бусинами, в Гризе вполне сошло бы для вечернего выхода. Но я сейчас была в Барельвице, поэтому пришлось признать, что это домашнее платье. Создающее за счет короткого рукава более чем весеннее настроение.

Стоило вспомнить весну — и отчаянно захотелось на море. Еще два месяца, и можно будет с разбегу влететь в волну, заливаясь смехом, не думая о том, кто и что скажет о твоей репутации. С другой стороны, через два месяца я уже в любом случае буду на море.

Волосы я попросила оставить распущенными, но горничная только головой покачала: нельзя, это называется простоволосая, поэтому пришлось выдержать укладку, во время которой мои волосы скручивали в рогалики, закрепляли шпильками, а после еще поливали тем чудодейственным средством.

Когда мы закончили с образом, горничная отступила.

— А где ваши драгоценности, эри Армсвилл?

У меня их нет.

Не считая фиктивного обручального кольца, которое красовалось на пальце, у меня их действительно не было.

Третьим (а может, шестым или десятым чувством) поняла, что не стоит говорить это вслух, особенно учитывая ситуацию, в которой я нахожусь.

— У меня под подушкой.

Не сказать, что это было лучше, но так по крайней мере удалось избежать круглых глаз (они стали полукруглые). Ладно, лучше пусть считает, что я жадина, которая прячет все самое ценное под подушку, чем потом опять выслушивать от Райна, что я веду себя совсем не как его невеста.

Поднявшись, выудила из-под подушек пластинку и охнула:

— Ой! Цепочка где-то потерялась.

Горничная побледнела:

— Вас обокрали?!

Да что ж они все так мрачно мыслят в этой самой Барельвице?

— Нет, просто потерялась. А я сделаю так!

Сунула медальон в декольте и улыбнулась. Горничная сдавленно охнула, а мой взгляд зацепился за пьесу, лежащую на секретере. Сама не знаю почему, на сердце стало очень тепло. Подхватив ее, решила, что хочу пересмотреть кое-какой момент в сюжете, поэтому произнесла:

— Распорядитесь, чтобы мне принесли бумагу, перо и чернильницу.

Горничная растерялась еще сильнее:

— Так… я этим не занимаюсь.

— А кто занимается?

— Эрн Робсон, дворецкий его светлости, или эрн Майхорд, его камердинер.

— Значит, мне нужно поговорить с кем-то из них, — произнесла решительно. — Проводите меня, пожалуйста!

Втроем (судя по тому, как спокойно девушка реагировала на присутствие Эдера, к нему здесь все привыкли) мы направились в сначала в гостиную, а затем в коридор. Правда, в коридоре я поняла, что нас стало двое, а еще — что из-за спины доносится какое-то очень странное рычание.

Обернувшись, я обнаружила, что Эдер застрял.

— Как?! — вырвалось у меня, и я подавила желание закрыть руками рот.

Потому что лев проходил в гораздо более узкие (как мне казалось, в Барельвице, а точнее, в домах его светлости эрцгерцога Барельвийского узких дверей было мало). Тем не менее он через них проходил! А здесь почему-то застрял.

— Эри Армсвилл! — пискнула горничная.

— Минуту, пожалуйста.

Я положила пьесу на софу и направилась к Эдеру. Осознав, что его бросать не собираются, лев перестал реветь, ну или рычать, только взирал на меня своими огромными орехово-золотыми глазами.

— Гм. — Я приподнялась на носочки, и обнаружила, что Эдер пролез больше чем наполовину, а застрял в попе. Из-за этого крылья, вытянувшиеся вдоль дверного проема, тоже частично остались в спальне, а частично торчали над выпирающими ключицами.

Я положила руку ему на гриву и погладила.

— Давай назад, — сказала я. — Назад. Ну?

Лев моргнул и, что самое интересное, попятился. Тщетно: попа держала крепко.

— Тогда вперед!

Вперед тоже не получилось.

Только сейчас я поняла, что более идиотской ситуации и представить себе нельзя. И что я по какой-то неведомой причине даже не спросила имя горничной, а ведь это совсем на меня не похоже!

— Как вас зовут?

— Талина.

— Талина, мне нужна ваша помощь! Позовите, пожалуйста, камердинера его светлости.

Ничего более умного мне в голову не пришло. Впрочем, что еще может прийти в голову, когда у тебя между спальней и гостиной застрял магический лев, который раньше никогда нигде не застревал, да что там — по идее он и не должен нигде застревать, потому что сгустки магии не застревают.

Наверное.

Горничная убежала, а я вздохнула.

Эх, мне бы хоть чуточку, хоть самую малость побольше знаний о магии… с другой стороны, зачем оно мне. Магии во мне теперь больше нет, да и не будет никогда. Не сказать, что я сильно по этому поводу расстроилась, но как-то на миг вдруг стало грустно. С Эдером мне точно придется расстаться, когда я уеду.

Я даже почти хлюпнула носом, но в эту минуту за спиной раздался голос Кира:

— Эри Армсвилл, зачем вы встали?!

И этот туда же!

— У меня лев застрял! — Я обернулась, указывая на Эдера. — Точнее, он застрял у себя, но…

Камердинер смотрел явно не на льва. Он смотрел на меня. Не в декольте, а на лицо, или на волосы, или на меня всю. Как-то так очень странно смотрел, я бы сказала, слишком восхищенно.

— Вы великолепны.

— Благодарю, — отмахнулась я, и напомнила: — Лев!

— А что с ним? — Кир наконец посмотрел на Эдера.

— Застрял! Его светлость оставил его охранять меня, я решила спуститься, и он застрял.

— Но это же невозможно!

И я так подумала.

— Невозможность того, что маджер может застрять, только что была опровергнута. — Голос Зигвальда прозвучал как-то слишком неожиданно. — Вами, эри Армсвилл.

Он прошел в гостиную, сверкая своей аристократичной черно-белизной, и остановился рядом со мной.

— Ваша светлость, я же просил вас подождать в гостиной внизу, — Кир нахмурился.

— Зачем же ждать в гостиной внизу, когда в этой гостиной происходит столько всего интересного? — Зигвальд взял мою руку в свою и коснулся губами кончиков пальцев. — Вы просто очаровательны, эри Армсвилл. Как всегда.

— Благодарю, — выдала ответную любезность я. — Но может, кто-нибудь уже поможет Эдеру?!

— Эдеру?!

— Пресветлый, да! Я назвала маджера Эдером! Можете вы ему помочь?! Ему же больно!

— Вы уверены?

Зигвальд наткнулся на мой взгляд и поднял руки вверх. Вместе с тростью, на которую опирался.

— Одну секунду, эри Армсвилл.

С секундой он, конечно, погорячился. Я впервые видела, как создается магическая схема: Зигвальд приблизился к стоявшему на столике графину, плеснул им прямо на отполированную поверхность и скользнул пальцами по воде. На моих глазах схема сама сплеталась из воды, как паутина под лапами паука. Впрочем, если вспомнить, что за маджеры у Зигвальда, возможно, я была не так уж и не права, но…

Магия его тоже была белесой. Полупрозрачной дымкой, как туман, текла с пальцев, наполняя схему, обретающую все больше и больше силы.

— Что это?! — Я растопырила руки, закрывая Эдера собой.

— Вы могли бы не так оскорбительно выказывать мне свое недоверие, эри Армсвилл? — Зигвальд усмехнулся. — Это…

— Схема уменьшения, — мрачно отозвался Кир.

— Кир хорошо учился в школе, — хмыкнул Зигвальд. — Да, это многоуровневая схема уменьшения.

Сейчас, когда «паутина» впитала в себя всю воду и взмыла ввысь, она светилась оранжевым светом. Я бы при всем желании не смогла сразу объять всех значков и переплетений линий, которые были в ней, а вот Кир сразу понял, что это.

— Так вы позволите мне вызволить вашего чудо-защитника? — усмехнулся его белосветлость.

— Да.

Я отступила, и сияющая оранжевым светом схема, подчиняясь движению руки Зигвальда, устремилась к Эдеру. Лев успел только рыкнуть, когда схема опустилась на него, поверх гривы, как ожерелье. Полыхнуло золотым и оранжевым: так ярко, что я зажмурилась, а когда открыла глаза…

— Р-р-ря-а-а-у!

На пороге между гостиной и спальней сидел маленький лев. Очень маленький лев. Это по-прежнему был лев, с крыльями, который сейчас больше напоминал… котенка?!

— Что вы с ним сделали?!

Я опустилась рядом с Эдером, из-за чего платье расплескалось вокруг меня кремовой полянкой.

— Уменьшил, — невозмутимо сообщил Зигвальд. — Не переживайте, он вырастет. К завтрашнему дню. А если моему братцу не понравится результат, то гораздо быстрее. Правда, хотелось бы мне знать, как это возможно…

— Что? — Я взяла Эдера на руки.

Сейчас он точно не ощущался сгустком магии: скорее маленьким теплым комочком, который тем не менее возмущенно заурчал — нельзя со львами так обращаться.

— Магический объект, точнее, концентрацию магии, уменьшить невозможно. Если только его владелец не захочет сделать это лично, — хмыкнул Зигвальд, рассматривая нас с Эдером как наглядные экспонаты.

Ой-ой.

Не хватало еще, чтобы он что-то заподозрил.

— Господа, — сообщила я, поднимаясь и по-прежнему прижимая Эдера к груди. — У меня возникла дилемма: я хочу переписать кое-какую сцену в своей пьесе, и мне нужен сторонний взгляд.

Кир с Зигвальдом переглянулись. Не сказать, чтобы дружелюбно, скорее непонимающе.

— Вот. — Я указала на лежащую на софе пьесу. — Это труд моих последних шести с половиной месяцев…

— Вы так быстро пишете пьесы?

— На вдохновении все пишется быстро, — сообщила я. — Так что? Вы мне поможете или мне попросить кого-то другого?

— Вы не спрашивали мнения его светлости, эри Армсвилл? — первым опомнился Кир.

— О, его светлость совершенно не интересуется драматургией.

— Это уж точно. — Зигвальд усмехнулся.

На этот раз Кир посмотрел на него крайне недружелюбно, но тут же перевел на меня уже совершенно иной взгляд:

— Разумеется, я готов вам помочь, эри Армсвилл. Скажите, что от меня требуется?

— Просто послушать отрывок и сказать свое мнение. И учтите, я не буду читать пьесу для развлечения, так что, если не намерены мне помогать, лучше подождите в гостиной внизу, — последнее я сообщила Зигу, крайне выразительно глядящему в мое декольте.

Если бы в декольте!

Я почему-то была уверена, что больше всего его сейчас интересует уменьшенный Эдер, и с этим надо что-то делать! По крайней мере до возвращения Райнхарта.

— Разумеется, я вам помогу, — сообщил его белосветлость, оторвавшись наконец от Эдера и посмотрев мне в глаза. — Готов слушать со всей серьезностью, не развлечения ради, а исключительно дела для. Драматургического.

Мне показалось или надо мной слегка издеваются? А впрочем, какая мне разница! Главное, сейчас увести его мысли от Эдера.

— Думаю, будет лучше, если ты пока посидишь здесь. — Я прошла в спальню и ссадила котольвенка на кровать. — Пожалуйста. Чуть-чуть. Скоро вернется Райн, и мы тебя вырастим обратно.

Эдер возмущенно рявкнул. Хотел рыкнуть, но получилось нечто среднее между рычанием и мяуканьем. К счастью, когда я отошла, он за мной не побежал, потоптался на постели и плюхнулся поперек, растопырив лапы и крылья. Еще больше показывая, какой он стал маленький.

Я вернулась в гостиную, прикрыла за собой дверь, посмотрела на Кира:

— Буду вам очень благодарна, если распорядитесь по поводу фарха или чая.

— Вам лучше поголодать, эри Армсвилл. По крайней мере до вечера, — с явным сожалением отозвался Кир. — Хотите, налью вам воды?

— А мне чай или фарх, стало быть, не положены, — задумчиво произнес Зигвальд. — Подскажите, эри Армсвилл, что такого чудесного с вами произошло, что вам не дают есть?

— Меня отравили.

— Какой ужас!

Последнее тоже прозвучало издевательски. Хотя если честно, я уже смутно представляла, когда Зигвальд серьезен, а когда просто выдает свой уникальный характер, который мне невыносимо захотелось утащить в следующую пьесу. Ладно, сначала с одной надо разобраться.

— Так вот, по сюжету героиня приезжает в Барельвицу, — сказала я, — со своим будущим супругом. Родом она из провинции, где проходила вся ее жизнь и где она познакомилась с офицером королевской гвардии. Как выяснилось чуть позже, офицер не совсем офицер… точнее, он офицер, но еще и младший принц, которого сослали в провинцию за магическую дуэль.

— Знаете, — сказал Зигвальд, — я уже хочу это посмотреть.

Я посмотрела на Кира.

— И что же вас беспокоит, эри Армсвилл?

— Сцена объяснения между ними — когда Сесси, так зовут главную героиню, об этом узнает — кажется мне недостаточно эмоциональной. То есть сначала она казалась мне эмоциональной, но потом… вот.

Я нашла нужную сцену, отложила в сторону другие листы. Как раз в тот момент, когда из-за двери донеслось:

— Р-р-ряаааау!!!! — и громкое шкрябанье.

На которое, будь оно неладно, брат Райнхарта тут же обернулся!

— Вы уверены, что ваш… гм, защитник не подерет обои и мебель? — спросил он, поднимаясь с софы. — Давайте лучше я его заберу. Тем более что мне не терпится изучить…

— Это вам! — Я сунула ему в руки листок с пьесой раньше, чем он успел сделать шаг в сторону спальни. — Сейчас мы с вами будем читать по ролям, с выражением, а Кир скажет, насколько достоверно это все выглядит. И если недостоверно, я потом все поправлю! Читаем!

Не позволив Зигвальду опомниться, заглянула в текст:

— Почему ты мне не сказал?!

— Гм… — Мужчина пристально на меня посмотрел, но потом все-таки скосил глаза в лист, который я держала. Сейчас уже чуть ли не у него перед носом. — Разве это настолько важно? Мне казалось, для тебя это не имеет значения, Сесси.

— Разумеется, имеет, Айверд! Когда ты сделал мне предложение, я отвечала тебе… а не его королевскому высочеству!

— Мой статус что-то меняет? — Зигвальд даже нахмурился, и я решила не отставать: в конце концов, если это отвлечет его от Эдера, ура мне!

— Все! — воскликнула я, прижимая руку к груди. — Это меняет все!

— Значит, отец был прав и тебя интересует исключительно наследство и мой титул?

Сказано это было очень достоверно, так достоверно, что я задохнулась. Возможно, именно поэтому следующая фраза вышла настолько реалистичной:

— Знать тебя не желаю больше!

— Рррррряааааааааау!!!!!! — После глухого удара о дверь Кир вскочил и бросился в сторону спальни. Я шагнула было за ним, но меня перехватили за талию, резко развернули и притянули к себе.

Оказавшись лицом к лицу с Зигвальдом, я даже опомнилась не сразу.

— Вы что делаете?!

— Вхожу в роль, — произнес он. — Я вовсе не это хотел сказать, Сесси.

— Пусти!

Это было по тексту, а мне полагалось добавить к «пусти» еще и «те», и я рванулась назад. Только для того, чтобы в следующий миг снова оказаться плотно прижатой к крепкому мужскому торсу. И не только-о-о-о… Если бы его ладонь могла скользнуть ниже, она бы скользнула, и первый вдох мне перекрыл поцелуй, ударивший в губы.

А следующий — упавший до глубоких пугающих низин голос Райна:

— Что. Здесь. Происходит?!