Глава 43

— И как ты работать собираешься в таком виде? — недовольно хмыкает бригадир, к которому меня вчера направил Барский.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз, цепляясь за каждую ссадину и синяк.

Я приехал на стройку ровно в назначенное время — с загипсованной рукой и гематомами на лице и по всему телу.

Привет от Тихого, можно сказать, был довольно лояльным. Всего один перелом и ушибы. Я на обезболивающих, потому что вытерпеть и двигаться хоть как-то было бы нереально. А не прийти совсем я не мог.

Неудивительно, что бригадир смотрит на меня как на идиота.

— Также, как и все, — звучу уверенно.

— Одной рукой?

— Я одной могу столько, сколько некоторые не делают двумя. Просто дайте мне задание и увидите.

— Ага, щас, — фыркает он, снимая с головы каску, и стирая пот, — Чтобы ты кого-то угробил или сам тут грохнулся? У нас техника безопасности превыше всего. Так что вали — ка ты, парень, домой. Я боссу скажу, что ты не в состоянии работать.

— Я в состоянии, — отрезаю, потому что мне только этого не хватало.

Что Барский подумает? Что я человек, на которого ни хрена нельзя положиться. Вчера твердил, что землю рыть буду для того, чтобы долг отдать, а сегодня приперся не в кондиции и спетлял от работы?

— Уверяю вас, всё будет в порядке, — говорю жёстко, пытаясь удержать тон ровным.

— Ты что, плохо понимаешь? Я сказал, иди домой. Здесь стройка, пацан, а не кружок очумелые ручки. Выход туда, — кивает мне в сторону ворот, разворачивается, но я обхожу его и мотаю головой.

— Я не уйду.

Он явно охреневает.

— Значит, я тебя выведу, — рявкает он и свистит: — Эй, Митька! Зови охрану!

— Что здесь?

Вместо ответа Митьки звучит знакомым голосом.

Мы с бригадиром синхронно оборачиваемся.

Барский собственной персоной. Да не один, а в компании дочери. Илона, узнав меня, тут же растягивает губы в широкой улыбке, а руки складывает на груди.

— Каки-и-ие лю-ю-юди.

— Здрасте, Игорь Владленович, — бригадир сразу меняет тон, но в голосе всё ещё сквозит недовольство, — да тут новенький. Приперся вот. И требует ему работу дать. А я как дам, когда у него одна рука только рабочая? Чтобы он тут пришиб кого!?

— Я не пришибу, — уверяю Барского.

Тот обводит меня скептическим взглядом. Начиная от гематом на лице и заканчивая рукой.

— Это что? — кивает на мой гипс.

— Прощание с прошлой жизнью, — говорю прямо, чувствуя, как от напряжения тянет каждую мышцу в спине и плечах.

Он мужик умный, догадается и без лишних расспросов.

Хмыкнув, он чуть сощуривает глаза, а в паузу, пока он думает, Илона тихо смеётся.

— Мда-а-а, Руслан, видок у тебя, конечно, — протягивает она, разглядывая меня с головы до ног. — Опять кого-то спасал?

— Больше таких отчаянных не попадалось, — отзываюсь сухо.

— Ну так я ведь особенная, — прикусывает нижнюю губу, и я замечаю, как её отец косится на этот жест.

Не хватало только, чтобы он решил, будто я тут с его дочкой флиртую. Знаю, чем такие мысли заканчиваются, и мне это точно не надо. Поэтому оставляю её слова без ответа, всё внимание обращая на Барского.

— Я могу работать, — повторяю твёрдо. — Мешать цемент, класть кирпичи… что угодно. Поверьте.

— А отвечать потом мне? — ворчит Петрович, бригадир. — На мне же ответственность!

— Ты прав, Петрович, прав, — задумчиво соглашается Барский, но в голосе уже слышится недовольство. — Нельзя тебе работать здесь, — бросает он, как приговор.

Чёрт. Начинается.

— Я смогу, — спешу заверить. — Если что, ответственность за своё здоровье возьму на себя.

— На словах у всех всё гладко, — хмурится он, — а как дело доходит до происшествия…

— Ничего не будет, — отрезаю.

— Ну ладно, ладно… — взмахивает рукой босс. — Неугомонный ты. Здесь работать не будешь, как я уже сказал. Давай так: неделю понаблюдаешь за Петровичем, он тебя введёт в курс дела. Потом дам тебе бригаду на небольшом объекте — дача за городом. Я как раз людей собираю. Сможешь помогать бригадиру? А как руку восстановишь — подключишься ко всем.

— Конечно, смогу.

— Надеюсь. Главное, больше не прощайся с прошлым, а то для трупов у меня работы нет.

Даёт отмашку Петровичу везде водить меня за руку, а потом уходит.

Илона же задерживается.

— Давно не виделись, — смотрит на меня таким взглядом, будто действительно рада видеть.

— Есть такое. Ты как?

— Отлично, — беззаботно жмет плечами, — как раз думала чем заняться вечером и кажется вот придумала. Встречу тебя после работы и где — нибудь посидим.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Да ладно. Как старые знакомые. Ты же не окажешь мне?

— Илон…

— А — а, — показательно качает указательным пальцем, — мне нельзя отказывать, а то ведь могу папе пару слов шепнуть, и не видать тебе работы. — Широко улыбаясь, подмигивает мне, — заберу тебя в семь.

Разворачивается и, виляя бёдрами так, будто вокруг нет никого, кроме меня, отправляется вслед за отцом.

Пиздец. Вот только ее мне не хватало.

Весь день я наматываю на ус всё, что рассказывает Иван Петрович. Опыта работы на стройке у меня ноль, поэтому каждое его слово будто выжигаю на подкорке.

К вечеру обезболивающее, которым меня накачали в травматологии, перестаёт действовать, и каждая царапина, каждый синяк начинают заявлять о себе. Проглатываю пару таблеток, что выписал врач, и выхожу с объекта.

Прямо перед выходом припаркован черный мерседес, из открытого окна которого на меня смотрит кошачий взгляд девчонки.

Чёрт… я успел забыть о её обещании.

Вздохнув, подхожу к машине.

Илона кивает мне на другую дверь.

— Ну, падай.

В салоне, кроме неё, водитель и ещё один — по комплекции явно охранник.

— Поехали в бар, — приказывает девчонка.

— Запрещено, — коротко отрезает водитель.

— Сегодня можно. Я договорилась с отцом.

— Мне никаких указаний не поступало.

— Значит, он забыл. — в тоне появляются командные нотки, — И сейчас указываю я. Едем в бар.

— Извините, Илона Игоревна. Но в бар вас везти мне запрещено.

— Да твою ж мать! — взрывается она, резко дёргает ручку и выскакивает на улицу, так швырнув дверью, что машина дрогнула.

Я выбираюсь следом.

— Как они достали, — шипит, уверенно направляясь вперед.

Я оборачиваюсь. За нами на расстоянии пяти метров идут охранник и водитель.

— Весело тебе, — мысленно сочувствую.

— Да жесть. Никакой личной жизни, — бросает она, а потом резко оборачивается к ним и орёт: — А если я захочу с ним сексом заняться, вы будете смотреть? Или таких указаний вам тоже не давали?!

Ответа она явно не ждёт. Снова разворачивается ко мне и понижает голос:

— Можем сбежать, я знаю пару вариантов.

— Не надо. Они мне не мешают.

— То есть секс отпадает? — делает вид, что поражена до глубины души.

Я усмехаюсь.

— Получается, так.

— Фу, как некрасиво отшивать девушку, Руслан. — обиженно надувает губы.

— Также некрасиво, как и угрожать нажаловаться отцу, — бросаю ей ответку.

— Ой, ничего бы я не жаловалась. Ты мне слишком нравишься, чтобы включать свои сучьи повадки. Ну как твои дела, рассказывай? — забыв об обиде, смотрит на меня с интересом, — Ты все еще встречаешься с той своей Дашей?

Достаю сигарету, зажимаю в зубах, подкуриваю одной рукой.

— Все сложно, — отвечаю без подробностей.

— О как. Почему? Нервы тебе делает?

Если бы.

— Нет. Я сложный. Не она.

— Ты? — ее брови взлетают вверх, а потом она задумывается, — Хотя да. Ты простым не выглядишь. Но это даже и неплохо. Простых вокруг тьма и все они козлы. Но знаешь, если вдруг твоей Даше с тобой сложно, я знаю кое кого, кто не боится сложностей.

— Весьма лестно, — выпускаю дым из легких, — но боюсь кроме нее никто меня не потянет.

— Проверим? — во взгляде Илоны читается вызов и желание доказать обратное.

— Без вариантов. Сложность моя еще и в том, что мне самому никто кроме нее не нужен.

Илона театрально закатывает глаза.

— Как скучно, — фыркает, откидывая назад копну каштановых волос, — такой правильный аж противно.

— Ну тогда я пойду домой, чтобы от брезгливости тебя не вывернуло, — выкидываю в урну сигарету.

— Ладно уж, потерплю, — смеется она, и я тоже усмехаюсь.

Остаток вечера проходит относительно нормально. Илона рассказывает о том, как ездила с отцом в Индию, куда-то в заброшенное богом место. Жалуется на то, что он не дает ей спокойно жить, контролируя каждый ее шаг, и ограничил количество карманных денег.

Она щебечет, а я думаю о том, как сегодня Даша.

Легче ей или нет.

Потребность увидеть ее настолько сильная, что если бы не мой внешний вид, я бы поехал к ней уже сейчас.

Но заявиться вот так — это еще раз подтвердить ее слова. Испугать. Оттолкнуть еще дальше и заставить нервничать.

А я уже и так ей причинил столько боли, что хоть лопатой разгребай.