Глава 42

Сколько раз я слышал от окружающих о том, что мне не место рядом с Дашей. Но слышать от них и от неё самой — разные вещи. И самое дерьмовое в этом всем то, что её слова имеют вес. Они не взяты с потолка, не надуманы, не основаны на чьем-то мнении. Они реальны. Её опасения базируются на фактах, которые я не могу отрицать.

Выхожу на улицу и падаю на скамейку перед входом в общежитие.

Зарывшись пальцами в волосы, сгребаю их в кулаки.

Сердечную мышцу раздуло и кажется она сдавила собой все внутренние органы. Настолько хреново я себя чувствую.

Столько лет Даша неизменно верила в меня. Закрывала глаза на мои косяки, прощала всё то дерьмо, что окружало меня, выцарапывала меня из него когтями, а сегодня… сегодня блядь я увидел, что сломал её.

Сломал то, что было между нами.

Наверное, она в чем-то права. Мне ничего не стоило взять подачку её отца. И тогда всего этого бы не было. Она не жила бы в общежитии, не выглядела как ходячая смерть, но… всё внутри меня противиться даже одной мысли о том, что я взял бы деньги у человека, который выгнал из дома беременную дочь.

Не взял бы. Несмотря ни на что, даже сейчас я их не взял бы. Пусть он подавится ими, урод. А Дашу… Дашу я обеспечу сам.

Запрокидываю голову назад и издаю истерический смешок.

Сам… не много ли ты на себя берешь, Шмель? Ты Тихому торчишь столько, что еще пахать и пахать, а бабло надо отдавать в ближайшее время. Как ты собрался обеспечивать Дашу?

Рисовать деньги будешь?

Пизде-е-е-е-ец. Что ж так сложно, а? Встаю и со всей дури пинаю валяющийся камень.

Внутри кипит всё жидким огнем. Бурлит, выжигает.

В паре метров от меня останавливается знакомая тачка. Из неё выходит Белозеров. Заметив меня, молча проходит мимо к входу в общежитие. В руке у него пакет с апельсинами и лекарствами.

Лекарства. Ей нужны блядь лекарства, а не сотрясания воздуха, которыми я здесь занимаюсь.

И пока я килишую в голове всё то, что происходит вокруг, Слава делает то, что должен делать я. Даёт Даше поддержку.

И если сейчас он делает это бесплатно, то потом…

Потом сломавшаяся Даша решит, что он заслужил её внимания. Он его выборол тем, что несмотря ни на что, находится рядом. Возит по больницам, помогает, служит жилеткой.

И будет права.

Только я с этим нихуя не согласен. И пора уже признать, что сам не вытягиваю. В какую сторону не кидаюсь, самому вылезти из этой ямы у меня не получается. Силёнок пока не хватает. Возможностей. Знакомств.

Провожу Белозёрова взглядом, пока тот не скрывается в здании и делаю то, что должен был уже давно. Еду домой, отыскиваю визитку Барского и звоню ему во второй раз.

До этого гордость не позволяла обратиться к нему повторно. Решил, что раз выгреб, то буду грести и дальше, но плыть против течения оказывается пиздец как сложно, особенно когда на мне теперь не только я один, а еще и Даша с ребенком…

Ребенок.

У меня будет ребенок.

У нас с ней будет ребенок…

Эта мысль пока не укладывается в голове. Я слабо представляю, как всё будет. Но Даша права. Пока я не распетляю с прошлым, соваться к ней нельзя. Нельзя пятнать новую жизнь моей тьмой.

— У Игоря Владленовича сейчас встреча, он не может ответить на звонок, — отвечает секретарь Барского.

— Дайте адрес вашего офиса, — выхожу из дома и забираюсь на байк.

Снег полностью сошел, и я снова могу передвигаться на мотоцикле.

Девица выполняет мою просьбу и уже через пятнадцать минут я вхожу в новострой, всего пару лет назад возведенный в центре. Я знал, что это здесь находятся офисы каких-то крутых компаний, но понятия не имел, что Барский обитает здесь же.

— Добрый день, — подхожу к администратору внизу, — где мне найти офис Барского Игоря Владленовича?

— Семнадцатый этаж, — отвечает молодая блондинка.

— Спасибо.

Оглядываясь по сторонам, подхожу к навороченному лифту. Я таких и не видел раньше. Чувствую себя здесь инородным телом, но мне все — равно.

Главное, чтобы Барский был человек слова и пошел на то, что мне нужно.

Лифт останавливается на семнадцатом этаже, я выхожу в холл.

Светлый, огромный, с прозрачными окнами.

Осмотревшись, подхожу к еще одному администратору за такой же полупрозрачной стойкой.

— Здравствуйте, мне нужен Барский Игорь Владленович.

Такая же кукла, как и на первом этаже отрывает взгляд от монитора компьютера, обводит меня взглядом, но вероятно не заметив дорогих аксессуаров, быстро теряет интерес и снова утыкается в монитор.

— Он занят. Можете записаться на встречу. Первая свободная дата через три недели, — чеканит равнодушно.

— Мне нужно сейчас.

— Многим нужно. Но здесь не проходной двор. Хотите встречи, записывайтесь.

Стиснув руки в кулаки, оглядываюсь по сторонам.

Заметив дверь с табличкой «Генеральный директор. Барский И.В», решительно направляюсь туда.

— Эй, — прилетает в спину визг, — я сказала Игорь Владленович занят.

— А я сказал, что он нужен мне сейчас, — бросаю через плечо и пару раз прикладываюсь ладонью к плотному дереву.

Не дожидаясь ответа, жму на ручку и толкаю дверь.

— Вы что себе позволяете? — возмущается блондинка, когда я уже встречаюсь взглядом с сидящим за столом Барским.

Никого кроме него в кабинете нет. В его взгляде мелькает недоумение.

— Извините, Игорь Владленович, — верещит секретарь, — я говорила, что вы заняты.

— Она говорила, — подтверждаю я, — но я не могу ждать.

Недоумение на мужском лице сменяется узнаванием. Он, слегка раздраженно выдохнув, делает девице отмашку.

— Всё в порядке, Маша.

Пыхтя и что-то ворча мне в след, девушка выходит, а я так и остаюсь стоять на месте.

Знаю, что зашел не так, как полагалось бы, поэтому пытаюсь взять себя в руки. Мне нужен его положительный ответ, а его не добиться, если вести себя, как скотина.

— Ну, проходи, раз пришел, — откидывается на спинку стула отец Илоны. — Зря что ли переполошил мне девочку?

— Извините, — подхожу к столу и сажусь на кожаный стул, стоящий напротив.

Обстановка в кабинете не уступает обстановке во всем здании. Стол, компьютер, ковер на полу и бар около стены — всё вопит о статусе и роскоши. Я пришел по адресу.

— Да ладно, ей не привыкать. Руслан, кажется, да? — склонив голову на бок, мужчина с интересом оглядывает меня.

— Да.

— Ну слушаю тебя.

— Мне нужны деньги, — выпаливаю как есть.

Барский удивленным не выглядит. Разве что заламывает одну бровь.

— Ты прям сразу с козырей.

— Уверен, у вас нет времени на то, чтобы я ходил вокруг да около.

— Так и есть, — кивает одобрительно. — Я тебя сколько не видел? Месяца три?

— Почти. Я звонил вам еще в январе. Но мне сказали, что вы уехали и с вами нет связи.

— Так и было. Я увозил Илону в горы на два месяца. Думал проведем время вместе и её попустит.

— Получилось?

Барский тянет уголок губ вверх.

— Позавчера она попала в аварию. Всё нормально, никто не пострадал, и она сама отделалась парой царапин, но сам факт. Охранники с ней не справляются. Она делает мне всё на зло. Ну да ладно, — качнув головой, возвращает внимание на меня, — сколько денег нужно?

— Много.

— Насколько много?

— Столько, что справедливо будет вышвырнуть меня отсюда пинком под зад.

Взгляд Барского меняется на еще более заинтересованный. Он усмехается и смыкает пальцы в замок.

— Заинтриговал.

— Суть в том, что я должен одному человеку. Работать не боюсь. Работаю на трех работах, чтобы вернуть долг. Но сроки поджимают, и я понимаю, что не вывезу. И чтобы отдать влезу либо в еще большую задницу, из которой уже не вылезу, или… буду должен вам.

Барский сощуривается, оглядывая меня так, будто впервые смотрит как на нечто, что ему интересно.

— А почему ты думаешь, что быть должным мне не равно оказаться в заднице?

— Выбираю из двух зол.

— Честно.

— Я в принципе, честный. Вы сказали — если понадобится помощь, обращайся. Я обращаюсь. Мне нужна помощь. Я хочу выгрести. Напишу расписку о том какую сумму готов возвращать каждый месяц. Если вас не устроит, назовите свою. Буду напрягаться сильнее.

— Знаешь, я не даю в долг тем, кого не знаю, — покрутившись на стуле, он встаёт и отходит к окну.

Я же сижу, как на пороховой бочке. Если не он, то …

— Но за то, что ты спас Илонку пойду тебе навстречу. Единственное, что потребую взамен — это работать на меня. Расписка — само собой, конечно, но когда ты будешь на виду, я буду спокойнее.

— Я готов, — отвечаю, без раздумий. — Любая работа.

— Не спеши. Работа тяжелая. Физическая. У меня несколько активных строек. Рук не хватает, а сроки, как ты говоришь, поджимают. Начало смены в семь, окончание в девять. Перерыв на обед и каждые три часа пять минут на туалет. Зарплату будешь получать помимо той суммы, которую я дам в долг. У тебя должна быть мотивация, а не просто мысль о том, что я вычитаю у тебя из зарплаты. Поэтому возвращать мне будешь самостоятельно.

— Понял.

Меня это вполне устраивает. Придется уволиться, но если одной зарплатой я перечеркну три, то это даже лучше.

Уже через два часа я еду к Тихому с увесистой пачкой денег.

— Я тебе больше ничего не должен, — кладу её перед ним.

— Хм… — интересно, — пролистывает купюры он, — здесь всё?

— Да.

— Надо же. Не ожидал, — с оттенком разочарования прячет пачку в столе, — если что, ты знаешь к кому обращаться в случае чего.

— Надеюсь, больше не пересекаться. — говорю прежде, чем развернуться, но на выходе оборачиваюсь, — И к Даше не приближайся.

Стальные глаза опасно блестят.

— Не говори мне что делать, Руслан. Не дорос еще.

— Я просто предупреждаю, — встречаю его прямой взгляд. — Она не та, кто тебе нужен.

Да, он помог мне. Но его помощь всегда слишком дорого стоит. И не дай Бог ему сунуться к Дашке.

— Не жужжи, Шмель. А то ведь прихлопну, — выдает с угрозой. — Вали отсюда.

А вечером недалеко от дома меня поджидают трое с битами и в масках. Я знаю их. Каждого поименно. И когда они втроем валят меня на землю, с душой отбивая мне почки, просто прикрываю голову, надеясь только на то, чтобы не проломили череп.

Всё, что чувствую — боль… сплошная, тягучая, пульсирующая. Кажется, она охватывает каждую клетку, заполняет собой до краёв. Вытекает с кровью изо рта, когда сплевываю ее на землю.

От души отыгравшись, пацаны выпрямляются и уходят, бросив в тишине:

— Не жужжи, Шмель.