Глава 57

— Принимаю работу.

Хлопнув меня по плечу, Барский ещё раз обводит взглядом объект. Только что он прошёлся по периметру, проверил качество и остался доволен.

Мы с мужиками переглядываемся.

Они вымотанные, да и у меня батарейка на нуле. Но руководство поставило задачу закончить на неделю раньше — пришлось впрячься по полной.

— Молодцы, справились, — Игорь Владленович складывает руки в замок и поднимает их над головой. — Три дня берите на отдых. Потом — с новыми силами на следующий объект. И учтите: за досрочное выполнение будет премия. Я своё слово держу.

Мужики уходят, мы жмем с ними руки.

За несколько месяцев работы родными конечно, не стали, но неплохо притерлись. Почти все они исполнительные и ответственные. Были двое, кто лажал и отлынивал от работы. Но их Барский уволил почти сразу.

Босс просит меня остаться, а сам отходит на пару слов с бригадиром.

Я пока собираю свои вещи в спортивную сумку. Тарелка с ложкой, чашка, сменная одежда.

— Ну что, давай подвезу тебя в город, — предлагает он, вернувшись.

— Не откажусь.

Мы садимся в его автомобиль. Мерседес премиум класса, на кожаном салоне. Я уже пару раз ездил на нем, и каждый раз, когда оказываюсь внутри, не могу не захлебываться от восторга.

Желание сесть за руль такого же горит сигнальной лампочкой.

И нет, не похожего, или более дешевого варианта, а именно такого же. Чтобы Даша с сыном сидели на заднем сидении, в комфорте и тепле.

Чтобы мы с ней встречались взглядами в зеркале, и она мне улыбалась. Как улыбалась раньше. Открыто, доверчиво, ослепляла своими ямочками и вызывала тахикардию.

Сейчас у нее проскакивает иногда такая улыбка, но она ее тут же прячет.

— Ну, как дела твои, Руслан? — Барский включает радио и подкуривает сигарету. — Будешь?

— Нет, я бросил.

— Похвально. А что так?

— Ребенок скоро у меня будет. Точнее у … девушки моей.

— Помню я, помню. Илонка говорила.

Мы несколько раз пересекались с его дочерью. Она приезжала сюда на объект, типа проконтролировать, на деле же думаю, ей просто было скучно.

Пыталась завлечь меня вниманием, поэтому я и сказал ей, что у нас с Дашей будет ребенок. Тут ее и отрезало, к моему счастью.

— Какой срок уже?

— Двадцать две недели.

— Не маленький. А как учеба твоя? Справляться будешь?

— Да никак. Продлю академ, а дальше посмотрим. Если за это время не подкоплю, чтобы можно было и учиться и жить нормально, то или брошу или переведусь на заочку.

— Хм. Дела… — пальцы постукивают по рулю, — но время еще есть. Там думаю, решишь. Сейчас я хотел поговорить с тобой о следующем объекте. Думаю, поставить тебя бригадиром. Потянешь?

Ого. Не ожидал.

— Конечно, потяну, — соглашаюсь, не раздумывая.

— Я знал, что ты так ответишь, — смеется босс, — но ты же помнишь, что это и деньги другие и ответственность тоже.

Еще бы не помнить. Я помогал Степановичу здесь с бригадой, пока рука была сломана. Видел что к чему. Один раз он недосчитал стройматериалы у поставщика, так потом выкладывал из своего кармана. Минусов много, но и плюсов не меньше. Опыт, зарплата. От этого я отказаться не могу.

— Конечно. Вы меня уже тоже знаете. Я не подведу.

— Знаю, — серьезно кивает он, — поэтому и предложил именно тебе. Нравятся мне амбициозные ребята. Я сам таким был. Из грязи в князи, через жопу и огонь с водой. Помню, как это.

Барский подкидывает меня до дома, мы прощаемся.

Я поднимаюсь в квартиру. Дашу должны завтра выписать и надо к этому подготовиться.

Доклеить обои, привести в порядок кухню, убрать и приготовить что-то из еды. Она любит окрошку, думаю на ней и остановлюсь. Только колбасу нужно метнуться купить и еще чего по мелочи.

До самого вечера кручусь на кухне с обоями. Те дни не было сил за них взяться. Приходил домой и вырубался. Сейчас же, мысль о том, что мне предложили какое — никакое повышение включает внутренний двигатель. Отдавать долг мне Барскому еще около полугода. Плюс отсчитывать банку, потому что на съем квартиры с моей зарплаты не хватило бы. Сейчас у меня остаются гроши, но после повышения зарплаты станет легче.

Благо, хоть у отца все устаканилось и теперь с лекарствами для мамы он справляется сам. И не только с лекарствами. С тех пор, как мама заболела он не брал ни капли в рот. С мамой носится, как с хрустальной. Себя винит в том, что случилось. Это видно по его глазам. Там тоска, вина и желание все исправить.

В моих, наверное, тоже самое.

Хочется стереть все то, что произошло, но это же блядь невозможно. Поэтому приходится писать по тому, что уже написано.

Справляюсь с кухней, когда на улице уже темно.

После душа одеваюсь, чтобы успеть попасть в магазин до закрытия. Спускаюсь по ступеням, толкаю дверь… и сталкиваюсь у входа в подъезд с отцом Даши.

Я его не сразу узнаю. Сначала даже собираюсь пройти мимо, как он меня тормозит.

— Руслан.

А вот голос у него не поменялся. Такой же требовательный и давящий.

Оборачиваюсь.

Встречи с ним еще ни разу не заканчивались на нормальной ноте, поэтому уже заранее знаю, чего примерно ждать.

— Добрый вечер, — говорю ровно.

— Ты спешишь? Поговорить нужно.

— Спешу.

Его губы недовольно кривятся. Впрочем, как и всегда.

— Пару минут выдели, будь добр.

Он отходит, и я, кинув взгляд на наручные часы, подхожу к нему.

— Значит так, послушай меня, — припечатывает твердо, — я дам вам денег. Но это только между нами с тобой. Дарье ни слова. Живите. Тратьте. Но так, чтобы она не работала поломойкой или еще кем бы то ни было, ясно? — достает из кармана внушительную пачку, скрученную резинкой, — И если я узнаю, что ты потратил их на свои «хотелки» — выплевывает желчно, — я тебя урою, понял меня? Это деньги для моей дочери.

Мда. Ничего не меняется. Некоторым, наверное, нужно начать жизнь сначала, чтобы понять ее принципы и мораль.

— Не нужно, — засовываю руки в карманы и отступаю на шаг, — оставьте себе. Дашу я обеспечу.

— Я вижу, как ты ее обеспечиваешь. Что в больницу загремела. Бери давай, не корчи из себя невесть кого.

— Корчите из себя вы, дядь Вить. Работать Даша не будет, теперь это под моим контролем. На питание нам хватает, на жизнь тоже, не переживайте. А если хотите помочь дочери, то помогайте ей напрямую. Не через меня. Потому что денег я ваших не возьму. Мы с вами всегда были слишком разными.

Разворачиваюсь и ухожу. Если он хочет помочь Даше, и она его простит, то пожалуйста. Но решать это через меня не нужно.

Больше меня не цепляет ни его брезгливый взгляд, ни снисхождение в каждом слове. Раньше я считал себя ничтожеством. Бедным, без гроша в кармане. Зависящем от обстоятельств. Теперь же все изменилось. И пусть на ногах я стою еще не твердо, но уже гораздо увереннее, чем раньше.

Дашу из больницы я забираю сам.

— И больше сюда не возвращайся, — наставляет ее картинно строго врач, вручая справку о выписке, — по крайней мере до родов.

— Ладно, — Даша улыбается ей вежливо, и поворачивается ко мне.

Лицо немного округлилось, щеки розовые, глаза сверкают.

У меня внутри все в узел сворачивается от этого блеска. Давно я его не видел.

— Поехали, — беру в одну руку ее сумку, а другой обхватываю теплые пальцы.

Даша не сопротивляется. Топает следом за мной, ничего не говоря. Чувствую, как осторожно сжимает мою руку в ответ, и стискиваю крепче.

Не выпущу больше.

Помогаю ей сесть в такси, и сам сажусь рядом.

Опять беру ее пальцы в свои. Знаю, что, наверное, тороплю события и наглею, но хочу, чтобы она снова ко мне привыкла. Чтобы тянулась сама, как раньше. Губы подставляла для поцелуев, в глаза заглядывала доверчиво и искренне. Хочу вернуть МОЮ Дашу.

— Тебе прописали какие-то лекарства? — спрашиваю, пока она задумчиво смотрит на наши руки.

— Нет, — мотает головой, переводя взгляд на меня.

Красивая, что в груди спирает. Светлые волосы распущены, на носу проступили веснушки. Я рассматриваю ее, как будто не видел вчера или позавчера.

Опускаю взгляд на губы и едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать.

Даша вероятно, считывает с меня это желание, потому что смыкает их, а потом прикусывает нижнюю.

— Мне нужно будет встретиться со Славой, — одной фразой возвращает меня в реальность.

Я уже и забыл о Белозерове. Знаю от Аси сколько гадостей он наговорил Даше, поэтому не сразу понимаю зачем ей эта встреча.

— Для чего?

— Он должен мне денег. Мама просила тетю Женю передать мне сумму, она попросила его, а он этого не сделал. Мы поссорились с ним до этого. Он обиделся, ушел. И, наверное, поэтому не передал.

Хм.

— Это не повод присваивать себе чужое.

— Я тоже так подумала. В общем, тетя Женя пообещала разобраться. Я думаю позвонить ему.

— Давай я позвоню.

— Не надо, — мотает головой, но потом добавляет, — если хочешь, мы можем встретиться с ним вместе. Только на днях. Я сегодня просто хочу домой.

Такой вариант меня устраивает. Оставлять Дашу с ним наедине не вариант.

Мы приезжаем, входим в квартиру.

Я ставлю ее сумку на пол.

— Ты закончил ремонт?

— Да. Пойдем посмотришь.

Разувшись, Даша заходит на кухню, осматривает стены, а потом натыкается на стоящий на столе букет из семи роз.

Да, денег у меня пиздец как мало, но мне хотелось ее порадовать. Пусть и скромным букетом.

Подходит к цветам, осторожно трогает бутоны и втягивает в себя аромат.

— Мои любимые, — шепчет тихо, но я слышу, что улыбается.

Подхожу сзади и позволяю себе еще одну вольность. Кладу руки ей на талию, а носом зарываюсь в волнистые волосы.

Даша замирает, а я не могу отпустить. В ней всё моё.

Моё, которое я чуть не потерял навсегда.

Жадно веду носом по мягким волосам, вдыхаю ее запах, пропитанный больницей, но мне все равно. Потому что это Даша. А как и чем она пахнет не имеет значения.

Обвиваю ее ставшую шире талию и осторожно кладу руки на округлившийся живот.

Ощущения новые, выносящие сознание. Кровь в венах вскипает и с восторгом несется к сердцу.

— Я бы хотел остаться, Даш, — произношу напряженно.

Ремонт закончен, а она так и не ответила.

Сердце грохочет, нервные окончания подтягиваются к коже в ожидании вердикта.

Не гони меня, родная.

— Оставайся, — тихий шепот разрывает моё накалившееся сознание.

Не замечаю, как стискиваю ее крепче и вжимаюсь губами в висок. Сердце совершает кувырок.

— Цветы — это подкуп? — оборачивается, укладывая меня на лопатки тем, что в глазах шутливые сполохи.

Их мало, но для меня даже это количество ценно. Хочется собрать все и посадить в коробку, чтобы не исчезли.

— Цветы — это подарок. Подкуп — окрошка.

— Это не честно. Ты знаешь мои слабые места.

— Ты мои тоже.

От того, что мы маломальски шутим комната кажется светлее и ярче.

Даша тоже вероятно это ощущает, потому что немного смущается.

— Я пойду приму душ. Хочу смыть с себя все, что связано с больницей.

Нехотя разжимаю руки.

Она отходит, а потом оборачивается.

— Спасибо, — награждает меня таким теплым взглядом, что корка льда, под которой всегда находилась часть моих спрятанных эмоций трескается.

Только Даша была в состоянии дотянуться до них. Всегда только она.