Глава 5 Я принимаю решение
Смогу ли я выжить…
Арина
Я лежу в темноте, не в состоянии сомкнуть глаз уже несколько часов подряд. Рассматриваю стену, блуждаю взглядом по потолку.
Все ищу ответ на один единственный вопрос, как мне теперь выживать, и никак его не нахожу.
Обратно в отель, после нашего мимолетного общения с Гордеем, я возвращалась в полном одиночестве с нервами, расшатанными до предела.
И все никак не могла понять, зачем… зачем он меня подхватил? Разбередив тем самым открытые раны, и без того кровоточащие так, что сильнее кажется, невозможно. Для чего? Если уж падать, так окончательно. Без единой надежды на возврат, потому что надежда делает тебя слабее. А теперь…
Теперь моя кожа в тех местах, к которым совсем недавно прикасались его пальцы, горит нестерпимо сильнейшими болезненными ожогами. Хотя, конечно же, основной пожар концентрируется сейчас в районе сердца, солнечного сплетения и живота.
И воспоминания снова накатывают. Накрывают, режут по живому, задавливают. Впору на стену лезть от разрывающей душу безысходности.
Взгляд зацепляется за кусочек звездного неба за окном и не в силах и дальше выдерживать эту пытку, я поднимаюсь с кровати, накидываю легкий халатик и решительно выскальзываю из номера.
Спускаюсь на один лестничный пролет, чтобы подышать морским воздухом с просторного, но вместе с тем уютного общего балкона. Там и холодильник с напитками стоит, и очень удобные плетеные кресла с диванами. С тех пор, как мы поселились в этом отеле, я часто сюда прихожу. Каждый раз, когда становится особенно невмоготу.
Надеюсь, что все уже разошлись по номерам и я смогу посидеть немного в тихом, спокойном одиночестве.
Пересекаю холл, ступаю на балкон и едва убеждаюсь, что он пуст, вздыхаю от огромного облегчения.
Народу сегодня прибавилось, и, признаться, я боялась, что это место облюбовала какая-нибудь из самых отвязных парочек. Те же Оксанка и Рада до сих пор где-то пропадают и, соответственно, не улеглись поэтому спать. До сих пор не вернулись с вечеринки, которую лично я покинула, едва возвратилась с прогулки.
Где-то вдалеке все же слышатся неясные разговоры и негромкий переливчатый женский смех, но здесь все спокойно и никого. Я решаю, что это хороший для меня знак.
Свет не включаю. Наливаю стакан воды и устраиваюсь в одном из кресел, стоящих подальше от входа. Пью неспешно, стараюсь выкинуть из головы все мысли, что не касаются предстоящей работы.
Марта Сергеевна права, слишком много труда я вложила, чтобы добиться того, что у меня сейчас есть. Я не могу взять, и на эмоциях все это бросить.
Эмоции — плохой советчик при устройстве карьеры, каждый раз повторяет она.
Да и куда я денусь без этой работы? Каждый месяц я выплачиваю аренду за квартиру, а если лишусь своего дохода… Общежитие мне не предоставят, потому что я перевелась на заочный и появляюсь в университете только на сдачу сессий. А домой…
Пока что путь туда мне, к сожалению, закрыт.
Когда Виола забрала меня с собственной свадьбы, все рвали и метали.
Обрывали телефон все. Тетя, мама, мама Володи. Даже безучастный ко всему папа позвонил со словами, что если я надумала идти против семьи, то и на их помощь тоже могу не рассчитывать.
Но сестра их всех отфутболила, сказав, чтобы не приставали и не давили.
Я объяснила ей, что согласилась выйти за Володю во многом как-раз и из-за тети, и теперь, если снова сбегу, ей может стать хуже.
— Придется ей это пережить, — отрезала на это сестра, все еще злясь, что я обещала ей не делать глупостей, а сама совершила.
— Но… если ей станет хуже… Если она умрет? — высказала я самый большой свой страх на тот момент, не считая, конечно, не менее сильного и изнуряющего страха за Гордея.
— Я, конечно, очень хорошо отношусь к тете Гале. Она всегда много помогала нам, и заботилась, и приютила тебя у себя, — парировала сестра. — Но, Арин… Если ей так хочется умереть по такому незначительному поводу, это ее выбор.
В этот момент как раз зазвонил телефон, и Виола приняла вызов вместо меня.
— Да, теть Галь, — произнесла в трубку деловитым тоном. — Как самочувствие? Плохо? На грани? Хмм… Что ж, обещаю вам в случае вашей смерти позаботиться о близнецах. В силу своих возможностей, конечно. Но, слава богу, у нас останется еще дядя Леша и в детский дом их не заберут. Уже огромный плюс…
— Что вы говорите? Нет, Арина не вернется к вам. Нет… Умирайте, если вам так хочется, да. Если у вас нет забот поинтереснее и если вам охота оставить детей на муже. Что вы говорите? Вас что-то плохо слышно.
Видимо тетя повышает голос, потому что последние фразы долетели до меня вполне отчетливо.
— Ты всегда была неблагодарной засранкой! — выкрикнула она и на этом Виола взяла и отключилась от разговора.
— Ви! — воскликнула я, но сестра недолго думая перевела мой телефон в режим полета.
— Все, Арин, эта проблема решена. Уверена, уже к вечеру наша тетя Галя выпишется домой. Вот можем даже поспорить, если хочешь.
— Думаешь, что она…, - я не сразу решаюсь произнести вслух, — подстроила все?
— Даже если и нет, неважно. Ты не обязана спать с Володей, если не любишь его в угоду кому бы то ни было. А теперь что касается полиции. Ты что, не знала с кем встречаешься?
Я молчу, не в силах определиться с ответом так сразу. Но Виола и не ждала.
— Гордей ведь брат Демьяна, — произнесла она тоном, каким объясняла мне непонятные темы по школьным предметам, когда мы учились в школе.
— Очень необычно, конечно, что они… что мы… попали так с тобой. На братьев… Но сейчас не в этом суть. В общем, у них знаешь, какие связи? Да твоего Гордея даже на допрос не вызовут, не то, что дело откроют. Решат там между собой, да еще Володе твоему накостыляют, если только к ним сунется. Удобно, конечно, что и говорить. Так что за это ты вот точно могла абсолютно не волноваться. Кто Гордей и кто твой Володька.
— Он не мой, — выпалила я, вспоминая, сколько бессонных ночей провела в волнениях на эту тему и какой глупой в итоге оказалась.
— Пока твой, раз уж замуж за него выскочила, но я обещаю, разведут вас быстро и без проблем.
***
Так и получилось, как она сказала. Тетя покинула больницу в тот же вечер, из чего я еще больше укрепилась в мысли, что это был срежиссированный для меня спектакль.
Вообще, у меня словно глаза открылись на все.
Я вдруг поняла, какой наивной дурой была все это время и как бездарно и глупо проворонила свою любовь.
Перед отлетом я рискнула позвонить Гордею, но его телефон оказался вне зоны доступа.
Я поехала к нему на квартиру, где безрезультатно простояла под дверью чуть не целый час.
Больше я не знала, где его искать и, в общем, в тот момент никто не знал, где Гордей, даже его брат.
— Наверное, у девки какой-нибудь зависает, — предположил Демьян на вопрос Виолы, и я решила, что, должно быть, так оно и есть.
К тому же что я ему скажу, раз официально я теперь замужем?
В общем я улетела и углубилась в работу, и вот теперь… сижу здесь и трясусь вся только от мысли, что Гордей, мой Гордей, которого я все еще так люблю, приехал и сейчас здесь, находится максимально близко от меня.
— О, а теперь мне. Гордей, еще глоточек, пожалуйста! Кайф, кайф. А поцеловать? Ой… Ох-ха-ха. А обнять? Оооо, ммм… Подожди… ах… стой, стой… Идем сюда, здесь сейчас сто процентов никого нет и нам никто не помешает. Мммм, ах… Сюда, ой, хочу тебя, ах, да-да, сюда, сюда…
Мысли вмиг разлетаются, и не успеваю я собрать их воедино, как на балконе появляются, точнее сказать, вваливаются, слегка пошатываясь из стороны в сторону, веселые и плотно прижимающиеся друг к другу… они…
Гордей и моя соседка по комнате Рада.
Обнимаются, трутся друг о друга.
Гордей утыкается лицом в ее волосы, Рада вцепилась в его плечи и то и дело довольно, счастливо хихикает. А еще стонет, когда он ее целует. Целует глубоко, с языком.
Я замираю без единого движения и смотрю на них во все глаза.
Он… в одной руке у него бутылка с явно чем-то алкогольным, второй…
Он что-то говорит ей на ухо, Рада смеется, слегка отклоняясь в сторону, а он… Свободной рукой он одним рывком притягивает ее к себе. Она же вцепляется в него, обнимает его за шею, виснет на нем.
И тут же он склоняется над ее лицом, а она… она тоже тянется к нему, и они… они… они начинают снова жарко и страстно целоваться.
— Ах-ох, — снова стонет Рада, едва Гордей отрывается от нее, а я…
Прежняя Арина с большой долей вероятности свалилась бы без чувств. И обязательно подскочила с места и сбежала, сбежала как можно быстрее. Но я… новая я… более спокойная и рассудительная.
Я смотрю на них и даже дышу внешне ровно, хоть и дается это мне с адским, нереально огромным трудом.
— Давай, давай здесь, — строчит Рада и вдруг стягивает с себя футболку, оставаясь в одном лишь бюстгальтере. Тут же тянется к его джинсам, и начинает ловко их расстегивать.
— Привет, — громко говорю я, а когда парочка отрывается друг от друга и поворачивает головы ко мне, широко им улыбаюсь.
— Арин, ты не спишь еще? — восклицает Рада, впрочем, не сильно смутившись моим появлением.
Гордей смотрит привычно равнодушно, кажется, едва фокусируясь.
Не знаю точно, в какой он степени опьянения, понимаю только, что в довольно сильной.
— Извините, что помешала, но я тут сидела до того, как вы пришли, — продолжаю говорить я.
— Арин, солнц, нам бы, э… ты еще долго здесь? — немного нервно спрашивает Рада.
Конечно, ей же пришлось убрать руку с ширинки Гордея.
— Не волнуйся, уже ухожу, — говорю я и живо поднимаюсь с места. Но отчего-то не спешу следовать своим словам и оставить их одних. Ноги словно прирастают к полу и не дают мне сделать ни одного, просто ни единого шага.
Гордей между тем отпускает Раду и проводит рукой по волосам. Находит ближайший стул и тяжело плюхается на него.
Облокачивается на спинку, расставляет широко ноги, вскидывает голову и неотрывно пялится на меня. Не отводит взгляда, даже когда делает очередной большой глоток. И снова смотрит и прожигает.
Забирается под кожу, расплавляя все внутренности, и заставляя тело покрыться миллиардами пробирающих до озноба мурашек.
— Гордееей…
Рада подходит к нему, наклоняется со спины и обвивает его за шею. Склоняется и начинает тереться об него, а потом прикусывает его ухо.
Он выныривает из-под ее рук, и снова облокачивается на спинку.
— Гордей, ты чего? Аринка уже уходит.
И Рада показывает мне глазами, чтобы я сматывалась поскорее.
Я и сама собиралась, просто… решимости не хватало. А тут…
— Не буду вам мешать, приятного вечера, — говорю я.
Рада начинает легонько массировать Гордею плечи.
Он не отталкивает ее, позволяет, но при этом продолжает прожигать на мне дыру.
Я разворачиваюсь, и пулей вылетаю с балкона.
Несусь в свою комнату, а там достаю из рюкзака снотворное и принимаю сразу три таблетки.
Не думать, не вспоминать, не сорваться…
***
— Нет, Оксан, я не пойду с вами, мы же теперь с Гордеем. Весь день я планирую провести только с ним. Уже договорились поездить по окрестностям, поужинать в пляжном ресторанчике, и завершить вечер, ну… ты понимаешь…
Эти слова оказываются первыми из тех, что я слышу, едва продираюсь в реальность из вязкого и тягуче вялого дурмана сонливости.
— Значит, у вас все серьезно?
Доносится до ушей теперь Оксанкин голос и в ее тоне я улавливаю нотки недовольства и ревности.
— Я сделаю для этого все! — уверенно отвечает ей Рада.
— И что, в постели он действительно такой классный, как о нем говорят?
— Ну… мы пока не переспали, но думаю да, я просто уверена в этом!
— А я решила, что вы уже, — говорит Оксана.
— Собирались, почти вот-вот уже, но… на балконе оказалось слишком многолюдно.
Рада хмурится и с недовольством косится на меня. Я едва успеваю прикрыть глаза и сделать вид, что все еще сплю, чтобы дальше послушать разговор.
— А потом… В общем, Гордей начал напиваться, поэтому…, - осекается Рада.
Поводит плечами, хмурится.
— Но все к этому идет. Сегодня так уж точно, — заканчивает более оптимистично.
— Ах-ха, ну, не раскатывай особо губу. Все знают, что он ни с кем не спит дважды. Так что завтра он тебя бортанет.
— А вот посмотрим, бортанет или нет.
Я решаю, что пора сбросить сонливость и попытаться окончательно проснуться. Открываю глаза и поднимаюсь с кровати.
— О, проснулась, — комментирует мои попытки Рада.
— Ну ты и заспалась, подруга, — вторит ей Оксана. — Времени уже третий час. На обед идти пора. Ты как?
— Э… нет, девчонки, я не голодна.
А у самой в голове только и вертится, что разговор Оксаны с Радой. Не переспали пока, но сегодня переспят.
Сегодня переспят, сегодня они переспят. Уже распланировали все.
А я всей душой желаю, чтобы это ни в коем случае не произошло.
— Я…, пожалуй, передумала и пойду на обед, — резко меняю свое решение.
Потому что… раз ему все равно, как и с кем… значит он толком не влюблен ни в кого… И тогда… это означает… Возможно, что у нас с ним все же появится… Новый, еще один… Призрачный и нереально зыбкий, хотя бы какой-никакой… Пусть даже малюсенький, но все же настоящий, реальный шанс…