Глава 57 Это лучшее…

Из того, что могло с нами произойти, и о чем я мог бы когда-нибудь мечтать…

Гордей

Я так долго ждал этого дня, и сейчас от нереальности происходящего у меня просто захватывает дух.

От эмоций. От того охренительного чувства важности, что накрывает, когда стоим с Бельчонком на вершине красивейшего живописного плато, и обмениваемся клятвами в вечной и нерушимой любви.

Про себя я знаю все давно, о чем не устаю повторять, а вот Аринины признания готов, мне кажется, слушать вечно. Хоть каждый день такие церемонии ради этого, буквально с утра и до ночи. В любой обстановке, согласен даже при свидетелях.

Хотя, конечно, лучше бы наедине.

Потому что накрывает так, что тянет сразу же наброситься и зацеловать ее всю до одури.

Сдерживаюсь, как получается, а получается, прямо скажем, не очень.

Собрав все силы занижаю градус вожделения, и ограничиваюсь тем, что обнимаю, то и дело зарываюсь в волосы или шепчу на ушко, какая она сегодня невероятная, любимая красавица, и как я сильно, просто непередаваемо ее люблю.

Как безмерно счастлив от того, что она, наконец, моя законная жена, что все "прилично" по ее меркам. Как же я рад, что она не станет больше заморачиваться или расстраиваться на эту тему.

Одеваю колечко на ее тонкий пальчик, жду, пока отзеркалит, а потом целую уже в губы. Еле отрываюсь, в конце концов, едва вспомнив о гостях. Но все равно не в состоянии до конца выпустить из рук.

— Гордей, я так люблю тебя, так люблю, — признается моя Бельчонок, а потом чуть тише…

— Может быть, уже, Гордей…

И ее щеки сейчас же покрываются румянцем.

— Я точно не знаю, еще рано говорить, но, когда вернемся нам необходимо будет купить тест. Я… говорю, как ты и просил.

Она частит, а у меня сердце останавливается, когда догоняю, о чем она…

Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни произнести хоть слово, ни шевельнуться, или двинуться с места.

Я и правда просил, зная ее импульсивность и склонность слушать других, хоть она почти от нее избавилась. И все же, в этом вопросе я не могу рисковать.

Вытянул из нее обещание, что, если возникнет только подозрение на беременность, сразу говорить мне и не скрывать. Чтобы никаких мыслей об аборте или чем-то подобном. Чтобы сразу убедить, что надо рожать, а я поддержу во всем, ни за что их не оставлю.

— Здорово, если подозрение подтвердится, правда? Или… нет?

Ты шутишь?

— Не просто здорово, Арин, это будет охуительно как здорово. Круто, долгожданно, — выпаливаю я, кое-как отмерев, сразу на одном дыхании, чтобы даже не сомневалась.

— Что за мысли?

А потом подхватываю Аринку под попу, и начинаю кружить, уткнувшись носом в лиф ее платья.

Обнимать, сжимать и разрываться, не знаю от чего… от счастья, от восторга. От осознания, что надолго, что не просто так.

Я покорен своим племяшкой, и только сегодня утром думал над тем, что хочу такого же. Маленького дерзкого, и жуть, какого любопытного непоседу. Ну, или девочку. Красавицу, похожую на моего нежного Бельчонка, это даже лучше. Неважно, в общем, главное, что от нее. Что это будет наш с ней малыш.

— Я охренеть как хочу его, Арин. Или ее. Нашего с тобой малыша, — произношу вмиг охрипшим голосом.

Я задыхаюсь.

Я мог бы вечно носить ее на руках.

Такая новость.

Но Арина очень сильно просит поставить, и я возвращаю ее на землю. Тесно прижимаюсь, и упираюсь лбом в ее, разгоряченный.

— Я очень рад, если тест окажется положительным, Арин. Не представляешь, как, — убеждаю своего Бельчонка. — Потому что это будет означать, что мы с тобой станем еще ближе. Навсегда. Дети ведь соединяют навсегда, правда? Что бы ни случилось, ты и я, мы оба будем рядом с ним или с ней. А значит и рядом друг с другом.

В глазах Бельчонка блестят слезы, скатываются по щекам, и я стираю их быстрыми порывистыми поцелуями.

— Ну, что ты, что, родная? Поверь, я никогда не оставлю вас, я буду рядом, и мы справимся со всем.

— Это от радости, Гордей, от радости… Я… знала, но отчего-то все равно волновалась. Дурочка какая… Я так люблю тебя, Гордей, так люблю…

— Любимая.

Я обнимаю крепче, успокаиваю, каждым движением передавая ей всю свою нежность и любовь.

***

— Эй, вы здесь, вообще-то, не одни, — раздается позади меня как всегда чуть насмешливый бесячий голос брата.

Мне сейчас же хочется развернуться и его прибить, хотя умом я понимаю, он вообще-то прав. Наши объятия с Бельчонком… положа руку на сердце, сложно назвать в полной мере приличествующими случаю. А потому я отступаю слегка, и снова улыбаюсь Аринке.

— Сегодня празднуем, а завтра едем за тестом, как тебе? — с улыбкой предлагаю я.

— Давай.

— Но алкоголь я тебе пить не разрешу.

— Я и не планировала, — смеется Аринка, немного приходя в себя, — но хорошо, если ты дополнительно проконтролируешь. Вдруг я забудусь.

Проконтролирую. Не сомневайся, все проконтролирую.

Слезы на ее особенно красивом сегодня, потому что без косметики, личике высыхаю также быстро, как и появились. На губах сияет озорная задорная улыбка.

***

— Наконец, — выдыхает Демьян, когда мы все же отлепляемся друг от друга. — Я уже готов подарить Ви новую тачку, или что там она захочет, за то, что избавила нас с ней от всей этой кутерьмы.

— Ты просто завидуешь, — парирую я, наблюдая за тем, как Аринка фотографируется с сестрой, племянником и подружками.

— Это жесть.

— Это романтично, — не соглашаюсь я.

— Ни хрена. О чем можно было так долго говорить? Такое ощущение, что вы клялись любить друг друга не только здесь, но и, блин, в загробном мире, если он, конечно, существует.

— Что-то вроде того. Арина сказала, что, возможно, у нас с ней будет ребенок, — делюсь с братом самым важным.

Демьян на минуту замирает. Хмурится.

— Что, правда? — недоверчиво выдает он после паузы.

— Не знаем пока, но может быть.

— Что ж, тогда…

Брат выдерживает эффектную паузу.

— Поздравляю, — хмыкает, наконец.

Морщинки на его лбу разглаживаются, а губы расплываются в улыбке.

— Пока это не точно, но…

— Не сейчас, так через месяц, если уж решились, — отмахивается он. — И поверь мне на слово, твоя жизнь больше никогда не будет… ммм… скучной.

— Да уж верю, кому знать, как не тебе, — со смешком произношу я, и хлопаю брата по плечу.

Арина и Ви с Игорьком подходят к нам.

Демьян нагибается, и подхватывает сына на руки.

Арина улыбается мне, я отражаю улыбку ей.

— Похоже, вам сейчас не до гостей, — смеется Ви, и я абсолютно с ней согласен.

Она всегда видит чуть больше, чем лежит на поверхности, а потому и сейчас попадает в точку.

Я способен думать лишь о том, что Бельчонок теперь официально Горская, и что внутри нее, возможно, развивается малыш.

***

— Если я окажусь беременной, то буду разборчивой в питании, так и знай, — поддевает меня Бельчонок, когда мы сидим во главе стола, едим и улыбаемся гостям.

— Будь, — с улыбкой киваю я.

— Что, если тебе это быстро надоест?

— Попробуй, и узнаешь.

— А что, если я растолстею сильно.

— Мне плевать. Поправляйся хоть до ста килограммов, — отвечаю я, и демонстративно подкладываю на ее тарелку еды.

— Нет, до ста это слишком, конечно, плохо скажется на ребенке. Но килограммов на десять-двенадцать…

— Поправляйся на сколько надо и не парься. Думаю, что как-нибудь это переживу. Если тебе захочется съесть что-то особенное, разрешаю будить меня хоть среди ночи.

— Правда?

— Ты еще не поняла? Ради вашего с малышом комфорта я готов на все.

***

Среди приглашенных, как мы и договаривались, только самые близкие, то есть Ви с Демьяном и Игорьком, плюс несколько Арининых приятельниц, пара-другая коллег, несколько моих знакомых, и, конечно, Марта Сергеевна.

Пьет шампанское и наблюдает за всеми с умным всезнающим видом.

Иногда мне кажется, что она видит людей насквозь, словно сканером просвечивает. Нас-то уж точно раскусила самая первая. Раньше, чем мы сами…

Неожиданно дверь распахивается, и на пороге вырастает несколько фигур в костюмах.

Отец? И его доверенные лица, по простому его охрана.

— Неожиданно, — тихо произносит Демьян.

— Это точно, — киваю я, и отставляю бокал в сторону.

— Если еще мать прилетит, тогда можно будет смело думать о конце света, — замечает брат.

— Не прилетит. Уже поздравила нас по видеосвязи.

— А вот я подумал, и решил лично, — громко произносит отец, и я в волнении кошусь на Бельчонка. Она замерла также, как и все остальные.

— Ну, здравствуй, Арина, — произносит отец, прямым ходом шагая к Бельчонку.

Я сейчас же встаю рядом и чуть впереди. Демьян в момент оказывается с другой стороны от нее.

Он уже остыл и больше не стремится убить Арину, но вот насчет намерений отца…

— Здравствуйте, — кивает Бельчонок, прямо встречая сканирующий, направленный на нее взгляд.

Я в очередной раз ею горжусь, потому что не любой мужчина выдержит, не говоря о скромной девочке.

— Вы, наверное, Валерий Львович? — продолжает Бельчонок. — Рада познакомиться.

— Хм… я пока не знаю, рад или не рад, — тянет отец в своей любимой неторопливо сканирующей манере.

Я напрягаюсь чуть сильнее. Хочется… увести отсюда Арину, защитить от отца.

— Что переполошились? — недовольно морщит он высокий лоб, словно улавливая наше с братом настроение. — Знаю я все, знаю уже давно. Но…

И отец поворачивается ко мне.

— Ты уже взрослый, Гордей, также, как и твой брат, сами решаете. А что уж из всего этого выльется… Увидим. Я вообще здесь проездом, проголодался, и не против, если вы пригласите меня к столу.

Градус напряжения в момент спадает, мы с Демьяном расслабляемся.

— Проходите, пожалуйста, — говорит Арина, указывая на стол.

— Спасибо, девочка, — хмыкает отец, и правда идет к столу.

— Красивая, что тут еще сказать, — бормочет, проходя мимо меня. — И, похоже, не из-за денег или твоей смазливой внешности…

Такие моменты отец, с его богатым опытом съема эскортниц, чует за версту.

— Вот здесь я можно сяду? — спрашивает он у Марты, пока та недовольно рассматривает его из-под очков.

Отец ждет. Только что говорил, что проголодался, а тут вдруг замер и не двигается с места.

Пауза длится довольно долго. Наконец, Марта кивает, и только после этого он опускается на стул.

— Спасибо, что остался жив, думал, вы меня сейчас убьете взглядом, — шутит он, но Марта лишь поджимает губы и отворачивается.

— Кстати, — восклицает отец, и щелкает пальцами, — про свадебный подарок чуть не забыл. Вить…

Один из охранников отлепляется от двери и подходит к отцу. Тот достает из внутреннего кармана пиджака конверт, передает, и охранник подносит его к нам. Кладет на стол перед Ариной.

— Вот. Акции разных предприятий. Молодой жене. Чтобы вместе с сыном по любви была, а не по каким-то другим причинам. Ну а ты, сынок, и так знаешь, всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо, отец, — киваю я.

— Кажется, вы лучше, чем я подумала поначалу, — тихо произносит Марфина, но до меня долетает.

— Что, простите? — поворачивается к ней отец.

— Ничего, вам послышалось, — отвечает та и отворачивается.

— Гордей, — тихонько зовет меня Арина, и я отвлекаюсь.

— Да?

— Я… мне неудобно, я не хочу брать…

— От свадебных подарков не отказываются, девочка! — резко выбрасывает отец, и бедная Аринка чуть не подскакивает на месте.

— Извините, — бормочет она, но отец лишь махает рукой.

— Ладно, проехали. Еще раз доказывает, что я не ошибся.

— А со слухом-то у вас, оказывается, все в порядке, — со смешком произносит Марта, и отец недовольно на нее косится.

Ничего не отвечает, но, кажется, задет, что случается не так часто.

Арина все еще нервничает, хоть и отлично держится, и чтобы немного отвлечь своего любимого Бельчонка, я приглашаю ее на танец.

— Дочка, — шепчу я ей на ушко, и смеюсь, когда Аринка непонимающе смотрит на меня.

— Что?

Сбивается с шага, но я подхватываю ее под локоть и не даю оступиться или упасть.

— Я за то, чтобы это была дочка, — поясняю я, и наблюдаю за тем, как Бельчонок в очередной раз краснеет.

— Принцесса. Такая же красивая недотрога, как и ее мама.

— Гордей, еще не точно, — осаживает Арина притворно строгим тоном.

Но я вижу, как ей приятно мое внимание и разговоры на эту тему. Мне и самому… просто кайф ловлю.

А еще где-то в глубине души, хоть тяжело признаться в этом самому себе, крутится мысль, что тогда ей не придется работать, уезжать от меня, мы не будем расставаться надолго. Она сможет посвящать все свое время мне и малышу.

Хм… наверное, точнее будет сказать, малышу и мне. Он на первом месте, но ради него я готов сместиться немного.

Задвигаю, конечно, эти мысли поглубже, я никогда не стал бы ущемлять ее в правах, но…

Но, но, но…

На секунду оставляю Бельчонка с сестрой и племяшкой.

Останавливаю одного из официантов и спрашиваю, может ли кто-то сгонять в аптеку прямо сейчас, а получив утвердительный ответ, даю задание, деньги и ожидаю.

Нервы на пределе, руки чуть не трясутся от волнения. Когда Арина замечает, признаюсь, что не в состоянии ждать до завтра. Не люблю неопределенность, хочу все и сразу.

— Ладно, — пожимает плечами она. — Признаться, мне и самой интересно. А… после знакомства с твоим отцом вообще ничего уже не страшно.

— Не волнуйся, в обиду бы не дали, — говорю я, обнимая ее за талию. — И я, и Дем, мы всегда на твоей стороне.

— Спасибо, это очень ценно.

— Мне жаль, что твои родители… так и не приняли приглашение.

— Что ж теперь… не будем о них, я уже смирилась. Лучше скажи, о чем ты разговаривал с официантом?

— Скоро узнаешь, принцесса.

***

Наверное, все гости потом сойдутся во мнении, что жених был не в себе. Но с момента, как должны привезти тесты, я и правда ничего и никого вокруг не замечаю. А когда их, наконец, доставляют и я говорю Арине, оказывается, что лучше дождаться утра.

— Так советуют, чтобы точнее, — объясняет она.

Но я не выдержу столько ждать. А потому увожу ее с нашей собственной свадьбы.

— Их много, — парирую я, — давай один сейчас, а остальные с утра?

— Я сделаю, только результат оценим вместе, боюсь одна смотреть, — соглашается Арина, и я киваю ей в ответ.

— Хорошо, — говорю я, а сам думаю, лишь бы сделала.

— Хорошо, да?

— Хорошо, — повторяю я, чувствуя, как холодеют пальцы, а по позвоночнику пробегает озноб.

— Да, хорошо, — зацикливается на слове Бельчонок, и несмело улыбается. — Что-то я волнуюсь немного, Гордей.

Да я и сам. Жесть, как сам волнуюсь.

— Не волнуйся, Арин, все хорошо, — тем не менее говорю ей.

— Да, конечно.

— Тогда иди, — поторапливаю.

Она скрывается за дверью, и следующие несколько минут тянутся для меня бесконечно долго.

Наконец, дверь открывается, и раскрасневшаяся Бельчонок выходит из туалета.

В своем свадебном платье, с зажатой в пальчиках упаковкой.

— Страшно-то как, — признается Аринка, и я снова с ней согласен.

Но все равно очень хочу знать.

Кладет упаковку с тестом на тумбу и прижимает ладони к щекам.

— Вся горю, — жалуется мне.

Я сейчас же подхожу к ней и обнимаю.

Да и я, Арин, я сам горю.

Не могу поверить, что мы с тобой совсем скоро можем стать родителями маленького чуда.

— Когда можно будет смотреть? — спрашиваю я, косясь на упаковку и не скрывая сквозящего в голосе нетерпения.

— Да… уже сейчас, наверное. Все просто. Две полоски — беременность есть, одна — значит нет.

— Тогда смотрим? — решаюсь я, и тянусь к упаковке.

Арина несмело кивает, и я притормаживаю, не уверенный, что дал ей достаточно времени.

— Смотрим, смотрим, — говорит она.

Протягивает руку, обхватывает ей мою, и ей же, направляя, решительно вынимает тест.

На котором… мать вашу… на котором четко и ясно обозначены две полоски! И никакого утра не надо, анализ показывает. Уже сейчас!

Я выдыхаю, не в силах унять сердцебиение. На меня обрушивается настолько мощный шквал эмоций… какого я не испытывал с тех пор, как вытащил Бельчонка из воды и выяснил, что она жива.

Тогда я был просто на седьмом небе, и вот сейчас снова…

Это… это… Невозможно поверить, невероятно… Но вместе с тем…

— Так круто, Арин, и так желаемо.

Последние слова я произношу вслух, а потом прижимаю трясущегося мелкой дрожью Бельчонка к себе и зарываюсь носом в ее волосы.

Арина всхлипывает, вцепляется в меня.

— Ну, что ты, что…, - бормочу я. — Это же классно и совсем не страшно, можешь у сестры спросить.

Успокаиваю, глажу по длинным, разметавшимся по плечам волосам.

— Гордей, мне так не верится…

— Мы справимся, поверь.

— Да-да, но все равно… Но я так рада, так рада… Я… мечтала так последние месяцы…

— Я тоже. Знаешь, я тоже об этом мечтал.

— Но волновалась все равно, как ты воспримешь. И… как я справлюсь.

— Справимся вместе, все будет круто Арин. Это самый лучший подарок друг другу на нашу свадьбу.

— Да-да-да, — шепчет она мне в шею, а я подцепляю ее лицо за подбородок, разворачиваю к себе, приподнимаю, и впиваюсь в любимые губы поцелуем…