Глава 18

— Да.

Я увлекаюсь настолько, что забываю про звонок.

— Нет.

Медведь отвечает резкими односложными ответами. И есть ощущение, что ему не нравится то, что он слышит.

Хочу отодвинуться, но Медведь с улыбкой качает головой. А потом хмурится.

— Отлично, только… Да понял я. Нет смысла.

Даже не пытаюсь вслушиваться. Он лучше знает, как и сколько меня защищать. Моё дело не мешаться под ногами.

А ещё не сгореть под тёмным, жарким взглядом.

— Три дня, — отвечает он кому-то.

Но нас прерывают. Пронзительный, страшный крик разносится по всему дому.

Вздрагиваю от неожиданности. Сердце бьётся как сумасшедшее.

Что там? Снова тип из клуба? Но зачем ему Вика?

А больше кричать здесь просто некому.

— Оставайся здесь, — рычит Медведь.

В полсекунды он превращается в машину для убийства: мышцы напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию, глаза опасно прищуриваются. Я пропускаю момент, когда он оказывается у лестницы.

Прислонившись плечом к стене, выглядывает в проём.

Ахнув, зажимаю рот ладонями. В его руках пистолет!

Чувствуя, как темнеет в глазах, хватаюсь за столешницу.

Крик не повторяется, и Медведь скрывается на втором этаже.

Страшно! Неужели это за мной? А если их много?

В такой обстановке моя недавняя бравада перед папой смотрится по-идиотски. Я ведь ничего не могу. Совсем. Если бы не Медведь, меня бы ещё в клубе изнасиловал этот тип, а потом…

Фантазия разыгрывается не на шутку, в желудке поднимается муть. Тошнит.

Боже, какая я всё-таки трусиха.

Стою здесь и истерю, пока Медведь там…

А что там?

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки. Медленно продвигаюсь к лестнице, останавливаюсь там, где стоял Медведь.

Со второго этажа не доносится ни звука. Криков нет, выстрелов тоже, даже разговора неслышно.

Значит, всё в порядке?

Понимая, что умру здесь от неизвестности, осторожно поднимаюсь по ступеням. Третья скрипит под моими ногами, заставляет замереть. Но спустя несколько мгновений ничего не происходит.

Заставляю себя поднять ногу и вступить на следующую. Сцепляю челюсти.

Какой смысл трястись! Лучше знать точно, в чём дело.

Так, уговаривая себя, добираюсь до площадки на втором этаже.

Тихо. Солнце играет на стенах, отражаясь в блестящих частях рамок с картинами.

В коридоре никого. Это придаёт смелости, и до спальни Вики я добираюсь быстро и гораздо более спокойная.

— Ты рехнулась?

Услышав мрачный голос Медведя, замираю. Дверь приоткрыта, но мне видна лишь часть стены и бра над кроватью.

— Прости, — едва разбираю, что там шепчет Вика. — Прости, пожалуйста. Я… это был сон. Просто сон.

Сон? Серьёзно? Она так кричала из-за дурацкого сна?

Недавний испуг мгновенно трансформируется в злость той же силы. Вздёрнув подбородок, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Ноздри раздуваются, как не у каждого разъярённого быка.

Тянусь, чтобы распахнуть дверь и высказать всё этой… Вике.

Но застываю, когда слышу следующую её фразу.

— Я люблю тебя, Миш! По-настоящему люблю. А тут ещё авария эта.

Голос Вики обрывается вместе с моим сердцем.

Растерянно мотнув головой, отступаю на шаг. Знаю, что дальнейшее точно не предназначено для моих ушей, но развернуться и уйти выше моих сил.

— И девчонка. Молодая. Красивая. Вся такая правильная, — Вика всхлипывает, слышится смешок.

У неё там истерика, что ли?

— И я. С минетами и последней попыткой удержать мужчину, которого…

— Мы это обсуждали.

Зажмуриваюсь. Слишком мягкий, ласковый голос Медведя бьёт по нервам сильнее всего остального. Он её жалеет. Возможно, всё ещё хочет. Любит?

Прикусываю губу.

Не моё дело.

Не.

Моё.

Ага. Только именно я так и остаюсь слушать чужой разговор.

— Да. Квартира, машина — твой джентльменский набор, — в её словах горечь. — Только они не согреют, не утешат и… и не… Я не могу. Прости. Всё это глупость. И я дура. И оно тебе не надо. Просто я…

— Ты беременна.

Твою. Мать.

Зажимаю рот ладонями, глаза в ужасе распахиваются. К счастью, я не издаю ни звука. А то, что творится внутри… в конце концов, кому оно интересно.

— Я… пойми, я не хотела так. А потом ты сказал, что всё кончено. И я не смогла…

Нет.

Нет, нет, нет.

Едва дыша, отшатываюсь. Вслепую шарю рукой, натыкаюсь на стену. Отступаю спиной и понимаю свою ошибку только, когда правая нога проваливается в пустоту.

В последний момент хватаюсь за перила. Меня некрасиво выкручивает.

Но какая разница, если…

Слетаю с лестницы, будто за мной гонятся все черти Ада.

Вперёд. Быстрее. Подальше от этого дома, Медведя и… всего.

Ты беременна.

Спокойные, уверенные слова. Знающий тон.

Никаких сомнений. И никаких опровержений от Вики.

Бегу. Как могу быстро.

Трава оплетается вокруг кроссовок, редкие ветки низких кустарников бьют по коленям.

Не слежу за дорогой, поэтому удара о дерево, которое возникает из ниоткуда, избегаю в последний момент. Останавливаюсь, пытаясь выровнять сорванное дыхание. И снова бегу.

Только в этот раз на моём пути не дерево, а высокий металлический забор. Резко забираю влево, бегу по периметру. И натыкаюсь на калитку.

Дёргаю за ручку.

Открыто?

Широко раскрытыми глазами смотрю на распахнутую дверь.

Даже отпускает немного.

Медведь и не закрыл? Забыл? Так торопился к Вике?

Или ко мне?

Криво улыбаюсь.

Какая теперь разница.

Всё решилось.

Больше не надо думать, переживать, мучиться и снова думать. Сравнивать, чувствовать себя последней дрянью. Предавать Марка.

И стоило-то сказать два слова.

Оглянувшись туда, где за ветвистыми деревьями угадывается крыша дома, берусь за ручку двери.

Мне надо успокоиться. Подальше от них обоих.

Да и леса я не боюсь.

И не собираюсь далеко отходить.

Просто…

Так и не придумав достойное оправдание, чувствуя, что веду себя как дура, выхожу за забор.

С силой захлопываю за собой калитку.

И бегу.