Глава 19

Мне хватает часа, чтобы набегаться. Ещё четверти, чтобы находиться.

Поэтому, когда рядом оказывается сухое поваленное дерево, я оседаю на него, вытягиваю ноги.

Выдыхаю. Плечи опускаются.

Вот какого меня потащило в лес?

Из груди вырывается нервный смешок. Подняв ладонь, тыльной стороной устало стираю со лба пыль и влагу.

Что-то внутри тянет и болит.

Да как так-то! Какое мне дело до Медведя с его любовницами и, в перспективе, детьми?

Угу. Только это я уже проходила. За сегодня раз уже сколько? Пять? Десять?

Пора бы признаться хотя бы себе. И плевать, что я всегда была правильной, хорошей девочкой с отличным аттестатом. Послушной, понимающей.

А теперь психую из-за мужчины, которого не знаю.

С силой тру ладонями лицо.

Не помогает.

Обидно до жути. Потому что вроде вот оно, всё решилось, успокоилось, объяснилось. А потом новый рывок.

До тошноты.

Или это просто я так и не поела сегодня ни разу нормально.

Подняв глаза к небу, убеждаюсь, что скоро начнёт темнеть. Блеск.

А я здесь. Сижу, ноги пружинят на мягком мху, думаю.

Были бы крылья, небо найдётся,

И кто-то научит летать.

Жизнь не раз ещё перевернётся,

Всё повторится опять.*

Припев пристаёт так, что не выкинешь.

Опираюсь на колени, подпираю подбородок кулаками.

Вот что мне надо? Из того, чего у меня нет.

Что бы я хотела сейчас?

Вернуться домой. Запереться в комнате и подумать. Для начала о том, как объяснить Марку, что я уже не рвусь за него замуж.

А почему не рвусь?

Моя принцесса. Солнечная. Сладкая.

Хриплый шёпот отдаётся вибрацией во всей мне даже сейчас. Ответ на первый вопрос тут как тут.

Почему? Да потому что я думала, что Марк — идеал мужчины. Ласковый, аккуратный, красивый, умный. Лучший. Восторг и высший пилотаж.

А оказалось, что показалось.

Что бывает по-другому. Что по сравнению с Медведем мужчина, которого, как я думала, любила, на самом деле холодный, отстранённый и не особо интересуется моими делами.

Но и Медведь же такой не единственный! Не единственный же, да?

Самое смешное, что я не могу сформулировать, что меня в нём покоряет. Наглость? Так и Марку её не занимать. Вместе с самоуверенностью и прочими недостатками.

Только Медведю понадобился один поцелуй, чтобы привлечь моё внимание. Марку — три месяца.

А, может, дело в том, что я никогда не видела настоящего мужчины? Такого, чтобы и защитил, и дрова нарубил, и мамонта принёс?

Фыркаю.

Да что я прицепилась к этим дровам. А вот насчёт мамонта ноль сомнений. Если окружающие меня мужчины могут купить Луну, то Медведь, который тоже может, просто возьмёт и принесёт. Победит врагов, преодолеет трудности и…

И, похоже, он прав. Я всё-таки принцесса. И мысли у меня такие же. Принцессные.

Мне надоедает сидеть просто так. Поднявшись, иду в сторону, как я думаю, забора. И иду правильно, раз через несколько минут натыкаюсь на красный паркетник, мордой обмотавшийся вокруг сосны.

Это она с какой скоростью здесь гоняла? На взлёт шла?

Нахмурившись, обхожу вокруг машины. Понять всё равно ничего не пойму, просто интересно. И для начала — зачем Вика разогналась по лесной так себе дороге.

Скорость была приличной уже потому, что сосна вошла примерно в первую четверть капота. Подушки сработали, естественно, все.

Понятно теперь, почему Вика явилась нам в таком состоянии. Зная, что беременна, после такой аварии…

На её месте я бы не в чужой кровати валялась, а уже была на полпути в ближайшую больницу. А там узи, кровь и прочие прелести положения.

Но это я. А она, может быть, хочет сильное плечо рядом. Мужчину, который является отцом её ребёнка.

Вздыхаю и отрываюсь от машины. Судя по всему, дом где-то рядом. Но я иду, иду, иду и почему-то никак не дохожу.

Поднимаю глаза, чтобы убедиться — солнце зашло уже наполовину, скоро стемнеет. А я здесь. Хожу кругами.

Класс. Лучше идеи, чем проветриться, я, конечно, не придумала. А теперь развлекаюсь ориентированием на местности.

Кстати, мох. Только мне мало чем поможет, я не догадалась узнать у Медведя, в какой стороне его дом. И теперь, похоже, заночую в лесу.

Фыркаю.

Мысль не пугает. Не те у нас леса, чтобы бояться волков и медведей. Тем более, лето, не замёрзну.

А если…

И я возвращаюсь к машине. Вика как-нибудь переживёт. Я тоже. Зато скоротаю ночь не на холодной земле, а в относительном уюте нового паркетника.

Машина оказывается открытой. Ожидаемо. Да и смысл запирать её на десять замков в такой глуши и с развороченным капотом.

Но рука всё равно замирает перед тем, как взяться за ручку.

Не хочу. Совсем. Как представлю, что они могли и в машине… И, вообще, её подарил Медведь своей любовнице.

Бр.

Ага. Тогда надо было быть умнее и никуда не уходить. Проветрилась? А теперь засовывайся в машину и сиди, пока не найдут. Или пока не рассветёт, чтобы не переломать ноги в опускающихся на лес сумерках.

С тяжёлым вздохом подчиняюсь умным мыслям, сажусь на переднее пассажирское. Вздрагиваю от звука, но это всего лишь мой желудок.

М-да. А где-то там моё жаркое. Сгоревшее, потому что выключить плиту перед всем этим я не додумалась.

Откинув спинку сидения, ложусь. Через панорамное окно в крыше видны первые звёзды. На них и смотрю, пока не ощущаю, как тяжелеют веки.

И резко подскакиваю от внезапного тревожного чувства.

В лесу кто-то есть. И это кто-то не скрывается: слышны шаги и треск веток, а луч фонаря скользит по окружающим деревьям. Но вот он ласково касается капота.

Напрягаюсь. Мышцы сжимаются, как для прыжка, дыхание учащается.

Я не знаю, друг это или враг. Поэтому едва слышно щёлкаю замком бардачка, шарю по нему в поисках хоть чего-нибудь.

И нахожу пилочку для ногтей и маникюрные ножницы. Лучше, чем ничего.

Опускаю сиденье максимально низко, почти параллельно полу. Замираю, сжимая в одной руке ножницы, в другой пилку.

Шаги приближаются, луч фонаря шарит уже внутри машины.

— Ну наконец-то, блин, — раздаётся насмешливое снаружи.

И это точно не Медведь.

Решаюсь. Слышу, что человек стоит совсем рядом, нас разделяет только дверь. Которою я распахиваю в полную силу.

— Твою мать! — слышу сдавленное.

Луч фонаря мечется по земле.

А я вскакиваю и бегу.

Шага полтора, пока меня не перехватывают за талию. Больно.

— Попалась, — всё ещё странно произносит мужчина.

И в свете фонаря я вижу его лицо.

__

“Были бы крылья” Merab Amzoevi