Глава 30

Темноволосый, улыбающийся — он никак не изменился с нашей последней встречи. Она была несколько дней назад.

А кажется, что прошло лет десять. Настолько другой я сейчас себя чувствую.

— Милая.

Он раскидывает руки, ждёт, что влечу в объятия. Только я не спешу. И вижу в его взгляде странный блеск.

— Алина?

Пытаюсь натянуть улыбку на лицо, и Марку её хватает. Он снова улыбается, тепло и открыто. Подходит сам, обнимает меня, укладывает мою голову себе на плечо.

— Бедная, столько потрясений на мою девочку.

Звучало бы мило, если не насмешка, которую я отчётливо слышу. Почему не замечала раньше? Дура была.

— Марк, а куда ты исчез в ту ночь из клуба?

Рука, которая поглаживает мою спину, замирает на долю секунды. Не заметить, если специально не ждать.

— Ты же сама попросила проводить Аллу.

У него очень мягкий голос. Вкрадчивый. Ласковые интонации.

А ещё мы никогда не ссорились. Не из-за чего.

— До такси, а не до дома.

— В чём ты меня обвиняешь, Алина?

Его тон приобретает родительские нотки. Будто я несмышлёный ребёнок, а он уставший от выкрутасов родитель.

Неприятное ощущение.

— Ни в чём. Я просто спросила.

Отстраняюсь и отгораживаюсь от него кроватью. По официальной версии, иду за телефоном, который остался лежать на тумбе.

— Ты просто отправила меня провожать свою перепившую подругу, — криво усмехается Марк, засовывает руки в карманы. — Впрочем, ты же никогда не замечаешь, что используешь меня как слугу.

Что?

Застываю.

Что он имеет в виду? Как слугу? Да когда я…

— Марк, я хочу пить, — передразнивает он, видимо, меня. — Это не то пирожное. Принеси мне кофе. Хочу в театр.

— Уходи, — чеканю ледяным голосом. — Я не собираюсь общаться в таком тоне.

— Правда? — насмешливо поднимает брови Марк.

А потом и правда идёт к выходу. Только не затем, чтобы уйти.

— Мужик, погуляй, а?

Выдаёт он охране. А у меня глаза шире уже просто не распахиваются.

— Не положено, — басит охранник.

— Да ладно тебе. Хочу провести время с невестой без свидетелей. Понимаешь же. Да и куда мы денемся, даже из комнаты не выйдем.

Рванувшись, кидаюсь к двери. Но Марк уже захлопывает дверь, перехватывает меня на ходу и зажимает рот ладонью.

— А вот теперь, милая, мы поговорим. Как взрослые, серьёзные люди. Окей? Ты же будешь хорошей девочкой?

Надо кричать, бежать, звать папу. А я могу только обвиснуть в его руках, ругая себя последними словами.

Вся сила и храбрость уходит на эту последнюю попытку. Поэтому я не сопротивляюсь, когда Марк усаживает меня на кровать.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на того, за кого собиралась замуж. И вижу, впервые за всё время вижу, что он слишком смазливый. Вспоминаю, как Марк насмехался надо мной в моём же присутствии. Понимаю, что наши “друзья” смеялись не над его шутками, а надо мной.

Горько. Противно.

Тошнит.

Зажав рот ладонями, не отвожу взгляда от его глаз.

— Вот и умничка.

Марк улыбается, а у меня мороз по коже от его довольной физиономии.

Я считала, что дома буду в безопасности. А кто спасёт меня от него?

— А теперь послушай меня, милая. И запоминай.

Он снимает с моих ног домашние тапки. Неожиданно сильные ладони до боли стискивают мои ступни.

Ахаю.

— Больно? Ничего, это пройдёт. Мне тоже было больно танцевать перед тобой эти два года. Строить рожу перед твоим папочкой, целовать тебя в щёчку и восхищаться всем этим цирком.

Его передёргивает. Меня тоже.

Только поводы у нас разные.

Интересно, если закричать, папа услышит? Может, и да.

А поверит?

В то, что весь из себя идеальный Марк тот ещё мудак? Вряд ли. По крайней мере, не сразу. А у меня нет времени его убеждать.

— Я бы трахнул тебя ещё в первую встречу, — усмехается он. — Но твой отец был бы против. И не стал партнёром моего.

Страшно. Вот так сидеть и понимать, что всё между нами было враньём от первого до последнего слова.

— То есть всё ради денег?

Держать себя в руках становится сложнее. Хочу отползти от Марка, но тот крепко держит мои ноги. Хуже того, он начинает массирующими движениями подниматься выше. По икрам, до колен и выше.

— Н-не надо, — прошу сипло.

И он останавливается на середине бедра. Заставляет меня проклинать тот миг, когда я переоделась в платье.

— Всё всегда ради денег. Во всём этом долбанном мире.

Он ловит мой взгляд.

— Что, папочка тебе об этом не рассказал?

— Уходи, и я никому ничего не скажу.

— А кто поверит, милая? — фыркает он. — Твоё слово против моего. Слово пропавшей на несколько дней непонятно куда девчонки и искреннего, сочувствующего жениха.

Марк мгновенно меняется.

— Владимир Владимирович, Алиша устала. Слишком много навалилось на неё перед свадьбой. Конечно, я помогу ей вернуться в норму.

Он говорит это так, что верю даже я.

— Вот видишь, ты всё понимаешь. Значит, будешь послушной девочкой.

— Б-буду.

А что ещё остаётся. Ничего колюще-режущего или хотя бы просто тяжёлого в моей комнате нет. Разве что ноут, но до него, во-первых, надо добраться. А во-вторых, не такой он и тяжёлый, чтобы вырубить Марка.

Радует одно, мне хоть и горько, страшно, обидно, но я не чувствую себя загнанной. Просто не верю, что этот придурок всерьёз может мне что-то сделать.

И, конечно, ни о какой свадьбе речи уже не идёт.

— Я всё равно расскажу папе.

— Расскажи. — Марк снова переключается на мои ноги. — Твой отец спустил на нашу свадьбу несколько миллионов. А совместный проект наших отцов встал в несколько миллиардов. Так что Владимир Владимирович, конечно, расстроится, но не откажется от такого выгодного сотрудничества.

— Я не выйду за тебя.

Никогда. Ни за что.

И вот здесь Марк улыбается почти как раньше. Широко и весело.

— Это если не забеременеешь.

— Ты совсем псих? Я девственница.

— Пока. Ты — девственница, которой полтора года ежедневно подсовывали очень дорогой гормональный препарат для тех, кто очень хочет залететь.

Меня начинает трясти. Тело бросает то в жар, то в холод.

Нет. Этого просто не может быть. Мы с Марком виделись не каждый день, он бы не смог.

— Так что хватит плюнуть в твою сторону, чтобы ты залетела.

— Ты врёшь!

Пользуясь тем, что Марк отвлёкся, пинаю его в колено. Он с матом заваливается вбок, а я резво отползаю подальше от него.

Но не успеваю. Он ловит меня за голень и с силой подтаскивает к себе.

— А вот сейчас и проверим, — отвечает со злой зверской рожей.

И именно в этот момент открывается дверь моей спальни.