Глава 31

— Конец тебе, придурок.

От звука этого голоса я замираю на мгновение, а потом начинаю дёргаться в три раза интенсивнее.

Пришёл! Несмотря ни на что нашёл и…

— Вали на хер. Иначе хуже будет.

Марк пытается строить из себя хозяина положения. Только трудно выпендриваться, пытаясь удержать меня и прижать к кровати.

А больше он не успевает ничего.

Тело Марка вдруг подлетает, а потом падает. Почти падает — Медведь коленом вдавливает лицо моего бывшего жениха в кровать так, что тот, по всей видимости, задыхается. По крайней мере, дёргается прямо как в боевиках, когда кого-то душат.

— Принцесса, — устало выдыхает Медведь, а потом качает головой.

А мне становится стыдно. Причём не за задранный подол и бельё наружу, а за очередной побег.

— Я случайно.

Пискнув, переползаю на край кровати. Туда, где Марк практически не двигается.

— Снова? — насмешливо поднимает бровь Медведь.

А потом становится мрачным и серьёзным.

— Этот мудак что-то сделал?

Взгляд Медведя скользит по моим рукам и ногам, переключается на шею, грудь. Внимательно осматривает лицо.

— Нет. Не успел.

Только накачал меня таблетками.

От одного понимания всей грязной схемы начинает мутить.

Неужели отец знал? Да нет. Не может быть.

Пусть он чует выгоду, но не стал бы подкладывать меня под выгодного мужика.

— Я… я…

— Всё хорошо, солнечная моя.

Медведь ловит, прижимает к себе, когда у меня совсем не остаётся сил. Весь ужас испытанного вдруг накатывает волной. И всё, что я могу — это давиться рыданиями на груди Медведя.

В который уже раз?

Да и так ли это важно.

— Я… он… Марк никогда меня не любил. С-смеялся. Притворялся.

— Разве принцессы льют слёзы из-за клоунов.

Медведь подхватывает на руки, прижимает к своему телу. Горячий как и всегда.

— Он обманывал. И ты обманываешь.

Прячу лицо в ладонях.

Не могу больше. Скрывать. Врать. Убегать. Тем более, каждый мой побег заканчивается хуже предыдущего. И даже у меня закрадывается мысль, что только рядом с Медведем я в полной безопасности.

— Виноват, — вздыхает Медведь. — Ступил. Никогда раньше не имел дел с такими красивыми и умными принцессами. Вообще, ни с какими не имел.

Медведь относит меня к окну и сажает на широкий подоконник. Я всегда любила сидеть здесь с книгой, когда идёт дождь. Или смотреть, как снег пушистыми хлопьями укрывает наш двор.

Но с Медведем всё окрашивается новыми, яркими красками. Особенно когда он приседает передо мной на корточки и берёт ладонь в свои руки.

— Принцесса, про Вику я тебе не врал, о её беременности не знал. А не стал рассказывать, потому что, во-первых, сомневаюсь в самом факте её наличия. А во-вторых, помимо меня так ещё десяток перспективных отцов.

Молчу. Не знаю, что сказать. Свободная рука с силой вцепляется в подоконник.

Я как-то не рассчитывала на такое. Думала, что он будет уклоняться, хитрить и всячески уходить от темы. Придумала десяток фраз на каждый его ответ.

Каждый, кроме того, где Медведь честно и искренне рассказывает мне про Вику.

— У меня были сотни таких Вик, и ни одной я не запомнил, — усмехается Медведь. — Знал, что пропаду, когда увижу фотографию в досье одной гордой Принцессы.

Меня обжигает в том месте, где его губы касаются руки.

— Ещё скажи, что это была любовь с первого взгляда.

Я ещё пытаюсь держаться. Казаться сильной, независимой и дальше по списку. И не обращаю внимания, как жалобно звучит голос.

— Со второго, — фыркает Медведь, ловит мой взгляд. — Как только увидел эти ноги.

Отпустив ладонь, он касается моих голеней. Не отрывая взгляда от моих глаз, поднимается поглаживающими движениями выше.

И лучшее, что я могу сделать — это испугаться. Вспомнить, что Марк недавно исполнял то же самое, построить ассоциативный ряд.

Только вместо страха чувствую, как мгновенно пересыхает в горле.

— Вот теперь я действительно тебя похищаю, — довольно улыбается Медведь.

А я не хочу возражать. Но, конечно, буду как правильная и хорошая девочка.

Он поднимается, протягивает мне руку.

— Пойдёшь или поедешь? — хмыкает.

И вряд ли его беспокоит, что подумают охрана и отец, когда увидят меня у него на плече. И, конечно, ему совершенно плевать на их мнение по поводу моего похищения.

Повторного, если следовать папиной версии.

А я перевожу смущённый взгляд за его плечо. И в тот же момент вижу это.

— Сзади!

Но Медведь уже и сам подозревает что-то неладное.

Ещё до моего крика он разворачивается всем корпусом, чтобы перехватить дуло пистолета.

— Сука! — болезненно стонет Марк, когда Медведь выбивает оружие из его руки.

А потом бессознательным кулем валится на пол. И есть ощущение, что в этот раз так быстро ему не очнуться.

— Это за него ты собиралась замуж? — усмехается Медведь.

Коротко киваю.

Сама в шоке. И даже не против, когда Медведь обыскивает мою спальню, находит какие-то шнурки и перевязывает Марка так, что тот оказывается сильно скрюченным.

— Боюсь, Принцесса, что замуж ты не идёшь, — улыбается Медведь.

— Я уже и не хочу.

Под тёмным, насмешливым взглядом страх отступает окончательно. Невозможно чего-то бояться, когда рядом с тобой Медведь. Настоящий хищник.

Хищник, который не может оторвать от тебя темнеющие с каждым мгновением глаза.

— Откуда у него пистолет? — пытаюсь отвлечься.

— Чтобы получить лицензию, много ума не надо. И много денег тоже не обязательно.

— А у тебя тоже есть оружие?

Меня вдруг накрывает диким, каким-то противоестественным смущением. Щёки бросает в жар, пальцы вцепляются друг в друга.

— Сомневаешься в способности тебя защитить?

— Нет! Я просто…

Просто понимаю, что попадаюсь на его уловку. Вскидываю голову, чтобы уже не суметь отвести взгляд.

— Есть, Принцесса, — качает головой Медведь. — Столько, сколько остальным не снилось. Показать?

Он чуть отодвигает полу куртки, под которой действительно оказывается кобура.

— Научишь? — вдруг выдаю я.

И прикусываю губу.

Боже, в его присутствии меня посещают идеи одна хуже другой. Хотя…

— Сначала похищение, — напоминает Медведь.

И в этот раз я, не колеблясь, вкладываю ладонь в его руку.