Глава 32

Тепло. Безопасно.Чувственно.

Именно так я чувствую себя, когда Медведь выводит меня из спальни. Встречаюсь с ним взглядом, прикусываю губу. Не от страха, от волнения, которое обещает и провоцирует.

На что?

Я, может, временами дура, но не настолько. Если я сейчас уйду с Медведем, то ночью мне будет очень насыщенно.

А, может, даже не ночью.

Поэтому я отворачиваюсь. Скольжу взглядом по знакомому до последней пылинки коридору. Пытаюсь сосредоточиться на освещении, которое мягко вспыхивает в такт нашим шагам.

А ведь всего только три часа дня. Но сегодня пасмурно. Первый серый, дождливый день за прошедшее лето. Он идеально подходил к моему настроению, но вот явился Медведь, и даже мелкий дождик стал в радость.

Охладит горящие щёки.

Но для этого надо добраться до выхода.

— Алина Владимировна, — настороженно заявляет один из новых охранников и тянется к кобуре.

Он совсем некстати вышел из двери, ведущей в отцовский кабинет.

И по ней же сползает на пол, опрокидывается на спину. Мне видно папу, который вскакивает из-за стола.

— Алиша!

— Всё хорошо, — успеваю бросить ему напоследок.

И вместе с Медведем сбегаю по лестнице, поворачиваю направо, к кухне, потом ещё раз направо. А следом каким-то образом оказываюсь на улице.

— У нас есть ход из кухни?

А в следующий момент оказываюсь прижата сильным телом к ближайшему дереву. У нас их в принципе много, мы с папой любим вековые ели, дубы и клёны. Правда, я не думала, что буду радоваться им в таком смысле.

Когда кожа горит от одних прикосновений, а стон удовольствия вырывается помимо воли.

Кажется, наши языки борются за звание того, кто скучал сильнее. И трижды плевать, что я сама сбежала, а Медведь был с Викой. И, может, она прикинулась больной и несчастной,. но ничего между ними не было. Просто не могло быть.

Потому что согласиться не меньшее, чем полыхало между нами с Медведем — преступление.

— Всю ночь этого хотел, — хрипло отзывается Медведь.

Его рука в моих волосах, вторая прижимает к себе. А я напрочь забываю, что меня как бы похищают.

Только чувствую. Горячее тело, острое желание, морщинистую кору под спиной.

Хочу сказать что-то умное, но не нахожу что. Улыбаюсь, прикрываю глаза, когда он касается моей щеки.

— Идём, Принцесса. Иначе быть жертвам.

Кивнув, подчиняюсь. И Медведь за руку ведёт меня к дальнему углу участка. Туда, где собаки настороженно ждут нашего приближения.

— Я боюсь, — шепчу, прижимаясь щекой к его руке.

Внутри нарастает дрожь от одного-единственного воспоминания, как на меня бросился соседский доберман. Ничего не предвещало, был обычный день, я его никак не провоцировала. Но в глазах животного вдруг зажёгся звериный голод, и он понёсся на меня.

Хозяин ничего не успел сделать, папа тоже. И только Павел сориентировался, ударом ноги отбросил от меня животное и застрелил собравшуюся снова кинуться тварь.

С тех пор собаки ассоциируются у меня с кровью, жестокостью и болью. Я не могу ничего с этим поделать, и психологи не смогли. И пусть умом я понимаю и жалею бездомных животных — любых, но инстинкты сильнее меня.

Сама не заметила, как зачем-то выболтала эту историю Медведю.

— Всё хорошо, Принцесса. Просто закрой глаза.

И я закрываю, доверяя его улыбке и сильным рукам. Удивительно, но овчарки молчат, пока мы с Медведем перебираемся на ту сторону. А когда я соскальзываю в его руки, мне уже всё равно, что осталось там, за забором.

— Нравится быть похищенной? — весело щурится Медведь.

Он открывает передо мной дверь старой иномарки.

— А если да, это очень плохо?

Не могу не улыбнуться в ответ.

В груди разливается что-то тёплое и искрящееся. Так и тянет поделиться этим со всем миром.

— Это очень хорошо.

Медведь уже на водительском. Иномарка срывается с места, а я вижу в боковом зеркале, как по дороге рассыпается наша охрана.

Вздрагиваю от неожиданности, когда он переплетает пальцы с моими и больше не отпускает.

— Ведь ты моя Принцесса.

И в этом больше нет вопроса. Ни для кого из нас.

— А ты мой Медведь? — прикусив губу, всё-таки спрашиваю.

— Самое время, чтобы это доказать, — усмехается он и выжимает газ.

— Куда мы едем?

Мне нужно как-то отвлечься, чтобы окончательно не расплыться по сиденью.

— На полигон.

И я думаю, что он шутит, пока мы не поворачиваем в лес за десять километров до городской черты. Подумала бы, что грунтовая дорога ведёт к очередному домику, но деревья вдруг расступаются.

Полигон. Огромная огороженная площадка со спортивными снарядами, какими-то стенами, домиками, манекенами… чего здесь только не было. И сам полигон был таким большим, что граница терялась где-то вдали.

— Побудешь внутри, хорошо?

Киваю. Хотя всё происходящее отдаёт какой-то фантастикой.

Медведь действительно меня похитил. В этот раз по-настоящему и с моего согласия. А ещё спас от человека, которого я считала близким и знакомым до последнего выверта.

А оно оказывается вон оно что.

Ёжусь, пока Медведь беседует с человеком в форме цвета хаки.

Страшно от одной только мысли, что мог сделать Марк, если бы не Медведь. По рукам идут мурашки, я вся сжимаюсь.

Зачем? Неужели ради денег можно пойти даже на нежеланную женитьбу? И всю жизнь мучиться с человеком, который тебе противен?

Ужас. И я была готова нырнуть в него с головой. Ещё и радовалась как дура понимающему жениху. Мучилась совестью после каждого из пожаров, в котором мы с Медведем сгорали вместе.

И препарат…

Марк сказал, что его подмешивали каждый день. Значит, в доме у него есть сообщник?

И папа остался там!

Паническая мысль прошивает от макушки до кончиков пальцев.

И в этот момент открывается моя дверь.

— Нам нужно вернуться!