Глава 4

Отключаюсь буквально на несколько минут. Когда прихожу в себя, стою на ногах, прижимаясь спиной к тёплому металлу машины. И всё бы ничего, но с другой стороны он. Хищник.

Слишком близко. Удерживает меня на весу. Мощный. Большой. Очень спортивный. Каждая мышца чётко очерчивается при любом его движении.

Замираю, боясь пошевелиться.

— Пришла в себя.

Не вопрос, констатация факта.

А у меня голова кружится. Нос улавливает аромат лесной прохлады и сырости. Пальцы цепляются за его предплечье, чтобы не упасть.

Он словно весь отлит из стали. Никогда таких не видела. Даже папина охрана на фоне хищника выглядит недозрелыми пятиклассниками.

— Мне плохо.

— Твоими стараниями, принцесса.

Его голос снова холоден и равнодушен. Даже в той единственной фразе у наших ворот было больше жизни, чем сейчас в разговоре со мной.

Не отпуская меня, открывает дверь, запихивает меня внутрь, закрывает.

Замки щёлкают.

Он что, закрыл машину, чтобы её обойти?

Снова щёлк.

Машина проседает под его весом. Он действительно огромный! На голову, если не на полторы выше. Широкие плечи, наверное, как три моих. Руки в обхвате как моя нога. Или две.

И с этим человеком я осталась наедине.

Хуже. Этот человек зачем-то украл меня и везёт… куда?

Не ответит.

— Отпустите меня. Пожалуйста!

Пробую ещё раз. Жалобно, на грани слёз. Обхватываю себя руками.

— Нет.

— Но у меня свадьба!

Дрожу от страха при одном взгляде на него. Дёргаю дверь машины, но замки заблокированы. Теперь я точно в ловушке.

— Уверена? — усмехается хищник.

Машина вновь разгоняется по трассе, а мне остаётся беззвучно плакать, глядя на своего мучителя.

— Кто вы? — шепчу. — Скажите. Я ведь никому… вы даже телефон…

Судорожно вздыхаю, вспоминая, как экран треснул от удара об асфальт.

— А ты не догадалась, принцесса? — он бросает на меня ироничный взгляд.

— Н-нет.

От нервов трясёт.

Он меня не отпустит, это точно. Почему — выясню, если прекращу истерить. Но пока получается плохо.

Прикрываю глаза, делаю несколько глубоких вздохов. Зажимаю руки между коленей.

— Вы… вы зачем-то приезжали к нам. К папе. И нашли меня в клубе. Спасли… — осекаюсь. — Вроде. А потом похитили.

О том, чтобы предложить ему деньги, как тому из клуба, даже не задумываюсь.

Потому что футболка-поло и брюки, которые на нём сейчас, стоят как три средних зарплаты в нашем миллионнике. Часы на руке, с огромным циферблатом и металлическим ремешком с чёрными вставками ещё как три. Ботинки не рассмотрела, но наверняка и они на уровне.

А, значит, деньги — последнее, с чем у него проблемы.

Но что тогда?

Информация? Но я ничего не знаю. Папа никогда не посвящал меня в свои дела, не говоря о каких-то тонкостях.

И понятно, что далеко не вся его деятельность абсолютно законна. Иначе не случилось бы угроз и самой ситуации, где мне потребовалась защита. Жаль, с ней неизвестный Бурый запоздал.

Или…

Момент озарения всё равно что зажжённая лампочка над головой. Мир вдруг становится светлее и самую каплю понятнее.

Но подождите. Не может же хищник быть…

Скашиваю взгляд, стараясь делать это незаметно.

У мужчины за рулём квадратный подбородок и прямой нос. Чёрные брови вразлёт, ярко выраженный кадык на сильной шее. Короткие тёмные волосы.

Из-под ворота футболки с моей стороны виднеется часть татуировки, но что там я не знаю. В темноте плохо видно, да и слишком мелкий фрагмент.

Может ли он быть моим телохранителем?

Не знаю!

Собственного охранника я представляла совсем иначе. И меньше всего ожидала, что он будет вести себя так. Не как наёмник, а как хозяин жизни и, заодно, меня.

От глупой мысли передёргивает.

Затаённый страх от этой машины для убийства остаётся в глубине подсознания.

Ему же ничего не стоит убить! Он так легко обезвредил типа в клубе. А потом даже не оглянулся проверить, жив тот или нет.

— Вы — мой телохранитель, да?

По крайней мере, я очень на это надеюсь, даже несмотря на его хозяйские замашки.

— Из… — морщусь, напрягая память. — Из “Беркута”? Про которого говорил папа.

Прикусываю губу.

Я понятия не имею, как должны кого-то охранять. Но уверена, что запугивания, убийства, и ношение меня на плече как трофея плохо согласуются с правилами. Есть же у телохранителей какие-нибудь правила?

— Вы — Бурый!

Звучит как обвинение. Им и является.

— Это фамилия? Или кличка… в смысле прозвище? Или п-позывной какой-нибудь.

— Принцесса, помолчи. Или мне придётся достать скотч.

— Я не принцесса!

Вместо ответа он поднимает бровь и выразительно смотрит на короткое светлое платье и распущенные волосы.

— Не принцесса, — усмехается.

А мне становится как будто легче.

Хищник, а теперь я почти уверена, что это мой телохранитель, не подтверждает, но и не отрицает, что он и есть Бурый.

Но не обращаться же к нему так.

— И всё-таки… как вас зовут? Как мне обращаться…

По имени-отчеству тоже глупо, но хотя бы какая-то конкретика. Была бы, если бы я знала его имя.

Игнорирует. Как будто со стенкой разговариваю.

С одной стороны, это злит. С другой — хоть он молчит, но ничего плохого мне не сделал.Если не считать плохим ту поездку до машины на его плече.

— Лапочка, — его голос с хрипотцой разрывает тишину в салоне, — отправь ребят зачистить клуб. Да. “Оазис”. Сам не в восторге. Отбой.

Лапочка? Серьёзно?

И что значит зачистить?

В голове мелькают сцены из ужастиков с людьми в химзащите, плёнкой и недобитыми зомби.

— Мы скоро приедем?

Это же невинный вопрос?

— Минут сорок.

За сорок минут можно доехать до соседней области.

— Можно мне позвонить? Папе.

И такой у него становится взгляд, что я краснею с досады. Как будто я и правда принцесса.

— Нет.

— Вы на всё отвечаете “нет”? — скрещиваю руки на груди.

— Нет, — издевается он.

Выдыхаю.

— Кто-нибудь, вообще, знает, куда вы меня везёте?

— Нет.

— А как… я не могу ходить непонятно где в этом дурацком платье!

Показываю на собственные голые колени.

— Красивое, — хмыкает Бурый. — Тебе идёт.

Его голос становится как будто ниже. А мне заметно жарче.

Нервно сглотнув, только сейчас понимаю, что осталась наедине с мужиком в три раза сильнее меня. В машине. Посреди леса. Ночью.

— Можно я пересяду назад? — прошу заметно тише.

Может, там смогу сделать хоть что-нибудь, когда он станет ко мне приставать.

— Нет. У тебя красивые ноги, принцесса, — хмыкает он.

А я вздрагиваю, осознавая, как попала.