Глава 35

Не решаясь пройти дальше, замираю в прихожей. Стены здесь тёмно-синие, почти чёрные со вставками из деревянных реек, переходящих в потолок. Мягкий, рассеянный свет бьёт из скрытых светильников, придавая ещё больше интима пространству.

Хотя куда больше! Меня и так потряхивает от ощущения мощного мужчины за спиной. Мужчины, который меня хочет.

И не надо поворачиваться, чтобы понять — он близко. Так, что обнажёнными руками чувствую жар, исходящий от его тела.

Мурашки бегут от запястий и выше, пальцы сжимаются в кулаки.

Хочу сказать хоть что-то, но любая фраза кажется пустой и лишней.

А в следующее мгновение широкие ладони ложатся мне на талию.

Вздрагиваю.

Но Медведь не жестит. Он очень аккуратно притягивает меня к себе, заставляет прижаться спиной к твёрдой груди. Его руки скользят по моей талии вверх, до груди, и вниз до бёдер.

А я так и не сказала ему про препарат и Марка!

Резко разворачиваюсь.

— Послушай, я…

И влетаю в жадный, голодный поцелуй. Такой, что всё “до” стирается, забывается под напором этого хищника.

Просто не могу не ответить, откликаюсь на каждое движение умелого, настойчивого языка.

В лёгких мгновенно заканчивается воздух. Цепляюсь за его футболку, как за единственное, что держит меня в этой реальности.

Отшатываюсь, когда становится нечем дышать. Вижу мелькающие перед глазами тёмные пятна, глубоко дышу цитрусовым с горчинкой ароматом. Дышу им.

И это совсем не помогает прийти в себя.

— Моя принцесса.

Медведь с улыбкой касается носом моего носа.

— Очень нежная. Очень красивая. И пугливая, да?

Необидный смешок шевелит волосы у лица.

— Подожди. — Я всё ещё не могу отдышаться. — Мне надо кое-что сказать.

— Говори.

Как?! Если он подхватывает меня под попу и несёт куда-то дальше.

И почему здесь так темно?

А, просто тяжёлые шторы блэкаут закрывают все окна. Это я понимаю, когда он садит меня на стол, не выпуская из рук, тянется за пультом и нажимает кнопку. Тут же шторы с тихим шелестом разъезжаются в стороны.

— Принцесса, — отвлекает Медведь, — ты хотела мне что-то сказать.

Сказать?

Что? Когда? Зачем?

Сосредоточиться очень трудно, потому что Медведь стоит между моих раздвинутых ног. Так близко, горячо и соблазнительно, что я чувствую всё его возбуждения.

И в который раз удивляюсь самоконтролю, потому что меня самым натуральным образом трясёт. Причём не всю, а местами. Но сильнее всего сокращаются мышцы бёдер, словно он уже там.

От одной только фантазии Медведя во мне откидываю голову и прикрываю глаза.

И он этим пользуется.

Будто специально медленные губы оставляют дорожку поцелуев, не пропуская ни единого сантиметра моего тела.

— Миша!

Со стоном запускаю пальцы в короткие волосы, слегка тяну. И дожидаюсь, что в наказание — или награду? — за вольности, он прикусывает мой сосок.

Вот прямо так, через тонкую ткань платья и бюстье.

Ахаю, вцепляюсь в могучие плечи и с трудом сохраняю сознание. Меня бьёт крупная дрожь, и больше всего я хочу, чтобы он не останавливался.

Но мне действительно нужно сказать.

— Марк… он…

— Мм? — насмешливо отзывается Медведь.

Горячее дыхание шевелит волоски у уха, потому что мы максимально близко. В то время как его пальцы уверенно тянут вниз молнию платья.

— Он… — задыхаюсь от полноты ощущений. — Таблетки…

Широкие ладони медленно, тягуче стягивают платье с плеч.

Оставшись в одном бюстье, теряюсь, хочу прикрыться руками, несмотря на общий коматоз.

Но Медведь перехватывает мои ладони и пришпиливает их к каменной столешнице. Смущённо ёрзаю попой по гладкому камню.

— Марк давал мне таблетки, чтобы я забеременела, — выпаливаю скопом.

И в ту же секунду Медведь каменеет.

— Что? — обманчиво-ласковым голосом.

Почему-то становится страшно. Как будто со мной что-то не то, и сейчас Медведь отвернётся и больше не будет… да ничего.

И он действительно отодвигается. Решая, что всё закончилось, тянусь руками к груди, но…

— Я хочу видеть тебя, Принцесса, — качнув головой, Медведь перехватывает руки.

В его ладонях они смотрятся совсем игрушечными.

— И хочу, чтобы тебе это нравилось.

Щёки бросает в жар.

— Мне н-нравится.

Для убедительности несколько раз киваю.

— Так что там с мудаком, которому недолго осталось?

Медведь улыбается, его глаза весело блестят, и мне передаётся настроение.

— Ты всегда будешь меня защищать?

Несмотря на пожар, в котором мы только что горели вместе, этот разговор не кажется лишним. Лишнего, вообще, не существует, ведь Медведь прислушивается к каждому моему слову, оберегает, защищает, успокаивает.

— До последнего вздоха, Принцесса.

Верю. Здесь и сейчас — только ему.

— Почему? — понижаю голос до шёпота.

Но Медведь не прячется за аргументами и правильными словами. Не скрывается, не отводит взгляд, даже в лице не меняется.

— Потому что люблю. Потому что моя, — отзывается уверенно. — А теперь подробности.

Подробности?

Поёжившись, заставляю себя говорить, хотя это смущает даже больше поцелуев и ласк.

— Марк сказал, что полтора года подсовывает мне какие-то гормональные таблетки для тех, кто хочет забеременеть. Заграничные и очень сильные. Поэтому он и… — судорожно вздыхаю. — Поэтому он и хотел меня там… взять…

Теряюсь, потому что вот сейчас выражение лица у Медведя очень говорящее: глаза хищно прищурены, желваки гуляют по лицу.

— Дальше.

Хочется его успокоить, ведь всё закончилось, но я не знаю как. Поэтому просто подаюсь вперёд и обнимаю, прижимаясь так крепко, как могу.

— Никто бы не поверил мне, ведь Марк идеальный, — быстрым шёпотом, — но он решил подстраховаться, чтобы свадьба точно состоялась. Планировал изнасиловать меня, чтобы я забеременела и не смогла отказаться. Поэтому я и сказала тебе, ведь ты… и я… мы не…

Окончательно путаюсь.

Но Медведь отстраняется, обхватывает моё лицо ладонями и серьёзно смотрит в глаза.

— Ещё раз и по буквам. Мы очень даже да, Принцесса. И ребёнок от любимой женщины — это счастье, которое не каждый может заслужить.

Он легко целует меня в губы и тут же отстраняется.

— Чтобы в твоей прекрасной головке не было лишнего, объясняю в деталях. Сейчас мы поедем в клинику, и хороший доктор проверит тебя на эту дрянь, и что она могла сделать с твоим организмом. И только это, а не моё нежелание или страх отцовства или ещё какая дичь останавливает меня сейчас.

Застываю, переваривая смысл слов.

— Ночей у нас будет много, солнечная, а здоровье у тебя одно.

— А Марк? — испуганно.

Но Медведь молчит.

— Забудь о нём, он больше тебя не побеспокоит.

И так это звучит… но я не думаю, о том, что грозит Марку. Не после того, как он исполнил такое. Поэтому киваю и доверчиво прижимаюсь к могучем плечу.

— Совсем ничего нельзя? — спрашиваю улыбкой и прикусываю губу.

И, шалея, от собственной смелости, тянусь рукой к впечатляющему бугру в районе ширинки.