Эпилог

Прошло несколько месяцев. Месяцев, наполненных странной смесью суеты, тишины и тихого, глубокого счастья, которого я никогда раньше не знала.

Моя комната, которая когда-то казалась чужой клеткой, теперь была наполнена моими вещами. На столе лежали книги по истории королевства, которые я упорно штудировала, и тонкие листы с астрономическими расчетами Гилберта, которые он оставлял мне «для разминки ума». На спинке стула висело изысканное, воздушное одеяние из голубого шелка – одно из многих, которые королева, или, как я теперь смела звать её про себя, Элизабет, подбирала для меня сама. Но сегодня на широкой кровати лежало нечто особенное. Свадебное платье. Белоснежное, с тончайшей серебряной вышивкой, напоминающей иней на окне. Завтра.

Завтра я стану женой Адриана де Валуа.

Сердце забилось чаще, сладком и тревожном ожидании одновременно. Я подошла к зеркалу, рассматривая своё отражение. Черты лица Елены стали моими, но выражение… выражение было другим. Там, где раньше была робость и страх, теперь жила тихая уверенность. И след на предплечье, тонкая белая линия – память о дне, который изменил всё.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – сказала я, оборачиваясь.

Дверь открылась, и в комнату вошла Хелена. Она изменилась. Исчезла худоба заточения, щёки порозовели. Но главное – исчез тот дикий, животный ужас из её глаз. В них теперь светилась глубокая, немного грустная мудрость. На ней было простое, но элегантное платье цвета морской волны, а волосы были заплетены в сложную, но не вычурную косу. Она выглядела… спокойной. Сильной.

– Я не помешала? – её голос был мягким. – Нет, конечно. Я как раз… нервничаю, – призналась я, улыбаясь.

Хелена подошла и села на край кровати рядом со свадебным платьем, осторожно коснувшись пальцами серебряной нити.

– Оно прекрасно. Ты будет в нем самая красивая невеста на свете.

– Спасибо.

Мы помолчали. Тишина была не неловкой, а тёплой, наполненной пониманием.

– Знаешь, – начала Хелена, глядя не на меня, а на свои сплетённые пальцы, – я всегда мечтала о сестре, но не тогда когда она у меня была, а когда пропала. Когда она была, я… я была капризным, избалованной негодницей, которая только и делала, что требовала внимания. Когда она исчезла я очень сильно жалела, что ее нет рядом со мной.

Она подняла на меня глаза.

– А потом ты появилась. В теле моей сестры. И я… я не знаю, как это объяснить. Ты – не она. Совсем. Но когда я смотрю на тебя, я чувствую… сестринский дух. Что-то, что связывает нас. Может, это та цепь, которую разорвала мама, оставила какой-то след. Может, это просто потому, что мы прошли через ад вместе. Но ты для меня теперь… как настощая сестра. Та, которую я так хотела.

Горло у меня сжалось. Слёзы навернулись на глаза, но на этот раз они были сладкими.

– Хелена… – я села рядом с ней и взяла её руку. – Для меня это… большая честь. И ты ошибаешься насчёт себя. Из тебя получится невероятная королева. Справедливая, сильная. Ты видела тёмную сторону этого мира. Ты знаешь цену предательству и цену верности. И ты изменилась.

Хелена улыбнулась, и в её улыбке было что-то новое – не девичья шалость, а зрелая нежность.

– А из тебя, – сказала она, – выйдет чудесная мать.

Я замерла, не понимая.

– Что? Хелена, мы с Адрианом только завтра…

– Именно поэтому вам надо поторопиться со свадьбой, – её глаза лукаво блеснули. – А то выйдет как-то неловко, если всё станет очевидно раньше, чем вы скажете «да».

Дверь в покои снова открылась, и на пороге появился Адриан. Он был в парадном мундире, но без плаща, его волосы были чуть растрёпаны от ветра – он только что вернулся с инспекции гарнизона.

– Что выйдет неловко? – спросил он, поднимая бровь, и его взгляд перешёл с моёго растерянного лица на слегка хитрющее лицо Хелены.

Принцесса встала, выпрямилась с достоинством, которое ей было к лицу.

– То, что ты, генерал де Валуа, скоро станешь отцом. Примерно через семь месяцев, если мои расчёты верны.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Адриан застыл, будто его превратили в статую. Его взгляд был прикован ко мне, в его глазах бушевал ураган непонимания, надежды и шока.

– Я… что? – выдавил он наконец.

– Это невозможно, – прошептала я, прижимая руку к животу. – Я ничего не чувствую. Никаких признаков…

– Ты бы и не чувствовала ещё, – мягко сказала Хелена. – Очень ранний срок. Но я… я знаю.

Адриан сделал шаг вперёд.

– Хелена, что ты имеешь в виду? Как ты можешь это знать?

Она вздохнула и посмотрела на свои ладони, как будто впервые видя их.

– После того дня… после той вспышки, что окружила нас с ней, после кокона… во мне что-то открылось. Дар. Магический. Я не умею создавать щиты или метать молнии, как мама. И не могу чувствовать тонкие течения энергии, как Гилберт. Но я… я чувствую жизнь. Её пульс. Её зарождение и её угасание. Я могу положить руку на рану и почувствовать, как плоть стремится срастись, а боль – утихнуть. Кажется, я получила дар целительства.

Она посмотрела на нас, и в её глазах читалась серьёзность, недетская ответственность.

– И этот дар… он заставил меня всё пересмотреть. Целитель не может быть капризным, эгоистичным. Он должен быть спокойным, терпеливым, чутким. Я много думала о своём прошлом поведении. И мне… стыдно. Но этот дар – не наказание. Это шанс. Шанс стать лучше. И первое, что я чувствую этим новым чувством, – это маленькую, только-только зажжённую искру жизни в тебе, – она кивнула на меня.

Адриан, наконец сдвинувшись с места, за два шага преодолел расстояние между нами и опустился передо мной на одно колено. Его большие, сильные руки осторожно обняли мои бёдра, а голова легла мне на колени. Он не сказал ни слова. Просто дышал, глубоко и прерывисто. Я опустила руку на его волосы, чувствуя, как по моей щеке катятся слёзы. Не страха. А абсолютного, оглушительного счастья.

– Значит… это правда? – тихо спросил он, его голос был приглушён ткань моего платья.

– Если Хелена так говорит, – прошептала я, – то да. Это правда.

Он поднял голову. Его глаза сияли такой любовью и таким благоговением, что у меня перехватило дыхание.

– Завтра, – сказал он твёрдо. – Мы поженимся завтра. И… и я буду лучшим отцом. Клянусь тебе.

Хелена смотрела на нас, и на её губах играла тёплая, немного грустная улыбка.

– Я оставлю вас, – тихо сказала она и направилась к двери. На пороге она обернулась. – И… поздравляю. По-настоящему.

Дверь закрылась. Мы остались одни – я, Адриан и крошечная, едва уловимая даже для магического дара тайна, что теперь жила во мне. Та самая связь, что началась с обмена судьбами между мирами, теперь давала начало новой жизни. Здесь, в этом мире, который стал моим домом.

Адриан притянул меня к себе, и его поцелуй был обещанием – на завтра, на послезавтра, на всю нашу общую, непредсказуемую и такую желанную жизнь.

**********

Лекционный зал исторического факультета был залит сонным послеобеденным светом. Пылинки танцевали в косых лучах, падавших из высоких окон. Преподаватель что-то монотонно бубнил о причинах Тридцатилетней войны, но его голос тонул в общем гуле – шепоте, перелистывании страниц, тихом постукивании по клавиатурам ноутбуков.

Лена, сутулясь над конспектом, старательно выводила в тетради даты, которые тут же выветривались из головы. После несчастного случая во время практики на раскопках все ее считали немного с приветом. Девушка потеряла память, но студентам и одногруппникам было проще навесить на нее ярлык “странная”.

– …и представляешь, он вчера на семинаре по латыни целую фразу перевёл, которую даже Старцев не смог! – донёсся сбоку оживлённый шёпот.

Лена краем уха уловила разговор двух одногруппниц, сидевших через проход. Они, как всегда, обсуждали кого-то из новичков.

– Да уж, так посмотришь мажор, а оказалось какой-то ботан. И держится как-то… не по-студенчески. Солидно.

– Согласна. Всё в нём классно, одно только имя… ну, смешное совсем. Прям из романов про графов. Или из мультфильма про мышей и кота, ну помнишь?

– Ага. Представляешь, Леопольд? Ле-о-польд!

Лена вздрогнула, будто её ударили током. Ручка выскользнуло из её пальцев и с лёгким стуком упало на пол. Она медленно повернула голову.

– Что?.. Что вы сказали? – её собственный голос прозвучал чужим, приглушённым.

Девушки с удивлением посмотрели на неё. Одна из них, та, что говорила про латынь, пожала плечами.

– Леопольд. Парня так зовут. Хотя все уже зовут его просто Лео, конечно. Так круче звучит.

Сердце Лены забилось с такой силой, что, казалось, заглушило все звуки в аудитории. В висках стучало. Леопольд. Это имя отозвалось в ней не памятью, а чем-то более глубоким – смутным, щемящим эхом, будто давно забытый колокол прозвучал где-то на краю сознания.

– Вот, кстати, и он, – кивнула вторая девушка в сторону входа.

Лена замерла. В проёме двери, залитый светом из коридора, стоял молодой человек. Высокий, со строгими, но удивительно мягкими чертами лица. Волосы тёмные, почти чёрные, глаза… она не разглядела цвета на расстоянии, но в них было какое-то напряжённое, почти болезненное внимание. Он медленно обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд скользнул по рядам, по лицам, и… остановился на ней.

Он не просто посмотрел. Он увидел. Как будто искал только её.

Мир вокруг Лены поплыл, звуки окончательно исчезли. Она не могла оторвать глаз. Он шагнул в зал и направился прямо к её ряду. Лектор на мгновение замолчал, покосившись на опоздавшего, но тут же продолжил. Парень шёл ровно, не спотыкаясь, его движения были удивительно плавными и уверенными, не по-юношески.

Он подошёл и сел на свободное место рядом с Леной, отодвинув стул с тихим скрипом. От него пахло не парфюмом, как от других, а чем-то чистым – свежим воздухом и старыми книгами.

Он повернулся к ней. Вблизи его глаза оказались серо-зелёными, цветом моря перед грозой. В них плескалась целая буря чувств: надежда, страх, изумление и что-то неуловимо знакомое, от чего перехватило дыхание.

– Здравствуйте, – сказал он. Голос у него был тихий, низкий, и в нём дрожала лёгкая, едва уловимая трепетная нота. – Меня зовут Леопольд.

Лена попыталась сглотнуть ком в горле. Её губы сами произнесли, будто это было давно заучено наизусть:

– Я… Елена. Меня зовут Елена.

На лице парня – Леопольда – мелькнула тень улыбки. Не широкой, а сокровенной, будто он только что услышал самое главное в мире.

– Я знаю, – ответил он так же тихо, и в этих двух словах прозвучала вся история долгого, отчаянного путешествия сквозь время, миры и немыслимые расстояния. – Я очень рад тебя наконец-то найти, Елена.