Глава 8

Сейчас леди Амелия старательно колдует над моей прической. А я с тоской смотрю на то убожество, что выходит из-под ее рук. О, моя бедная Аннет, как же я буду теперь без нее…

Воспоминания уносят меня в события вчерашнего вечера. Он мог стать восхитительным. Но… когда генерал потянул за пояс моего халата, то ли намереваясь показать мне чем же я отличалась от сестры, то ли просто используя это как предлог, чтобы снять с меня этот треклятый халат, – в покои генерала ворвался король.

Он замер, удивленно глядя на полуобнаженных нас с генералом. Наличие халатов еще не делало нас одетыми.

– Генерал… – произнес отец то ли удивленно, то ли с вызовом, но мне показалось, что в его тоне промелькнуло и облегчение.

– Ваше Величество?! – ответил в тон ему мужчина, попутно запахивая мой халат и потуже завязывая пояс, словно бы ничего особенного здесь не происходило.

– Впервые я рад, что обнаружил свою дочь сейчас не в ее комнате, а в ваших покоях, генерал, – продолжил король, и вот сейчас в его голосе прозвучало явственное облегчение.

– Я пришел поговорить с Хеленой после бала…, наш разговор был… не очень хорошим и я хотел попросить прощения, – король запнулся. – Но когда я подошел к покоям, стражи на месте не оказалось и меня это насторожило. Зайдя вовнутрь я увидел… обезображенное девичье тело,– закончил король выдохнув.

Он шагнул в мою сторону и крепко обнял, а я неловко замерла.

– Как же я рад, милая, что ты здесь, а не там, в луже крови, – прошептал еле слышно отец, а я помогла его усадить в кресло. Он был явно бледен и напуган. Я хотела дать ему воды, но он мертвой хваткой вцепился мне в руку, не отпуская, поэтому генерал поднес ему стакан с водой.

Пока король приходил в себя, генерал быстро одевался и спустя уже пару минут был готов.

– Идемте, – сухо произнес мужчина обращаясь к королю. – Кому вы сообщили о происшествии?

– Никому, – дрожащим голосом сказал король. – Я действовал согласно вашим указаниям на случай покушения на Хелену, – добавил отец, и я удивленно посмотрела на генерала.

У них оказывается был протокол действий в этом случае? Ничего себе.

Я удивленно посмотрела на генерала и что-то даже хотела спросить, но он отрицательно покачал головой, и я не стала ничего спрашивать. Он прав, сейчас не до того. Надо выяснить кто лежит окровавленный в моей постели и как можно скорее.

– Дорогая, тебе лучше остаться здесь, – предупреждающе говорит король, но я отрицательно качаю головой.

– Принцессе разумнее пойти с нами, – так же как и я не согласен со словами короля генерал не Валуа. – С нами она хотя бы под защитой, – пояснил он и уже повернувшись ко мне сурово добавил. – Ни шагу от меня. Слушаться беспрекословно, – отдает он указания, а я в ответ судорожно сглатываю и киваю. Спорить я и не собиралась, как и оставаться в покоях генерала одной. В том, что с ними мне будет безопаснее чем здесь я была согласна с генералом.

Мы втроем с королем и генералом вихрем ворвались в мои покои. То, что предстало перед глазами, заставило содрогнуться. Моя спальня, всегда аккуратная и убранная, превратилась в поле битвы. Шторы сорваны, мебель перевернута, осколки ваз и зеркал усыпали пол, словно хрустальная крошка. Везде были явственные следы борьбы, словно кто-то отчаянно пытался оказать сопротивление нападавшему.

Но самое ужасное было впереди. В центре комнаты, на моей роскошной постели с шелковыми простынями, лежало девичье тело. Лицо было обезображено до неузнаваемости – ссадины, рваные раны, словно хищный зверь поработал когтями. Ужас сковал сердце, но я сумела заставить себя подойти ближе. И тогда узнала в этой истерзанной девушке Аннет. Мою преданную, милую Аннет.

В комнате стоял тяжелый запах крови. Пятна багрового цвета темнели на простынях, ковре, стенах. Кровь была повсюду, словно здесь произошла настоящая бойня. Невозможно было представить, какую боль и страх пережила Аннет, прежде чем потеряла сознание.

Король охнул, прикрыв лицо рукой, а генерал с каменным выражением лица подошел к постели и осторожно проверил пульс девушки.

– Она жива, Ваше Величество, – сухо констатировал он. – Но раны очень серьезные. Нужно немедленно позвать лекарей.

Король, словно очнувшись от кошмара, что-то яростно выкрикнул, призывая начальника дворцовой стражи. Его лицо побледнело, а руки дрожали. Я чувствовала, как паника подступает ко мне, как голова начинает кружиться. Все происходящее казалось дурным сном, от которого невозможно проснуться. Аннет… Ее изувеченное лицо, пятна крови… Я не могла больше находиться в этой комнате, дышать этим воздухом, пропитанным ужасом и смертью.

– Хелена, тебе нужно выйти, – услышала я приглушенный голос генерала. Он подхватил меня под локоть, ощущая, как мои ноги подкашиваются. В глазах потемнело, и я едва не упала. Крепкая рука генерала удержала меня, не давая рухнуть на пол.

Он вывел меня из спальни в небольшую, уютную гостиную, где я обычно принимала гостей. В отличие от разгромленной спальни, здесь царил порядок и спокойствие. Шелковые обои нежного кремового цвета, мягкие диваны и кресла, изящная мебель, все говорило о роскоши и утонченном вкусе. Но сейчас все это казалось мне таким чужим и далеким.

Меня усадили на диван, поднесли к губам чашку с чем-то теплым и сладким. Я послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как слабость постепенно отступает.

– Тебе нужно успокоиться, – произнес генерал, глядя на меня с беспокойством. – Все будет хорошо. Мы найдем тех, кто это сделал, и они ответят за свои злодеяния.

Я не ответила. Слова утешения казались мне пустыми и бессмысленными. Как могло быть все хорошо, когда моя верная Аннет, находится сейчас на грани жизни и смерти? Как можно успокоиться, когда в моих покоях произошло такое зверство?

Я слышала, как за дверью продолжают отдавать приказы, как прибывают стражники и лекари. Суета не прекращалась, и я чувствовала себя совершенно потерянной и беспомощной.

В гостиную вошел король. Его лицо все еще было бледным, но взгляд стал более решительным.

– Аннет унесли в лазарет, – сообщил он. – Лучшие лекари королевства борются за ее жизнь. Генерал приказал выставить охрану к ее палате, – рассказал он, что происходит там в моих покоях.

Его голос звучал твердо и уверенно, но я видела, как в глазах отражается глубокая тревога.

– Это покушение лишь утвердило меня в том, что я поступаю верно, – произнес король поджимая губы. – С браком медлить нельзя.

– Но отец…, – попыталась я возразить, но слова застряли у меня в горле.

– Хелена милая, – перебил меня король. – Ты не понимаешь…

– Что я не понимаю? – истерика, которую я душила в себе выплеснулась и я смахнула со щек слезы. – Что может сделать муж когда даже стражники не смогли меня защитить. Это удача, что пока прятали стражников, которых усыпили чем-то, я вышла из покоем.

– Кстати, а зачем ты направилась в покои к генералу ? – поинтересовался король нахмурившись. Видимо после того как все самое страшное осталось позади ему пришел на ум этот вопрос.

– Хотела обсудить кое - что, – ответила еле слышно.

– И это не ждало до утра? – удивился отец. Я только хотела что-то сказать ему, как он продолжил и я предусмотрительно промолчала. – Оно и к лучшему, что ты решила поговорить с генералом именно в это время.

– Зачем только в покои вернулась Аннет, – также задумчиво проговорил генерал.

Тут меня из воспоминаний выдернули слова леди Амелии.

– Вам так идет эта прическа, – говорит фрейлина, а я скривилась. Голос то какой у нее елейные, аж зубы сводит.

Фрейлина, с облегчением выпрямившись после завершения своего "шедевра", удалилась в гардеробную, шурша юбками и напевая что-то себе под нос. Освободившись от ее пристального внимания, я наконец смогла рассмотреть в зеркале плоды ее стараний. И увиденное повергло меня в тихий ужас. Леди Амелия явно перестаралась, вдохновившись, видимо, последними дворцовыми веяниями, дошедшими из соседних королевств, абсолютно не учитывая мою собственную натуру и ситуацию момента.

Волосы были туго зачесаны назад и собраны в высокую, громоздкую конструкцию, украшенную наспех приколотыми искусственными цветами и, Боже Всемогущий, даже перьями! Витиеватые локоны обрамляли лицо, но вместо того, чтобы подчеркнуть его нежность, делали его каким-то жестким и неестественным. Каждая деталь кричала о показной роскоши и искусственности, совершенно не отражая моего нынешнего состояния и настроения. Эта вычурная прическа делала меня похожей на разукрашенную куклу, выставляемую на всеобщее обозрение, а не на живую, чувствующую женщину, пережившую страшный кошмар.

Я тяжело вздохнула и принялась за работу. Сначала я осторожно вынула все шпильки и заколки, освобождая волосы от пут. Тяжелая конструкция тут же рухнула, и я с удовольствием ощутила, как пряди свободно рассыпаются по плечам. Затем я нежно расчесала волосы, возвращая им естественный блеск и мягкость.

Откинув далеко назад навязанную фрейлиной эстетику, пошла по пути элегантной простоты, выбрав минимализм и лаконичность, что как нельзя лучше соответствовало моменту. В конце концов я просто разделила передние пряди, аккуратно зачесала их назад и заколола у висков небольшими жемчужными заколками. Остальные волосы свободно струились по плечам, обрамляя лицо мягкой волной. Прическа получилась элегантной, скромной и женственной. Она подчеркивала естественную красоту моих волос и черты лица, не отвлекая внимания от глаз, полных грусти и решимости. Несомненно, это было гораздо более гармоничное и уместное решение, чем тот помпезный "шедевр", что пыталась водрузить мне на голову леди Амелия. Теперь я чувствовала себя самой собой, собранной и готовой к тому, что меня ждет.

А ждало меня оглашение “радостной” новости о помолвке и предстоящей свадьбе.

– Ох, что же вы сделали, принцесса? – возмутилась леди Амелия выйдя из гардеробной и вынося платье с довольно глубоким декольте.

– То, что нравится мне, а не окружающим, – спокойно ответила я старшей фрейлине. – Это платье унесите, а подайте что-то более закрытое и скромное, приглушенного цвета.

– Но правила этикета …, – попыталась возразить женщина.

– Кроме правил этикета есть и другие правила, – сухо припечатала я несговорчивую фрейлину. – Слухи о покушении на меня расползлись по и вы естественно об этом в курсе, – по выражению лица женщины было понятно, что она обо всем в курсе. – Моя фрейлина пострадала из-за меня и я не собираюсь сооружать на голове непонятно что с перьями и цветами, и наряжаться в платья с декольте. Я хочу надеть закрытый наряд в дань уважения к Аннет.

– После похищения, вы стали совершенно другой, – качая головой ответила леди Амелия и развернувшись ушла в гардеробную. Она выполнила мое указание и принесла мне подобающее случаю и моему настроению платье, и я быстро переоделась. Уже спустя двадцать минут я с леди Амелией и генералом де Валуа уже ехала в карете к городской площади старательно борясь с флешбеками. В прошлый раз я ехала туда на казнь бунтовщиков. Хотя предстоящую помолвку я тоже воспринимала как казнь. Мою.

Сидя в карете, я чувствовала себя скованно. Леди Амелия, как всегда, сидела с прямой спиной, словно проглотила аршин, а генерал, напротив, казался напряженным. Его взгляд был сосредоточен, и он то и дело поглядывал в окно, оценивая обстановку. Тягостную тишину хотелось хоть чем-то разбавить, особенно потому, что гнетущие воспоминания, кружили в моей головы.

– Генерал, как Аннет? – нарушила я молчание, обращаясь к де Валуа.

– Ее жизни ничего не угрожает, – ответил он, не отрывая взгляда от проплывающих мимо домов. – Но она пока без сознания.

– Такие как она всегда выходят сухими из воды, – пренебрежительно фыркнула леди Амелия.

Я бросила на фрейлину недовольный взгляд, и та тут же осеклась, потупив взор. Не понимаю, чем Аннет заслужила такое отношение.

– Какие прогнозы у лекарей? – снова обратилась я к генералу. – Можно ли мне ее навестить?

– Навестить можно, но она пока не пришла в себя, – пояснил де Валуа. – Скорее всего, проспит до утра, лекари накачали ее всем, чем только могли, чтобы облегчить боль и предотвратить воспаление. Сейчас они пытаются спасти ее красоту…

– Да что там спасать? – снова ввернула леди Амелия, не удержавшись. – У Аннет и не было никакой красоты.

Ненавижу елейность и лицемерие, но и откровенную злобу переношу с трудом. Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза. Не стоит тратить силы на препирательства с леди Амелией.

– Как только она придет в себя, я собираюсь ее допросить, – спустя мгновение сказал генерал. – Необходимо выяснить, кто напал на нее. Я уверен, что с ней так жестоко расправились из-за того, что нападавшие не застали вас в покоях, принцесса. Аннет просто оказалась под рукой.

– Да, скорее всего, – кивнула я генералу, пытаясь отогнать воспоминания того, как бедная девушка лежала на моей кровати вся в крови.

Меня, к слову, из тех покоев переселили в другие.

– Леди Амелия, а вы уезжали куда-то? – я перевела взгляд на фрейлину. – Кажется вы отсутствовали какое-то время в замке.

– Ваша матушка отправила меня в отпуск, но когда произошло это покушение я вернулась. Не могла же я оставить вас совсем одну, – произнесла леди Амелия заглядывая мне в глаза, словно пытаясь понять, поверила я или нет. Я не поверила. Вернее в то, что ее отправила королева восвояси я верила, а вот что она прервала свой отдых исключительно из-за меня, очень сильно сомневаюсь. Что-то здесь не так, а что именно я не понимала.

– У меня еще дюжина фрейлин, так что я бы не осталась одна, – усмехнулась я, давая понять, что прогиб не засчитан, может не надеяться.

– Что эта дюжина может, – еле слышно проворчала дама себе под нос, но я услышала.

Я смотрела в окно и думала, думала, думала. А что если это было покушение не на меня, а на Аннет. Да, смешно конечно, но почему нет? Но зачем все так сложно? Да и потом, о том, что я покинула покои никто не знал, даже она. Мысль пойти к генералу возникла совершенно спонтанно. а что если целью была я, но не застав меня в покоях, нападавшие решили разыграть другой расклад. Вызвали через колокольчик Аннет, которая еще не успела отойти ко сну, если судить по ее платью, в котором ее нашли, и сделали все, чтобы устранить преданную фрейлину? А на ее место тут же приметелилась леди Амелия, от которой веет негативом за милю. А что если старшая фрейлина в сговоре? Я с нетерпение посмотрела на генерала, желая как можно скорее поделиться своими догадками, но тот лишь кивнул, словно бы слышал мои мысли бросил взгляд на леди Амелию.

– И как вам отдых? Успели съездить на воды или все это время пробыли в душной столице? – обратился генерал к леди Амелии.

– Только собрала чемоданы и тут письмо от королевы, – пожаловалась фрейлина. – Но пару раз на пикник конечно выбирались семьей.

– У вас большая семья? – спросил генерал, продолжая забалтывать даму и отвлекать от того, что она успела услышать в нашем с ним диалоге.

– Три дочери на выданье, – ответила дама. – О, кажется мы уже приехали, – обратила она наше внимание на вид за окном и карета дернувшись остановилась. Я судорожно сглотнула, вспомнив причину по которой мы сюда прибыли и посмотрела на генерала. Он лишь улыбнулся в ответ и быстрым движением пожал мне руку, после чего открыл дверцу кареты и помог мне и леди Амелии выйти.

Генерал твердо взял меня под руку и повел сквозь толпу, расступающуюся перед нами с уважением и любопытством. Стражники в ярких мундирах – алые камзолы, расшитые золотыми нитями, высокие черные сапоги и начищенные до блеска кирасы – расчищали нам путь. Но даже их усилия не хватало, чтобы справиться с плотным кольцом людей. Толпа шумела, перешептывалась, тянула шеи, чтобы лучше рассмотреть принцессу, пережившую покушение. Я краем глаза заметила, как леди Амелия чуть отстала, пытаясь пробиться сквозь толпу вслед за нами. Ее лицо выражало смесь досады и обеспокоенности.

Наконец мы добрались до возвышения. Оно оказалось куда более внушительным, чем я представляла. Ступени, ведущие наверх, были выложены мрамором молочного оттенка, слегка тронутым патиной времени. Сам помост, словно корабль, возвышался над площадью. Три постамента, словно троны богов, были обиты бархатом глубокого синего цвета, расшитым золотыми лилиями – символом нашей династии. На двух из них уже восседали мои родители – король и королева. Отец, в парадном мундире и с тяжелой короной на голове, сохранял царственную невозмутимость. Мать, в платье цвета слоновой кости, украшенном жемчугом, приветливо улыбнулась нам, а отец даже ободряюще кивнул.

Перед возвышением раскинулась огромная площадь, сплошь усеянная ликующими горожанами. В воздухе витал аромат жареного мяса, свежего хлеба и цветочной пыльцы. На импровизированной сцене, украшенной шелковыми знаменами и гирляндами из живых цветов, разворачивалось яркое театральное представление. Актеры в пестрых костюмах изображали сцену из старинной легенды о любви прекрасной принцессы и храброго рыцаря. Но, казалось, люди смотрели то на королей, то на представление, деля свое внимание между двумя событиями. Звучала музыка – веселые мелодии, исполняемые придворными музыкантами. Тяжело вздохнув, я последовала за генералом на возвышение и заняла свое место на третьем троне.

Взглядом я быстро окинула площадь. Глаза инстинктивно искали леди Амелию. Она пробиралась сквозь толпу с недовольным выражением лица и вот, наконец, тоже поднялась на помост.. Она не стала приближаться ко мне, а осталась стоять в отдалении, словно тень. Генерал де Валуа, в свою очередь, занял место справа от меня, чуть позади моего трона, как и подобает верному слуге и телохранителю. Его взгляд был острым и внимательным, он словно сканировал площадь, выискивая потенциальную угрозу.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – поинтересовался отец, поворачиваясь ко мне. В его голосе звучала искренняя тревога.

– Благодарю, Ваше Величество, – ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовала.

– Ты немного бледная, – заметил он, нахмурившись.

– В свете последних событий это не мудрено, – ответила я, стараясь говорить ровно и спокойно.

– Как Аннет? – спросил король, и я невольно задумалась. Он действительно интересуется ее состоянием или просто пытается поддержать разговор? Почему спрашивает у меня, а не у генерала, хотя тот стоит неподалеку? Скорее всего уверен что я уже обсудила состояние Аннет с генералом и хочет таким образом заговорить меня, чтобы я не сидела с лицом, как на похоронах. Все же это объявление моей помолвки. Народ будет ликовать и как бы надо чтобы и я улыбалась, а мне совсем не хочется, вот совсем.

– Генерал сказал, что ее жизни ничто не угрожает, но она пока без сознания, – ответила я, повторяя слова де Валуа. – Лекари надеются, что она проспит до утра.

Заметив серьезное выражение на моем лице, королева, как всегда, попыталась сгладить ситуацию, сменить тему.

– Леди Амелия говорила, что ты выглядишь прекрасно. Мне показалось, что она стала лучше разбираться во вкусах, – похвалила королева. Ее слова прозвучали натянуто и неискренне.

– Кстати, матушка, это правда, что ты сперва отправила старшую фрейлину в отпуск, а потом сама же ее и вызвала обратно? – задала я прямой вопрос, не желая ходить вокруг да около.

Королева немного смутилась. Легкий румянец проступил на ее щеках.

– Отчасти, – ответила она, стараясь не смотреть мне в глаза. – Отправить в отпуск я ее действительно отправила, но обратно она попросилась сама. Сказала, что не может оставить тебя в такое трудное время. Ты же знаешь, какая она преданная…

Я усмехнулась про себя. Преданная? Или преданная кому-то другому? В этот самый момент представление на сцене достигло кульминации. Актер, игравший рыцаря, опустился на одно колено перед принцессой и протянул ей обручальное кольцо. Площадь взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Судьба принцессы должна была быть решена здесь и сейчас. Как и моя.

В момент, когда актер, в бархатном камзоле и латах из выделанной кожи, протянул кольцо из простого металла невыразительной актрисе, игравшей роль принцессы, сцена словно ожила. Все артисты – и рыцарь, и принцесса, и свита шутов, и даже дракон из непонятного материала – склонились в низком поклоне, обращенном непосредственно к королевской ложе, а затем к ликующей толпе. Аплодисменты взметнулись в воздух, подобно стае перепуганных птиц. Даже королева, обычно сдержанная в проявлении эмоций, одобрительно кивнула, призывая публику к еще большему энтузиазму.

В этот момент, словно по заранее отрепетированному сценарию, на сцену вышел глашатай. Высокий, худощавый человек, облаченный в ливрею королевских цветов – багряный с золотом – расшитую гербовыми лилиями. Его лицо, обветренное и изборожденное морщинами, излучало важность и весомость. Голос, как мне всегда казалось, был нарочито громким, призванным заполнить собой все пространство. Крупные черты лица, напудренный парик, тщательно выбритая бородка клинышком - все в нем говорило о принадлежности к слугам короля. Сердце неприятно кольнуло предчувствием. Вот сейчас настанет момент “икс”, когда я официально стану невестой мужчине который мне не то что неприятен, он мне глубоко омерзителен.

Я, конечно, ожидала объявления о моей помолвке, но сейчас, сидя на троне под пристальными взглядами тысяч людей, чувствовала себя загнанной в клетку.

Он величественно развернул длинный свиток, скрепленный королевской печатью. Голос его раскатился по площади, заглушая последние отголоски аплодисментов:

– С величайшей радостью и смирением перед Ее Величеством Судьбой, дозвольте мне объявить, что сегодняшний торжественный день ознаменован еще одним радостным событием, дарованным нам свыше! Дабы укрепить союз и принести мир в наше королевство, наша возлюбленная принцесса, лучезарная Хелена, готова соединить свою судьбу с…

Он не успел закончить фразы. Слова повисли в воздухе, как разряженный электрический заряд. В этот самый момент, на площадь ворвался отряд всадников. Закованные в пыльную броню, израненные и окровавленные, они яростно прокладывали себе путь сквозь толпу, разгоняя людей. Лошади храпели и били копытами о мостовую. Лица всадников были грязными и напуганными.

Толпа, за мгновение до этого ликующая, в панике расступилась, открывая им путь к королевскому помосту. Один из всадников, по-видимому, старший, с трудом спрыгнул с коня и, прихрамывая, бросился к королю.

– Ваше Величество! – закричал он, задыхаясь от усталости. – На рудниках бунт! Все надсмотрщики перебиты! Часть заключенных бежали!

Король побагровел. Молчание, повисшее над площадью, было столь плотным, что казалось, осязаемым. Видя замешательство и ступор отца, я побледнела.

Король поднял руку, призывая к молчанию. Голос его был твердым, как сталь, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Генерал де Валуа! – приказал он. – Возьмите под контроль ситуацию! Немедленно отправьте отряд, чтобы подавить бунт и вернуть беглецов. И главное – обеспечьте безопасность принцессы.

Генерал, словно очнувшись от оцепенения, поклонился и схватил меня за руку повел с помоста. Его хватка была стальной.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но здесь оставаться небезопасно, – прошептал он мне на ухо.

Он нежно, но настойчиво направил меня к лестнице, ведущей с помоста. Люди расступались перед нами, глядя с испугом и любопытством.

– Куда мы направляемся? – я старалась быстрее перебирать ногами и мысленно радовалась, что отказалась от помпезного платья, что предлагала мне леди Амелия, а надела куда более простое.

– Сейчас самое важное – обеспечить вашу безопасность. Мы направляемся во дворец.

Меня быстро усадили в карету, запряженную четверкой вороных коней. Кучер хлестнул вожжами, и карета, подгоняемая страхом и неразберихой, рванула с места, унося меня прочь от площади, от бунта, от неразрешенных вопросов и от неумолимо надвигающейся опасности.