Глава 26. Связь

– Нет! – я резко покачала головой, почти оступившись. – Вы ошибаетесь! Я чувствую его! Он жив!

Эфир лишь слегка склонил свою светящуюся фигуру в знак сожаления.

– Резонанс оборван. Его сознание не фиксируется.

– Вы ничего не понимаете! – слёзы душили меня, и я отказывалась их сдерживать. – Он не умер! Я знаю это!

– Твои чувства необъективны, Анора, – прозвучал голос эфира. – Это привязанность. Мы не можем дать ложной надежды. Связь между вами может вызывать такие ощущения. Но реальность в том, что его сущность растворилась в резонансе ядра Зирга.

Я сжала зубы и отвернулась от них. Моё дыхание было резким, судорожным. Но в глубине души я знала: они ошибаются.

Я не верила в это.

Кайлас был жив.

Иначе почему я всё ещё ощущала его тепло? Почему внутри меня продолжала пульсировать его сила?

Я ощущала его присутствие где-то глубоко внутри. И это было не просто желание или отчаянная надежда. В сердце поселился слабый, но ощутимый пульс, говорящий мне: “Он здесь. Он жив”.

Я стояла посреди храма, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться без защитного щита Кайласа. События последних минут кружились в голове, как обрывки шторма, а эфиры всё повторяли одно и то же.

Небо внезапно разорвал грохот. Я подняла заплаканные глаза и увидела, как союзный флот Лира добивает вражеский шаттл. Огромный энергетический залп, вырвавшийся из носового орудия флагманского корабля, был поддержан менее мощными дружескими огнями и пробил остатки купола противника.

Шаттл псионов взорвался, рассыпаясь в небе огненными искрами.

Серебристые корабли Лира один за другим начинали удаляться, оставляя в небе лишь следы, похожие на световые ленты. Остался лишь один – тот, на котором остались Лир и девочки.

Императорский корабль медленно снижался, приближаясь к поверхности Зирга. Его серебряный корпус переливался в лучах местного солнца.

– Союзный флот завершил операцию. Планета защищена, – эхом сообщили эфиры.

В этот момент храм наполнился новым звуком – тяжёлый гул моторов и вибрация, пробежавшая по каменному полу, сообщили о прибытии флота Лира.

Я выдохнула с облегчением, хоть и понимала, что это ещё не конец.

В голове настойчиво засела мысль: Кайлас жив.

И кто, если не главный маршал, поможет мне спасти его?..

Я взволнованно наблюдала за тем, как мощная фигура Лира – а я не сомневалась, что это был он – покинула корабль и направилась прямо в храм.

Маршал поражал своей суровостью.

Его длинная белая коса содрогалась от каждого тяжёлого шага этого мужчины. Лицо по-военному строгое, взгляд чёткий и подмечающий каждую деталь… остановился на мне.

Я вздрогнула и шагнула в тень, осознавая, что так и оставалась голой после нашего с Кайласом купания в горячих источниках.

Эфиры, словно почувствовав моё смущение, материализовали тонкую полупрозрачную накидку, которая мягко окутала меня, скрывая всё лишнее от посторонних глаз.

– Благодарю, – пробормотала я хрипло.

Когда маршал Лир наконец вошёл в храм, его присутствие мгновенно заполнило собой всё пространство. Высокий, уверенный, облачённый в серебристую форму, он выглядел так, будто был рождён командовать.

– Где он? – его голос, низкий и холодный, прорезал тишину.

Эфиры хором ответили:

– Император не может быть возвращён. Его сознание…

– Это ваше мнение, – Лир резко поднял руку, заставив их умолкнуть. Он подошёл ближе, внимательно оглядев меня. – А ты, стало быть, Марго.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы снова начинают жечь глаза.

– Он не мог умереть, – прошептала я.

Лир скользнул внимательным взглядом по моему лицу, а затем перевёл его на эфиров.

– Проведите рассинхронизацию ядра и сознания императора, – приказал он.

– Это невозможно, – возразил старший эфир.

– Возможно. Вы просто не хотите.

Эфиры замерли. Их коллективное молчание было хуже любых слов. Казалось, они оценивают мои эмоции, прежде чем дать ответ.

– Если остатки его сознания всё ещё существуют, они находятся за пределами нашего восприятия.

– Тогда найдите способ, – прорычал он.

На месте эфиров я бы побоялась с ним спорить. Слишком… страшно.

– Любое вмешательство может уничтожить последние фрагменты его сущности, – последовал их ответ.

Лир сощурился. В его глазах блеснуло что-то опасное.

– Если вы не попытаетесь, то потеряете не только императора, но и доверие всей нашей расы. Ваше существование в том числе зависит от него, и вы это знаете.

Эфиры колебались. Их свечение начало слабо мерцать.

Я сжала руки в кулаки.

– Пожалуйста, – обратилась я к ним. – Ради него. Ради нас.

Старший эфир наконец сдался:

– Мы начнём процесс. Но результат не гарантирован.

Они переместились к центральному кристаллу, который всё ещё испускал слабый свет. Лир оставался неподвижным, следя за их действиями с суровым выражением лица.

Я стояла рядом, ощущая, как мои эмоции рвут меня на части.

Прошли, казалось, часы, пока вокруг не зазвучал новый тонкий гул. Кристалл в центре внезапно вспыхнул ярким светом, и что-то начало происходить.

– Что они делают? – глядя на Лира, спросила я тихо.

– Они вытягивают остатки его сущности из ядра, – не сводя внимательного взгляда с эфиров, ответил он. – Если что-то от Кайласа осталось, то он появится здесь.

Мой взгляд снова устремился на центральный кристалл. Внезапно свет внутри него закружился, и из центра начала проступать фигура.

– Кайлас… – делая шаг вперёд, выдохнула я.

Свет рассеялся, и его тело, слабое и побледневшее, рухнуло на каменный пол.

Я бросилась к нему.

Его грудь едва вздымалась. Губы, потрескавшиеся и бледные, дрогнули, произнося едва слышные слова:

– Ты… здесь…

– Да, – слёзы хлынули из моих глаз. – Я здесь.

Я гладила его по волосам, щекам, плечам… Я верила, что он жив, но в то же время не верила своему счастью.

Всё обошлось!

Кайлас слабо улыбнулся, а его ледяные глаза посмотрели на меня с такой теплотой, что мне перехватило дыхание.

– Я жив… только благодаря… тебе… – поднося руку к моему лицу, прошептал он.

Ослабевшая рука упала мне на ноги, а Кайлас отключился.

И, кажется, больше не дышал.

– Лир! – выкрикнула я в панике, оборачиваясь на маршала.

Он тут же в два счёта оказался рядом и присел над телом Кайласа, доставая из-за пояса небольшой прибор странного вида.

– А теперь будем надеяться, что он выдержит, – проговорил он хмуро.