1 глава

Это всего лишь сон. Страшный заставляющий стыть кровь венах сон. Пытаюсь жадно сделать вдох, не получается, грудную клетку словно обжигает кипятком. Хватаю ртом воздух и не дышу, боюсь, что это будет последний мой вдох. Блуждаю взглядом по сторонам. Нужно за что-то зацепиться глазами, но вокруг темнота. Мне становится страшно. Жутко страшно от мысли, что я вот так глупо умру в горах, не в силах позвать никого на помощь.

Шевелю руками, чувствую их, но заставить свое тело пошевелиться не могу. Неужели у меня сломан позвоночник? Двигаю ногами, всхлипываю от облегчения, поняв, что не парализована, но подняться нет сил.

Прикрываю глаза, осознав собственную беспомощность. Это чувство душит. Почему именно сейчас со мной происходит такая дребедень? Почему судьба испытывает меня на прочность? Где я так накосячила в жизни, что сейчас нахожусь в перевернутой машине в горах, где никого нет поблизости. Если меня не найдут в ближайшее время, я умру от переохлаждения, от обезвоживания и голода.

Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но его похоже заело. От бессилия хочется взвыть диким воем. Пару раз яростно бью ладонями по рулю, раздается звук. Меня тут же озаряет умная мысль. Жму изо всех сил на клаксон, надеясь кто-то услышит в тишине гор необычный звук. С каждой секундой надежда начинает таять, а вот дождь учащается, становится очень холодно.

— Господи, за что мне все это.

И правда, за что? Без паники! Должен быть выход. В любой ситуации есть выход, безвыходного положения не бывает. Закрыта дверь, открыта форточка. Если, конечно, ты не в тупике, ерничает внутренний голос. Матерюсь сквозь зубы, шарю ладонью по соседнему сиденью. Радостно вскрикиваю, обнаружив мобильный телефон.

— Сейчас все закончится! Я позвоню Кириллу, он меня спасет!

Снимаю блокировку с экрана, нажимаю зеленую кнопку, сразу выскакивает последний контакт. Вызываю абонента и прикладываю телефон к уху, слушая пугающую тишину вокруг. Нет гудков. Нет никаких признаков того, что я звоню. Отстраняю мобильник и прикусываю губу. Нет связи. Нет гребанной связи.

Меня переполняет злость от бессилия, я изо всех сил бью по рулю мобильником, не замечая, как на экране появляется устрашающие трещины. Плевать. Если я выберусь из этой передряги, куплю новый мобильник, все равно планировала поменять старое «яблоко» на новое.

Внезапно раздается шорох за спиной. Затихаю. Покрываюсь мурашками, вдоль позвоночника выступает холодный пот. Волки? Медведи? Нужно было учить географию в школе, чтобы знать, какие звери водятся в горах на Кавказе. Меня сейчас сожрут и ничего не останется. Родным нечего будет хоронить, не будет могилы, где можно поплакаться. Хотя, о чем это я... Родные и плакать? Ха-ха-ха.

Вздрагиваю, когда рядом слышу хруст. Будь сейчас день, а не ночь, сразу сообразила, что мне делать, сейчас остается только молиться. Не хочу быть поздним ужином для хищников. Может притвориться мертвой? Эта идея мне нравится, поэтому я удобно устраиваюсь на сиденье и закрываю глаза. Темнота мне сейчас на руку, потому что услышав скрежет металла со своей стороны, покрываюсь от страха мурашками.

Воображение тут же рисует яркие картины, как острые зубы впиваются в мое тело и рвут на части. Чудом не ору, когда кто-то прикасается ко мне. Это не нос хищника, даже не его лапы, всего лишь человеческая рука. Кто-то осторожно щупает мой пульс на шее. Кожа от прикосновений горит. Наверное, у меня поднимается температура, что не удивительно. В машине холодно, на улице дождь, а на мне тонкая спортивная куртка и джинсы.

Задерживаю дыхание, когда кто-то перегибается через меня. Не хватает воздуха, но я не смею шевелиться, не хочу выдавать себя с головой. Сильнее зажмуриваю глаза, чувствуя, как по вискам градом течет пот. Вдруг ремень безопасности, который удерживал на месте, исчезает, меня аккуратно и бережно вытаскивают из машины и кладут на холодную землю.

Сейчас бы вскочить на ноги и рвануть со всех сил куда-нибудь. Только это бредовая идея, потому что я местность не знаю, еще заблужусь, сил бежать тоже нет, еще раскалывается голова. Размышляя, что делать, меня осторожно ощупывают. Благо не раздевают, остаться в горах без одежды – верная смерть, а так есть шанс выжить и вернуться домой.

Над головой раздается тихий мужской голос на незнакомом мне языке. Тот, кто меня ощупывает, так же тихо отвечает. Ощущение, что люди не хотят привлекать к себе внимание. Кто они? Местные или беженцы? Террористы или военные? До нас с Кириллом доходили обрывки разговоров о том, что в горах небезопасно. Мамочки, что мне делать? Меня сейчас убьют.  

Мысленно прощаясь с жизнью, пытаюсь подумать о том, кто будет оплакивать мою смерть. К своей досаде понимаю, что никто лить крокодильи слезы по мне не будет. Даже родители и тем более братья. Меня осторожно берут на руки и куда-то несут. Куда? Может стоит спросить? Нет, буду молчать. Не убили сразу, значит есть шанс выжить.

Не знаю, сколько по времени меня несут на руках, но несший человек не запыхается и не бормочет проклятья на своем языке. То ли сильный, то ли привык таскать девиц на руках. Из груди вырывается сдавленный смешок, больше похожий на всхлип.

— Жива? – Слышу русскую речь.

— Да, - отвечает мой спаситель, куда-то меня аккуратно укладывая. — Я отвезу ее к себе, потом разберемся, что с ней делать.

— Хорошо.

Приоткрываю глаза, понимаю, что лежу в машине. Хочется поменять положение тела, так как уложили не очень удобно, но не делаю этого, потому что все еще притворяюсь мертвой. В глубоком обмороке. Буду прислушиваться к разговорам, вдруг какую-то полезную информацию узнаю для себя. Сейчас главное понять, куда меня повезут. Возможно, обратно в город, это будет идеальным раскладом для меня, но интуиция шепчет – маловероятно.

Кто-то садится на водительское место. Я надеюсь, что это тот самый мужчина, который меня нес на руках. Почему-то испытываю к нему капельку доверия, чем к остальным людям, что были рядом.

Машина медленно трогается с места, мне ничего не остается, как закрыть глаза и ждать завершения поездки, но через десять минут проваливаюсь в сон. Сказывается пережитый стресс.

Прихожу в себя, испуганно подрываюсь на кровати, озираясь по сторонам.  Вместо машины я сейчас нахожусь в какой-то комнате. На стене возле двери горит бра. Скромная обстановка мало что подсказывает. Тут может жить как мужчина, так и женщина. Никаких мелких деталей, которые могли бы подсказать, кто хозяин. Очень низкий потолок, наверное, если я встану и вытяну руку, дотянусь до него. Стены отштукатурены, они не покрашены краской и нет привычных обоев. Шкаф, комод, прикроватные тумбочки и письменный стол из одной серии. Похожи по дизайну и по цвету. Выглядят дорого, богато и тяжеловато для восприятия.

Опускаю ноги, радуюсь, что могу двигаться. Встаю, подхожу к комоду, так как над ним висит зеркало. Недовольно рассматриваю свое отражение. Волосы спутаны, лицо грязное и в кровоподтеках, обнаруживаю еще несколько царапин и синяков на шее, руках. Отделалась по факту малой кровью. Одежда на мне запачкана и пахнет не очень. Мне бы сейчас душ и чистое полотенце, сразу почувствую себя новым человеком. Пытаюсь оттереть несколько темных пятен на щеке, но только раздражаю кожу.

Вздрагиваю, замечая боковым зрением, как открывается дверь. Шарахаюсь в сторону шкафа и прижимаюсь к нему спиной. В комнату заходит мужчина. Увидев меня, замирает. Я во все глаза смотрю на него, пытаясь понять: этот тот самый человек, который меня нес на руках или другой. Друг он мне или враг? Могу ли я ему доверять или все же стоит остерегаться? От попыток найти ответы на свои вопросы у меня начинает болеть голова.

Мужчина делает шаг в мою сторону, но на полпути замирает, словно натыкается на невидимую стену или на разделительную черту, за которую ему не стоит переходить. Я все пытаюсь его рассмотреть, но в полумраке комнаты это плохо получается.

Долгие несколько минут ничего не меняется. Со мной не заговаривают, только пристально изучают, будто я похожа не экзотическую бабочку, случайно залетевшую не в свои края. Может он немой этот спаситель? Или глухой. А разговаривали совершенно другие люди. И куда меня собственно привезли? Есть тут у кого-то мобильный телефон? Мой похоже оставили в машине, а Кириллу стоит позвонить, он, наверное, переживает за меня. В любом случае нужно дождаться утра, мне обязательно организуют доставку до места моей остановки в городе. Нужно не забыть отблагодарить спасителей.

Неожиданно на всю комнату раздается урчание желудка. Прижимаю ладони к животу. Ох, как не вовремя мне захотелось есть. Мужчина медленно поворачивается в сторону двери и неожиданно оставляет меня одну. Мне кинуться следом или подождать? Выбираю второе. Все равно сейчас на улице темень, я не найду дорогу. Нужно попробовать поспать, силы мне определенно еще потребуется. Когда доберусь до квартиры, которую мы с Кириллом сняли, приму ванную и выпью пару бокалов игристого вина.

Пока предаюсь мечтам о горячей воде с пеной и бокале холодного вина, дверь комнаты вновь открывается, входит все тот же мужчина только с подносом. Желудок радостно ликует и не скрывает своего восторга, заставляя меня из-за него краснеть. Хорошо, что полумрак скрывает мои пылающие щеки и уши.

— Поешь, - заговаривает со мной мужчина тихим голосом, протягивая поднос.

Я с готовностью его принимаю, с любопытством разглядываю ассортимент. Скудненько, на все включено тут явно не тянет. Мне принесли несколько ломтиков сыра, пару варенных яиц, масло и лепешку, все это предлагается запить кефиром или айраном, по виду сложно определить.

Усаживаюсь на кровать, ставлю поднос на колени и жадно отламываю небольшие кусочки лепешки, поглядывая на спасителя, который садится на стул возле письменного стола. От его пронизывающего взгляда у меня возникают мурашки по коже, а еда застревает в горле, приходится запивать айраном. Мне принесли айран, хотя я этот напиток не полюбила, но сейчас выбирать не приходится.  

Первая потребность удовлетворена, теперь мне хочется принять душ, если тут ванны нет. Мне не нравится, как я выгляжу и как от меня пахнет. Уверена, здесь найдется прачечная, чтобы мою одежду постирали, и дадут на время какие-то вещи, пока мои будут сохнуть. Вряд ли тут есть сушильная машина, дай бог чтобы оказалась стиральная.

— Я могу сейчас принять душ? – Ставлю поднос на пол, вытирая тыльной стороной ладони рот.

— Утром.

— Мне хочется сейчас.

— Вода нагреется к утру.

— Можно хотя бы умыться?

Ответа я не получаю, но мужчина встает со стула и жестом призывает меня следовать за ним. Дважды повторять не приходится. Из комнаты я попадаю в другую комнату, скорей всего это гостиная, потому что кроме дивана, кресел и телевизора ничего больше нет. Замираю в шаге от мужчины, он включает свет и приоткрывает дверь.

— Вода холодная.

— Спасибо, что предупредили.  

Умываться холодной водой то еще удовольствие, но я сумела отмыть с лица темные разводы, выгляжу теперь более-менее сносно. В ванной комнате кроме мыла и полотенца ничего нет. Ни фена, ни шампуня, ни зубных щеток – в отелях получше будет сервис, хотя чего это я сравниваю то, что изначально не подается сравнению.

— Я все, - отчитываюсь мужчине, которые все это время пока я умывалась стоял напротив, как солдаты у вечного огня.

Кивает в сторону комнаты. Спаситель мой то немногословный, оказывается. Ненавижу молчунов. Они болтают только по делу, никогда из них не вытянешь нужную тебе информацию. С другой стороны, мне сейчас не до разговоров, главное сейчас четко сформулировать свое требования: отвезти утром в город.

— Спасибо за спасение, я вам очень благодарна, - начинаю заливаться соловьем, как только мы оказываемся в комнате. — Вы спасли мне жизнь. Сейчас ночь на дворе, понимаю, но хотелось бы утром выехать в город. Обещаю деньгами не обидеть.

— Сядь, - командует спаситель, вновь усаживаясь на стул.

Несколько секунд растерянно стою возле кровати, потом не спеша на нее опускаюсь. Тон, с которым ко мне обратились, мне не нравится. Обычно это я командую кому что делать, и меня слушаются.  

— Мы можем как-то договориться о том, чтобы я завтра оказалась в городе?

— Нет.

Прикусываю изнутри щеку, лихорадочно соображая, чтобы это значило. Когда меня вытащили из машины, кто-то спросил жива ли я. Значит кому-то нужна моя жизнь. Меня взяли в заложницы?

От этой мысли вскакиваю на ноги и кидаюсь к двери, но меня тут же перехватывают и впечатывают в стену. Каждой клеточкой ощущаю чужое тепло, покрываюсь мурашками от чужого дыхания на своем затылке. Дышу редко и глубоко, пытаясь унять бешенное сердцебиение в груди, успокоить взвинченные нервы и заставить себя думать.

— Отпустите меня.

— При условии, что не будешь предпринимать попыток убежать.

— Не буду, - обещаю вслух, совсем не собираясь следовать этому обещанию.

Если меня держат в плену, значит нужно использовать любую возможность вырваться на волю. Мне бы сейчас телефон и совершить один звонок. Как только папа узнает, что меня где-то насильно удерживают, он поднимет на уши не только свою службу безопасности, но все войска страны. Про войска это я, конечно, загнула, но точно использует свои связи, чтобы меня быстро нашли в горах. Нужно было ему оставить координаты, куда я с Кириллом приехала отдыхать. Да уж, этот отдых я не забуду никогда.  

Медленно оборачиваюсь и вжимаюсь в дверь. На меня устремлен немигающий взгляд, пугая своей темнотой. Человек, стоящий напротив меня, опасен, наделенный властью и обладающий природной уверенностью в себе. Он вряд ли подчинится моим требованиями, сам кого хочет заставит слушаться.

В моем вкусе. Мне нравятся темноволосые, высокие мужчины с широкими плечами. Бороду можно сбрить, она всегда накидывает несколько лет человеку, чем есть на самом деле. Если бы мы встретились в столице, между нами точно возник роман.

Мужчина отшагивает назад, продолжая на меня смотреть немигающим, пристальным взглядом. Ощущение такое, что будь его воля, залез мне в голову, чтобы узнать все мои мысли, планы и мечты.

Дергаюсь в сторону, когда мужчина наклоняется ко мне. Мы меняемся местами: он прижимается к двери, я стою напротив него. Гнев и досада смешиваются в гремучий коктейль, сейчас я похожа на бомбу замедленного действия, в любой момент рвану. 

— Я пленница? – спрашиваю подрагивающим голосом, глядя в темные глаза.

— Нет, - холодно отвечает мужчина, перекрывая мне проход из комнаты, когда я намереваюсь выбраться отсюда любой ценой. Идиотская мысль, но лучше пытаться что-то делать, чем сидеть и ждать у моря погоды.

— Значит я могу уйти.

— Нет.

— Нет? – возмущаюсь, зло сверкнув глазами. – Отвезите меня в город! Я требую!

— Пока ты со мной, ты в безопасности. Помни об этом каждый раз, когда захочешь сбежать.

— Сбегу при первой же возможности!

— Тебя убьют, - будничным тоном мне сообщают мои перспективы. Я от удивления открываю и закрываю рот, не в силах выдавить из себя и слова. Вот это поворот. И что прикажете мне делать?

— Как это меня убьют? За что? Почему? Я никому ничего плохого не сделала!

— Садись, - Мужчина кивает в сторону кровати, я послушно идут к ней. Он не садится на стул, прислоняется к столу, скрещивая руки на груди. — Помнишь, как произошла авария?

— Я должна была на что-то обратить внимание?

— Здесь я задаю вопросы, а ты отвечаешь, - Мужчина продолжает буравить меня темным взглядом, от которого мурашки по коже бегут. Растираю себя руками, будто замерзла.

— Я ничего не помню. Села в машину и поехала, куда глаза глядят.

О том, что рыдала в три ручья, знать никому не надо. Просто в какой-то момент меня накрыла невыносимая тоска. Я вдруг осознала, что вернувшись домой меня не будет ждать любимый человек, которому я дорога просто сама по себе.

— Точно?

— Точно. Просто потеряла управление.

Замечаю, как у мужчины скептически приподнимает черная бровь. Не верит. И правильно делает, я бы тоже не верила такому бреду. На самом деле аварию спровоцировала другая машина, которая неожиданно появилась из-за поворота и ослепила меня. Странно, что ехавшие люди не остановились и не помогли мне, а оставили умирать. Наверное, испугались сами. Возможно, утром пришла подмога, но я за ночь бы замерзла, если бы не этот мужчина и его люди.

— Ложись спать, утром подумаем, что с тобой делать.

— Вы считаете, что кто-то хочет меня убить? Именно поэтому рекомендуете не высовывать нос?

Вызывающе приподнимаю подбородок, всем своим видом показывая своему спасителю, что я ничего не боюсь. Делать видимость проще, чем действительно быть храброй. Я хоть и не трус, но головой понимаю, что не просто так мне советуют сидеть тише воды, нижу травы.

— Ты находишься в поселке, который стоит на границе двух государств. Здесь закон не имеет юридическую силу, так же тут полно вооруженных мужчин, к некоторым лучше не подходить даже на пушечный выстрел, а так как ты девушка... Красивая девушка, можешь возбудить и столетнего монаха одним своим взглядом.

— Вы мне льстите, - насмехаюсь, но от услышанных слов становится приятно и тревожно одновременно.

— Даже не думал. Спи.

Меня оставляют одну, я прислушиваюсь к тишине. Интересно, в этом доме только мы вдвоем или есть еще люди? Если есть, смогут они мне помочь, потому что спаситель мой не особо горит желанием меня возвращать в город. До города тут скорей всего километров тридцать, я по ощущениям далеко не уехала.   

Посидев пару минут, решаюсь в темноте все же выяснить, что за дом, сколько комнат и есть ли тут люди. Не думаю, что подвергну себя опасности, если выгляну из комнаты.

Выхожу из гостевой спальни, замираю, пытаясь понять, куда мне двигаться. Если пойду направо, то там будет ванная комната, кухня, столовая, может быть кабинет или библиотека. Влево тоже есть какая-та дверь, может еще комнаты. Однако я забываю, что нахожусь не в элитном особняке, а в обыкновенном доме, где, возможно, от силы всего три комнаты, ванная да кухня.

Слышу тихие голоса. Осторожно, боясь, что подо мной скрипнет половица, двигаюсь на звук. Замечаю коридорчик, завернув, останавливаю себя. В пяти шагах от меня приоткрыта дверь, горит свет. Ближе подхожу, замираю, чтобы меня не было видно. Стараюсь дышать как можно тише, иначе меня обнаружат, а хочется подслушать разговор, вдруг узнаю что-то ценное для себя.

— Ты выяснил, откуда она? – Раздается мелодичный женский голос. Вытягиваю голову, вижу на кровати девушку в прозрачном пеньюаре в расслабленной позе.

— Она приезжая, - Мужской голос слышится рядом, словно мужчина стоит возле двери, но его самого я не вижу. — Нужно как можно быстрее и незаметнее вернуть ее город, пока эта девушка не создала нам неприятности.

— Тебе, я в ее сокрытии не участвую, - Красавица гор демонстративно скрещивает руки на груди. — Если люди Усмана узнают, что ты в своем доме скрываешь девушку, это даст повод самому Усману развязать с тобой войну за власть и...за меня.

— Глупости. Усман прекрасно понимает, что жители будут на моей стороне, даже если узнают о девушке, а вот то, что он хочется тебя отобрать, для меня не новость. Главное то, хочешь ли ты сама к нему после меня.

Когда перед кроватью появляется мужчина в одних боксерах, закрывая от меня девушку, я зажимаю себе рот ладошкой. Мужскими задницами мою скромную персону не смутишь, давно не девственница, но тут... Тут просто оргазм для глаз. Все тело словно вылеплено одержимым до идеальных пропорций скульптором. Мужчины-модели со своими накачанными и перекачанными торсами и бицухами просто отдыхают или нервно курят в сторонке. Теперь я уверена, увидев друг друга при других обстоятельствах, мы с этим товарищем закрутили бы страстный роман. Сейчас, глядя на рельефы его мышц, глотаю слюни, как собака Павлова.

Мне нужно уходить. Вернуться в комнату, дождаться утра, но не могу сдвинуться с места. Стою, как приклеенная, смотрю на сладкую парочку, жадно целующихся. Вряд ли они думают, что за ними кто-то подсматривает, а я никогда бы в жизни не могла себе представить, что окажусь в ситуации подобной этой. Сглатываю, отвожу лихорадочный взгляд в сторону, чувствуя, как у меня начинают гореть щеки, шея даже уши. Чужая страсть будоражит, цепляет.

Когда девушка оказывается лежащей на кровати, а мой спаситель с красивой спиной нависает над ней, я резко отворачиваюсь и торопливо ухожу от спальни подальше. Сердце выпрыгивает из груди, волнение захлестывает всю меня с ног до головы, внизу живота возникает неуместное тепло.

Влетаю в комнату, предоставленную мне гостеприимными хозяевами. Прижимаюсь спиной к двери, обхватив руками горло, считая бешенный пульс. Перед глазами стоит картинка пары. Сколько бы я не моргала, не трясла головой, вновь и вновь вижу перед собой мускулистую спину мужчины, имени которого я до сих пор не знаю. От мысли, что рядом со мной двое будут заниматься сексом, меня сначала бросает в жар, потом в холод.

Спокойно. Вдох – выдох. Просто неожиданно накрыло неуместными эмоциями. Уверена, когда наступит утро, найдется способ незаметно вернуться в город, а там я сразу же отправлюсь в ближайший аэропорт и улечу домой. Хватит с меня приключений и поисков себя.

Подхожу к окну и замираю, скрещиваю руки на груди. Напряженно прислушиваюсь к тишине дома, стараясь зачем-то услышать неуместные звуки в столь поздний час. Судьба, конечно, злодейка с юмором. Пару часов назад я лицезрела Кирилла с Катей в ее комнате в довольно пикантной позе, сейчас вот в чужом доме стала свидетелем интимных подробностей хозяев. Парадокс. Или намек, что у меня в плане секса большие проблемы. Бывший жених, а Кирилл теперь точно бывший, ибо прощать измену не собираюсь, всегда жаловался, что я в постели суховатая и не инициативная. Он всегда почему-то ждал от меня праздника в сексе, а я ему устраивала скучные будни, словно мы женаты больше десяти лет.

Наверное, я фригидна. Когда мои подруги, захлебываясь в восторге, делятся подробностями своей жизни с мужчинами, я предпочитаю загадочно молчать. Не могу и не хочу делиться личным, сокровенным, хотя иногда подмывает спросить у Натальи, был ли у нее вагинальный оргазм или нет, о котором с таким придыханием шепчутся наши с ней подруженицы.

Начинает болеть голова. Наверное, в аварии я успела обо что-то приложиться. По-хорошему мне надо попасть в больницу, сделать МРТ головы, исключить сотрясение, ибо мозги мне еще нужны. Хотя бы для того, чтобы подумать над тем, кто подстроил аварию.

Первый подозреваемый, конечно, ненаглядный Кирилл. Зная, что я сейчас эмоционально нестабильна, меня очень легко завести в пол-оборота от любви до ненависти и обратно. Не исключаю варианта, что измена с Катей не спонтанная страсть, а очень продуманный ход в игре. Чьей игре? Кому выгодна моя смерть? И как бы мне не хотелось сейчас плохо думать о любимых и дорогих родственниках, приходится о них подумать, потому что именно они вторые подозреваемые. Папочка имеет несколько общих дел с Кириллом, мамочка очень близка с его мамашей, а мои братья вместе с ним учились сначала в школе, потом заграницей. Значит все они в сговоре.   

Вздрагиваю, услышав за спиной шаги. Оборачиваюсь и едва дышу, потому что в комнате в дверях стоит мой спаситель. Быстро он слез со своей знойной красавицы, спринтер на короткие дистанции. К моему тайному сожалению, мужчина одет в футболку и спортивные штаны, правда, босые ноги действуют на меня не хуже, чем его спина. Что за черт! Почему я реагирую на незнакомца, как сучка во время течки на кобеля. У меня просто давно не было секса. Сначала работа доставала, потом бабушка умерла, настроение было не до сексуальных марафонов, потом ежемесячные гости на красном автомобиле. Дурдом, короче.

— Не спится?

Мужчина не двигается с места, но глаза его внимательно меня рассматривают, словно ранее не разглядели, что за дивную птицу судьба закинула в родные края. Собственно, мне нечего ему сказать. Ясное дело, что раз в комнате горит свет, значит я не сплю.

— А вы когда-нибудь видели человека, который умеет спать с открытыми глазами и выглядеть при этом неспящим? – пропитываю каждое слово колкостью. Темные глаза опасно прищуриваются, заставляют меня прикусить язык и проглотить следующие язвительные реплики.

— Я могу принести снотворное.   

— А я потом проснусь? Или буду спящей красавицей, в ожидании своего принца, который разбудит меня поцелуем?

Желание задеть этого человека растет во мне с геометрической прогрессией. Никогда в жизни мне так не хотелось вступить в спор, подразнить мужчину, как сейчас, при этом я отчетливо понимаю, что хожу по тонкому льду. Мужчина, стоящий в дверях, не позволит мне выставить себя в невыгодном свете, пусть кроме нас двоих никого в комнате и нет.

— Так принести снотворное или будешь маяться до утра?

— Утром вы меня отвезете в город? Я правда вас от души отблагодарю.

— Мне не нужна твоя благодарность, - Сурово на меня глядит, словно я предлагаю ему взятку, а не благодарность за спасение невинной души. В этот раз мне удается себя сдержать и благоразумно промолчать.

— Я могу воспользоваться вашим телефоном, чтобы позвонить своим близким? Свой я кажется оставила в машине, - невинно и одновременно умилительно смотрю на мужчину, надеясь, что он поведется на мое очарование. Многие велись, но тут происходит настоящий облом.

— Нет. Все равно связи в этих местах нет.

— И интернета тоже? – без всякой надежды для галочки спрашиваю, чувствуя себя самой настоящей заложницей, несмотря на то, что меня пытаются убедить в обратном. Позвонить нельзя, выйти нельзя, отвезти в город тоже не могут – разве это плен?

— Интернета тоже нет, - подтверждают мои грустные думы. Меня намериваются оставить.

— Постойте!

Я неожиданно оказываюсь около двери и протягиваю руку, едва касаясь мужского запястья, но тут же испуганно и потрясенно одергиваю руку. На кончиках пальцев все еще чувствую покалывание, как после недолгого онемения. Взгляд черных глаз обжигает меня. Со сбитым дыханием тихо прошу:

— Все же принесите снотворного, иначе никак не усну.

— Хорошо, - после недолгого молчания отвечает мужчина.

Он выходит, но довольно быстро возвращается, неся в одной руке серебристую пластинку с таблетками, в другой стакан воды. Я благодарю улыбкой, пытаясь понять, что со мной происходит, когда оказываюсь в непозволительно близости этого человека. Почему меня колбасит не по-детски?

Мы не желаем друг другу спокойно ночи и приятных снов. Слышу щелчок замка. Запер. Либо боится, что ночью сбегу, либо заметил меня, когда я подглядывала и теперь не желает, чтобы отвлекали от приятного занятия. Хмыкнув, выпиваю таблетку, не надеясь, что усну. Раздеваюсь до нижнего белья и забираюсь под одеяло. Начинаю считать барашков, лишь бы не думать о том, чем занимаются хозяева в своей спальне. На какой барашке сбилась, не знаю, сон накрывает меня неожиданно.