Глава 14

— Надеюсь, это место не занято каким-нибудь воображаемым другом? — спросил он достаточно громко, чтобы все услышали.

Лиам проследил за перемещением Анри и, когда тот сел рядом со мной, его взгляд буквально потемнел. Я чувствовала этот взгляд кожей — обжигающий, пристальный.

— Итак, — начала доктор Хантер, когда все расселись. — Сегодня мы продолжим разговор о триггерах агрессии и способах перенаправления негативных эмоций. Но сначала давайте познакомимся получше друг с другом. Анри, не могли бы вы рассказать группе немного о себе?

Анри откинулся на стуле, его поза излучала непринужденную уверенность.

— Что ж, я Анри Беланже, двадцать шесть лет. Управляю сетью ресторанов, которые открыл после переезда из Франции пять лет назад. Оказался здесь из-за небольшого недопонимания с полицией, — он сделал паузу, обводя всех глазами. — Видите ли, некоторые люди не понимают значения слова ‘нет’, особенно когда оно касается моего бизнеса. Иногда приходится объяснять более… доходчиво.

— Ты избил кого-то? — прямо спросил один из участников.

Анри улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Скажем так: он сильно пожалел о своем решении угрожать моим сотрудникам.

— Спасибо, Анри, — вмешалась доктор Хантер. — Пока достаточно. Сегодня мы говорим о том, что запускает в нас механизмы агрессии…

Пока доктор Хантер продолжала вводную часть занятия, я почувствовала легкое прикосновение к своему локтю.

— Рейвен, — шепнул Анри. — У тебя красивое имя. Подходит к твоим глазам.

Я сдержанно улыбнулась, не желая реагировать на комплимент.

— Мы должны внимательно слушать доктора Хантер, — тихо ответила я.

— Конечно, — кивнул он, но не отодвинулся. — Просто хотел сказать, что необычно видеть такую молодую девушку на позиции психолога. Ты, должно быть, очень талантлива.

— Я стажер, — уточнила я, чувствуя необходимость прояснить. — Еще учусь.

— Значит, умная и скромная, — его губы изогнулись в улыбке. — Редкое сочетание в наши дни.

Я почувствовала, как меня буравит взгляд с противоположной стороны круга. Лиам смотрел на нас, едва скрывая раздражение. Его поза казалась расслабленной, но я уже научилась читать напряжение в его плечах, в том, как он стискивал зубы.

— Анри, думаю, нам стоит сосредоточиться на занятии, — сказала я, но не смогла полностью скрыть легкую улыбку.

Почему меня так забавляло раздражение Лиама? Что со мной происходит? Я ведь профессионал, черт возьми. Или хотя бы будущий профессионал.

— Конечно, ma chérie, — ответил он, и его акцент стал заметнее. — Но должен признаться, что теперь эта терапия кажется мне гораздо более привлекательной.

Я услышала, как Лиам фыркнул со своего места. Доктор Хантер как раз попросила участников разбиться на пары для упражнения.

— Рейвен, ты могла бы поработать с Анри, раз он новенький? — предложила она. — Объяснишь ему принцип упражнения.

Не успела я ответить, как Лиам резко выпрямился.

— Почему бы не поработать мне с новеньким? — предложил он с опасной улыбкой. — Я с радостью покажу ему, как тут все устроено.

Доктор Хантер колебалась, очевидно почувствовав напряжение.

— Не думаю, что это хорошая идея, мистер Дюбе.

— А я считаю, это отличная идея, — возразил Анри, поднимаясь. — Я с удовольствием поработаю с… прости, как тебя? Лиам, верно? — Он произнес имя Лиама с намеренно неправильным акцентом.

Лиам встал, и они с Анри оказались лицом к лицу. Оба высокие, оба уверенные в себе, они словно два хищника оценивали друг друга перед схваткой.

— Упражнение связано с вербализацией гнева, а не его демонстрацией, — напомнила доктор Хантер. — Вы должны описать ситуацию, которая вызвала у вас последний приступ ярости, и что вы тогда почувствовали.

— О, у меня есть идеальный пример, — протянул Лиам, не сводя глаз с Анри. — Прямо сейчас.

— У меня тоже, — парировал Анри. — Забавно, как некоторые люди считают, что могут требовать к себе особого отношения, хотя ничем его не заслужили.

Я увидела, как на щеках Лиама выступили красные пятна. Он сделал крошечный шаг вперед.

— А еще забавнее, когда люди думают, что могут просто прийти и всё себе присвоить, — процедил он. — Места. Разговоры. Людей.

Анри поднял брови.

— О, так у нас речь о людях? Интересно. Я не знал, что здесь кто-то имеет эксклюзивные права на общение.

— Джентльмены, — доктор Хантер повысила голос. — Это превосходная иллюстрация срабатывания триггеров, но давайте вернемся к формату упражнения.

Я поймала взгляд Лиама — в его глазах читалось что-то сложное, какая-то смесь злости и… чего-то, похожего на обиду? Это было настолько не похоже на его обычную надменность, что я растерялась.

Они разошлись по разным углам комнаты с разными партнерами, но напряжение между ними оставалось ощутимым.

Я работала с другой участницей, Марией, но не могла не замечать, как Лиам постоянно бросал взгляды в нашу с Анри сторону. Когда занятие подошло к концу, и люди начали расходиться, Анри задержался возле меня.

— Надеюсь, мы еще пообщаемся, Рейвен, — сказал он, доставая визитку из кармана рубашки. — Если захочешь узнать, что такое настоящая французская кухня, просто позвони. Обещаю вечер, который ты не забудешь.

Его предложение было настолько прямым, что я даже не сразу нашлась с ответом. Я взяла визитку, чувствуя на себе прожигающий взгляд Лиама, который замешкался у выхода.

— Спасибо, но я не могу, — ответила я. — Этические нормы не позволяют мне встречаться с участниками программы.

— Ах, этические нормы, — он улыбнулся. — Какая жалость. Впрочем, программа не вечна. Может быть, когда-нибудь…

— Доктор Хантер ищет тебя, — внезапно произнес Лиам, оказавшись рядом с нами. — Что-то насчет твоего расписания.

Я благодарно кивнула, даже не уверенная, правда это или нет, и поспешила к доктору Хантер. Бросив взгляд через плечо, я увидела, как Лиам и Анри обменялись еще несколькими фразами, прежде чем выйти из кабинета.

Поговорив с Хантер, я попрощалась со всеми и поспешила к выходу. Хотелось воздуха и тишины перед занятиями в колледже — выдохнуть, собрать мысли, освободиться от тяжести чужих откровений.

Осеннее солнце коснулось моего лица, когда я вышла на улицу. И в тот же момент до меня долетели звуки — резкие, надломленные. Голоса, в которых вибрировало что-то первобытное, опасное.

Я свернула за угол центра — и застыла, словно время остановилось.

Лиам прижимал Анри к стене. Одной рукой он вцепился в воротник его дорогой рубашки, вдавливая его в кирпич, будто хотел стереть в пыль. Лицо Лиама было искажено яростью — той самой тёмной, опасной, которую мы разбирали на сессиях.

— Ты, блядь, слишком много на себя берешь, — голос Лиама звучал низко, с хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки. — Думаешь, можешь так разговаривать со мной?

Анри, даже прижатый к стене, сохранял самообладание, которое граничило с дерзостью. Его губы изогнулись в ухмылке — красивой и опасной одновременно.

— А что, задело? — выдохнул он. — Привык, что все вокруг кланяться?

Рука Лиама взметнулась вверх, и я почувствовала, как время растягивается. Его кулак замер в воздухе — красивый, смертоносный.

— Стойте! — мой голос прозвучал неожиданно громко в напряженной тишине.

Они обернулись одновременно. Две пары глаз уставились на меня. От их взглядов перехватило дыхание.

— Вы что творите?! — я подошла ближе, чувствуя, как мое сердце колотится о ребра. — Вы в десяти метрах от центра. Камеры. Охрана. Вам мало проблем?

Лиам медленно повернул ко мне голову. На его лице появилась холодная, пугающая ухмылка, от которой меня прошиб озноб.

— Отчитывать меня вздумала? — его голос опустился до опасного шепота, вкрадчивого, как шорох ножа по шелку. — Смотри, Рейвен, куда лезешь.

Странно, но его угроза, вместо того чтобы напугать, зажгла во мне упрямый огонь. Адреналин пульсировал в венах, делая мысли кристально ясными.

— Я не лезу, я констатирую факт, — во мне поднималась злость, перекрывающая страх, заставляя щеки гореть. — Ты словно забываешь, где находишься. И чего здесь пытаешься достичь.

— А ты забываешь, с кем разговариваешь, — Лиам сделал шаг в мою сторону, сокращая пространство, между нами, до опасного минимума. Его присутствие было почти физически ощутимым. — Думаешь, если ведешь наши сессии, то можешь указывать мне, что делать?

— Нет, я думаю, что человек, который работает над своими проблемами с гневом, не должен душить людей у стены центра, — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. — Это, знаешь ли, несколько противоречит всему, над чем мы работаем.

Он сверкнул глазами. На секунду мне показалось, что он сейчас действительно взорвется. Его челюсть напряглась, желваки заиграли под смуглой кожей, а дыхание стало тяжелым, рваным. Я видела, как в нем борются противоречивые импульсы — желание оборвать меня, заставить замолчать и осознание, что я права.

Наконец, с приглушенным рыком, он резко оттолкнул от себя Анри, который все это время молча наблюдал за нами, прислонившись к стене с нарочитой небрежностью, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Пошли вы все к черту, — бросил Лиам, разворачиваясь к своему безупречному черному Мерседесу.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается и саднит, хотя логически я понимала, что не должна принимать его гнев на свой счет.

Лиам дернул дверь машины с такой силой, что казалось, петли не выдержат, упал на водительское сиденье и с визгом шин сорвался с места, оставляя после себя лишь облако выхлопных газов и ощущение недосказанности.

Я стояла, глядя вслед исчезающему автомобилю, ощущая, как напряжение медленно выходит из моего тела, оставляя после себя странную пустоту. Руки подрагивали от адреналина.

— Не бери в голову, — голос Анри вернул меня к реальности. Он приблизился, поправляя помятый воротник рубашки с таким видом, словно ежедневно оказывался прижатым к стене разъяренным психопатом. — Наш Лиам просто не привык, что кто-то смеет ему перечить.

В его тоне слышалась какая-то интимная фамильярность, будто мы с ним теперь делили какой-то секрет.

— Ты в порядке? — спросила я, пытаясь переключить внимание с себя и своих бурлящих эмоций.

— О, не переживай, — Анри небрежно провел рукой по волосам, приводя их в идеальный беспорядок.

— Все равно это было… — я покачала головой, не зная, как назвать произошедшее.

— Брось, все нормально, — Анри приблизился еще на шаг. — Скорее, это я должен спросить, как ты. Не каждый день оказываешься между двух огней.

Но у меня не было ни желания, ни сил продолжать этот разговор. Эмоциональное истощение накатило внезапно, как волна.

— Мне нужно идти, — я отступила назад, избегая его пронзительного взгляда. — У меня занятия в колледже. И честно говоря, мне нужно проветрить голову.

Он выглядел так, словно хотел что-то добавить, но просто кивнул, принимая мое желание уйти.

— Конечно. Еще увидимся, Рейвен.

Мое имя на его губах звучало иначе, чем у Лиама — мягче, с легким акцентом, но почему-то не вызывало такого же трепета.

Я направилась к остановке, чувствуя на себе его взгляд, пока не скрылась за углом. Утреннее солнце больше не казалось таким ярким, а воздух — таким свежим. Голова гудела от мыслей, эмоций и непонятной тревоги.

В колледже я двигалась на автопилоте. Записывала лекции, отвечала на вопросы преподавателей, но мыслями была далеко. Перед глазами снова и снова всплывала сцена утреннего противостояния — яростное лицо Лиама, его сжатый кулак, готовый обрушиться на Анри, и этот взгляд, которым он смотрел на меня перед отъездом. Взгляд, в котором было что-то большее, чем просто гнев.

— Земля вызывает Рейвен, — голос Лукаса вырвал меня из задумчивости, когда мы сидели в университетском кафе после занятий.

Я моргнула, фокусируя взгляд на его лице. Лукас выглядел обеспокоенным, его светлые волосы были взъерошены, словно он постоянно запускал в них пальцы — верный признак его нервозности.

— Прости, — я попыталась улыбнуться. — Тяжелое утро.

— Я вообще-то уже минут пять пытаюсь извиниться перед тобой, — он слабо улыбнулся. — За тот вечер в клубе. Я вел себя как идиот.

— Все нормально, Лукас, — я отмахнулась, отпивая остывший кофе. — Давай закроем эту тему. Не хочу больше об этом говорить.

— Но я хочу, чтобы ты знала…

— Лукас, — я прервала его, чувствуя, как раздражение подступает к горлу. — Мне уже тошно от этих разборок. Серьезно. Мы друзья, ты напился, сделал глупость, я не держу зла. Точка.

Он выглядел так, словно хотел продолжить, но, увидев выражение моего лица, просто кивнул.

— Ладно. Как хочешь.

Остаток дня прошел в похожем тумане. Я механически выполняла задания, участвовала в групповых обсуждениях, но внутри чувствовала странное беспокойство, словно что-то маячило на горизонте, что-то неизбежное.

Вечер опустился на город, когда я вышла из автобуса, возвращаясь домой. Улица была тускло освещена редкими фонарями, а резкий осенний ветер пробирался под тонкую куртку, заставляя меня ежиться. Я шла, погруженная в свои мысли, мысленно перебирая события дня, анализируя каждое слово, каждый взгляд Лиама.

Внезапный рев двигателя заставил меня вздрогнуть. Черный Мерседес медленно подъехал к обочине, поравнявшись со мной. Кровь застыла в жилах, когда тонированное стекло плавно опустилось, обнажая лицо водителя.

Лиам смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать — сложная смесь раздражения, решимости и чего-то еще, темного, затаенного.

— Садись в машину, — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь.

Я застыла на месте, ощущая, как сердце колотится о ребра.

— Нет.

Его глаза сузились, в них промелькнуло что-то опасное.

— Садись в эту блядскую машину, Рейвен, — каждое слово было произнесено с таким напряжением, будто они стоили ему невероятных усилий.

Я уставилась на него в шоке, не зная, как реагировать. В следующее мгновение дверь распахнулась, и он вышел наружу с грацией хищника. Прежде чем я успела отступить, его рука уже сжимала мое запястье — сильно, но не до боли. Он буквально потянул меня к пассажирскому сиденью, усадил в него и сам пристегнул ремнем безопасности, словно я была ребенком. Двери заблокировались с характерным щелчком.

— Это похищение, ты в курсе? — мой голос звучал высоко и напряженно, адреналин пульсировал в венах.

Лиам обошел машину и сел за руль.

— Пусть будет так, — процедил он сквозь зубы и резко стартовал с места.

Машина рванула вперед с такой силой, что меня вжало в сиденье. Мы мчались по ночным улицам, словно за нами гнались демоны. Я украдкой наблюдала за Лиамом — его белые от напряжения костяшки пальцев, сжимающие руль, желваки, играющие на точеном лице, глаза, неотрывно следящие за дорогой. Он был натянут как струна, готовая вот-вот оборваться.

— Может, объяснишь, в чем дело? — наконец решилась я, когда молчание стало невыносимым.

Он бросил на меня быстрый взгляд, полный такой интенсивности, что у меня перехватило дыхание.

— Хочешь знать, в чем дело? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Да, хочу, — ответила я, удивляясь твердости своего голоса.

Он резко свернул к обочине и затормозил с такой силой, что мы оба дернулись вперед, а затем назад. Двигатель замолчал, и вокруг нас воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Лиам повернулся ко мне всем телом, его глаза в полумраке казались почти черными, бездонными.

В следующее мгновение его рука оказалась у меня на затылке, притягивая меня к нему с неумолимой силой. И прежде, чем я успела осознать происходящее, его губы обрушились на мои — требовательные, жесткие, властные. В этом поцелуе не было нежности, только голод, ярость и жажда, столь сильная, что она обжигала.

Его губы истязали мои, язык вторгся в мой рот без приглашения, исследуя, завоевывая. И к своему ужасу и восторгу, я отвечала на этот поцелуй — так же жадно, так же безумно. Внутри меня будто взорвался фейерверк — тысячи искр разлетелись по телу, превращая кровь в жидкий огонь. Я хотела одновременно оттолкнуть его и притянуть еще ближе, хотела, чтобы он остановился и никогда не прекращал. Это была дикая, невозможная смесь чувств, от которой кружилась голова.

Его рука скользнула вниз по моей спине, прижимая меня к нему сильнее, пока между нами не осталось даже воздуха. Я ощущала жар его тела, твердость его мышц, запах его кожи — всё это обрушилось на меня лавиной ощущений, от которых темнело в глазах.

Я не знала, сколько прошло времени — секунды, минуты или часы, — когда он наконец оторвался от моих губ, оставив нас обоих задыхающимися. Его глаза, глядящие на меня, сияли опасным, первобытным блеском.

— Вот в чем дело, Рейвен, — выдохнул он, и его голос, низкий и хриплый, отозвался дрожью в каждой клеточке моего тела.