Глава 15

Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя за собой огненный след. Реальность медленно возвращалась ко мне, как волны прилива.

— Мы не должны были этого делать, — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание, отстраняясь настолько, насколько позволяло ограниченное пространство автомобиля.

Лиам усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, первобытное.

— Но мы уже сделали, — его голос опустился до интимного шепота. — И можем сделать гораздо больше.

Он подался вперед, сокращая расстояние, между нами. Его рука скользнула по моему бедру, уверенно, собственнически.

— Поехали ко мне, — прошептал он мне в губы, обдавая жаром дыхания. — Я пиздец как хочу тебя, Рейвен. Прямо сейчас.

Его слова подействовали на меня, как ушат ледяной воды. Что-то щелкнуло внутри — словно включился выключатель, возвращая способность трезво мыслить. Я резко отпрянула, насколько позволяло сиденье, ощущая, как краска стыда и унижения заливает лицо.

— Что? — мой голос звучал пронзительно даже для собственных ушей.

Чем дольше я смотрела на его самодовольное лицо, тем сильнее накатывала волна отвращения — не к нему, к самой себе. Господи, что я делала? Сидела в машине у человека без малейших моральных принципов, у самовлюбленного кретина, целовалась с ним, а теперь он предлагает мне… это?

— Ты серьезно? — ледяным тоном спросила я. — Ты действительно думаешь, что достаточно затащить меня в машину, поцеловать, и я тут же раздвину ноги?

Лиам замер, его лицо медленно превратилось в каменную маску. Челюсть напряглась так, что я увидела, как пульсирует вена на его виске. Он смотрел на меня с таким неверием, словно не мог осознать, что кто-то посмел отказать ему, наследнику империи Дюбе.

— Открой машину, — повторила я, пытаясь сохранить твердость в голосе, хотя внутри всё дрожало от адреналина.

Его горло дернулось, когда он сглотнул. Терпкий аромат его дорогого парфюма заполнил пространство машины, становясь почти удушающим.

— Не строй из себя недотрогу, Рейвен, — его голос стал ниже, опаснее. — Я видел, как ты флиртовала с этим выскочкой Анри.

Я замерла, ошеломленная этим внезапным поворотом.

— О чем ты вообще…

— О том, как ты, блядь, со всеми играешь, — он резко наклонился, почти упершись лбом в мой. Серые глаза потемнели до стали. — Корчишь из себя святую психологиню, а сама жопой виляешь перед каждым, кто смотрит.

Гнев поднялся во мне горячей волной. Я влепила ему пощечину — сильную, звонкую, вложив в неё всё накопившееся напряжение. Звук удара разрезал тишину салона, как выстрел. Мгновение его лицо оставалось застывшим в маске удивления, а затем медленно проступило осознание происходящего. На щеке быстро расцветал алый след моей ладони.

— Держись от меня подальше, Лиам. Не подходи ко мне больше, — мой голос дрожал, балансируя на грани между яростью и панической атакой.

Секунда безмолвия — и его лицо исказилось, трансформируясь. Мягкие черты заострились, скулы напряглись, а глаза… его глаза потемнели до цвета грозового неба, затянутого тучами перед ураганом. Ноздри раздувались от гневных вдохов. В одно стремительное мгновение его рука метнулась вперед, схватив меня за затылок. Пальцы безжалостно запутались в волосах, натягивая их до боли.

— Я сам буду решать, что мне делать, а что нет, — прорычал он тихо, почти интимно, обжигая мои губы своим дыханием. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева, каждое слово падало тяжелым камнем. — Захочу — подойду, захочу…

Не договорив, он рывком преодолел последние сантиметры между нами и впился в мои губы своими. Это не было поцелуем — это было вторжением, демонстрацией власти. Его губы были твердыми и требовательными, язык бесцеремонно врывался в мой рот, а зубы больно прикусывали нижнюю губу.

Шок парализовал меня на мгновение, прежде чем я обрела способность сопротивляться. Я упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя под тканью дорогого пиджака твердые мышцы, и попыталась оттолкнуть. Но он только усилил хватку, сжимая мои волосы ещё сильнее, удерживая мою голову в неподвижности, как в тисках. Я почувствовала металлический привкус крови — он прикусил мою губу слишком сильно. Это было унизительно, это было страшно, это было… непонятно будоражащим.

Когда он наконец оторвался от меня, его дыхание было тяжелым и хриплым, как у загнанного зверя. Глаза лихорадочно блестели, зрачки расширились, почти поглотив серую радужку.

— Маленькое предупреждение, Рейвен, — произнес он с опасным спокойствием, контрастирующим с его расширенными зрачками и прерывистым дыханием. Каждое слово звучало как клинок, прорезающий воздух между нами. — Если я увижу тебя с кем-нибудь, у тебя будут проблемы. С этого дня ты моя, поняла?

Его последние слова повисли в воздухе, тяжелые и непроницаемые, как свинцовая плита. Я чувствовала, как холодок ужаса пробегает по позвоночнику.

— Тебе лучше с этим не спорить, — добавил он почти нежно, проводя большим пальцем по моей нижней губе, размазывая кровь. В этом жесте было что-то интимное и в то же время угрожающее.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря услышанному. Моё тело находилось в странном оцепенении, реагируя на угрозу древним механизмом защиты — замершей неподвижностью. В голове проносились обрывки мыслей: психопат, нарцисс, абьюзер… и все профессиональные термины казались бессильными перед реальностью его поведения. Что-то внутри меня оцепенело от шока, будто часть сознания отключилась, защищаясь от происходящего.

Он отпустил меня одним резким движением, будто внезапно потерял интерес, и откинулся на свое сиденье. Его руки, только что сжимавшие мои волосы до боли, теперь спокойно лежали на руле. С непринужденностью, как будто ничего не произошло, он открыл замок двери.

Странное облегчение смешалось с яростью, поднимающейся из глубины души, как гейзер. Я не могла, не должна была позволить ему последнее слово.

— Ты больной ублюдок, Лиам, — выдохнула я, удивляясь тому, как спокойно звучал мой голос, несмотря на внутреннюю дрожь. — Тебе действительно место в тюрьме.

Я не стала ждать его реакции. Одним движением я выскочила из машины, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает разгоряченную кожу. Я с силой захлопнула дверь — громко, вкладывая в это действие всю накопившуюся ярость.

Он тут же дал по газам, не теряя ни секунды.

Я обессиленно прислонилась к фонарному столбу. Мои ноги, казалось, вот-вот подкосятся. Я глубоко вдохнула морозный ночной воздух, пытаясь успокоить расходившееся сердцебиение.

Я провела языком по нижней губе и поморщилась, почувствовав болезненное пульсирование. Металлический привкус крови вызвал новую волну тошноты. Я сплюнула на асфальт, наблюдая, как слюна окрашивается в розовый.

Мне нужно домой. Срочно. Этот день был слишком тяжелым, слишком насыщенным, слишком травмирующим. Я достала телефон дрожащими руками, едва попадая по экрану, и вызвала такси, указав ближайший адрес, который смогла вспомнить.

Пятнадцать минут ожидания растянулись в вечность. Я стояла, обхватив себя руками, и смотрела в пустоту. Когда такси наконец прибыло, я почти упала на заднее сиденье, еле выдавив из себя адрес. Водитель бросил на меня обеспокоенный взгляд через зеркало заднего вида, но, к счастью, ничего не спросил. Я отвернулась к окну, наблюдая, как проносятся мимо ночные улицы.

Войдя в свою квартиру, я сразу заперла дверь на все замки, включая цепочку, которой никогда раньше не пользовалась. Только после этого я смогла сделать первый по-настоящему глубокий вдох за последний час.

Не снимая пальто, я прошла по тёмному коридору прямиком в ванную. Дрожащими пальцами включила душ на полную мощность, выкрутив регулятор температуры до максимума. Комната быстро наполнилась паром, зеркало запотело, скрывая моё отражение — и слава богу, я не была уверена, что готова увидеть себя сейчас.

Я опустилась на пол душевой кабины, не раздеваясь, подтянув колени к груди. Горячие струи воды безжалостно барабанили по моей одежде, волосам, коже. Они смывали остатки макияжа, духов, следы его прикосновений, но не могли смыть чувство нарушенных границ, ощущение беспомощности, унижения.

И тогда плотина прорвалась. Я разрыдалась — глубоко, отчаянно, выпуская всё накопившееся напряжение. Слёзы смешивались с горячей водой, стекающей по лицу. Я плакала от усталости, от напряжения, от потрясения. Я плакала от страха перед Лиамом и его угрозами. Я плакала от мысли, что снова оказалась в ситуации, где не контролировала происходящее. Как же меня угораздило вляпаться во всё это?

Я сидела, позволяя воде стекать по лицу, смешиваясь со слезами. Запах газа снова начал преследовать меня, я почти физически ощущала его, хотя разумом понимала — это всего лишь фантом, остаточное явление травмы.

Вода постепенно остывала, напоминая о реальности. Мокрая одежда тяжело облепила тело, став неприятной второй кожей. С трудом встав на ноги, которые едва держали меня, я начала медленно раздеваться, бросая промокшие насквозь вещи в ванну. Движения были механическими, будто я управляла своим телом дистанционно.

Закрыв кран, я завернулась в большое махровое полотенце и прошла в спальню. Не включая свет, натянула первую попавшуюся футболку и забралась под одеяло. Телефон, оставленный на тумбочке, тихо завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Три простых слова, которые заставили моё сердце снова судорожно забиться:

“Спи спокойно, моя.”

Я выключила телефон, не в силах даже удалить это сообщение, бросила его в ящик тумбочки и закрыла глаза, моля о милосердии сна без сновидений.