Глава 18

В паре метров от меня стоял Анри. В белой рубашке с небрежно закатанными рукавами и темных брюках, с легким прищуром голубых глаз, он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала. Его губы изогнулись в полуулыбке, когда наши взгляды встретились.

— Какое неожиданное совпадение, Рейвен, — произнес он, подходя ближе.

Мое сердце забилось чаще. Что он здесь делает? Последний раз, когда мы виделись на групповой терапии, Лиам чуть не сломал ему нос.

— Анри? Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Работа, — он развел руками. — А ты, очевидно, ценительница искусства?

— Пришла с подругой, — я кивнула в сторону, где скрылись Николь и Джулиан. — А какая работа привела тебя на выставку современного искусства?

Анри улыбнулся шире, и ямочки появились на его щеках.

— Ты забыла? У моей семьи сеть ресторанов. Мы предоставляем услуги кейтеринга для этой галереи. Я люблю лично проверять, чтобы все было идеально.

— Точно, — я вспомнила, что он рассказывал про свой бизнес на одном из занятий. — Значит, ты отвечаешь за все эти восхитительные закуски?

— И за шампанское, — кивнул он. — Кстати, не хочешь попробовать что-нибудь особенное?

Будто по волшебству, рядом возник официант с подносом изысканных канапе.

— Это фирменный рецепт, — сказал Анри, приглашая меня попробовать. — Тар-тар из тунца с авокадо и кунжутом. Я сам его придумал.

Я взяла крошечное канапе и попробовала. Вкус был потрясающим — свежий, нежный, с легкой остротой.

— М-м-м, это восхитительно, — искренне сказала я.

— Рад, что тебе нравится, — его улыбка стала теплее. — Не окажешь мне честь прогуляться по галерее? Я еще не видел всех работ.

Мы начали медленно обходить экспозицию, останавливаясь перед каждой картиной. Разговор с Анри оказался на удивление легким и приятным. Он был остроумен, но не язвителен, внимателен, но не навязчив. В его комментариях о картинах чувствовался неподдельный интерес и глубина.

— Знаешь, — сказал он, когда мы остановились перед абстрактным городским пейзажем. — В кулинарии и живописи много общего. Игра с текстурами, вкусами, цветами… Создание чего-то, что пробуждает чувства.

— Никогда не думала об этом, но ты прав, — ответила я, удивленная этим сравнением.

Стоя рядом с Анри, я ловила себя на мысли, что мне спокойно. Никакого напряжения, никакого страха, никакой необходимости быть начеку. Совсем не так, как с Лиамом, рядом с которым я всегда чувствовала странную смесь опасности и притяжения.

Анри был красив — не вызывающей, дерзкой красотой Лиама, а какой-то спокойной, уверенной привлекательностью. Его движения были плавными, голос — бархатным с легким французским акцентом. Я поймала себя на том, что любуюсь его профилем, когда он рассматривал одну из картин.

— Что скажешь об этой? — спросил он, указывая на полотно с изображением разбитого зеркала, в каждом осколке которого отражалось разное лицо.

— Напоминает о том, как по-разному мы видим себя и как нас видят другие, — ответила я, задумавшись.

— Интересная трактовка, — кивнул Анри. — А мне кажется, это о том, как иногда мы разбиваемся на части, но каждый осколок все равно остается частью нас. — Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидела понимание, которое заставило меня вздрогнуть. — Психологи, вроде тебя, наверное, часто сталкиваются с такими разбитыми зеркалами в своей работе?

Впервые за весь вечер я вспомнила о Лиаме — о его ярости, о взрыве его машины, который снова пробудил все мои кошмары. Но рядом с Анри даже эти мысли казались менее острыми, словно присыпанными чем-то мягким и успокаивающим.

— Да, наверное, — тихо ответила я. — Только иногда трудно понять, как собрать эти осколки вместе.

— Но ты ведь пытаешься, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Это делает тебя особенной, Рейвен.

Его слова заставили меня смутиться, и я отвела взгляд, разглядывая свои сапоги. Почему-то комплимент от Анри вызвал во мне не тот трепет, который я ощущала от дерзких замечаний Лиама, а спокойное тепло.

И тут я поймала себя на мысли — почему я сравниваю их? Почему Лиам продолжает вторгаться в мои мысли даже сейчас, когда я наслаждаюсь приятным вечером с совершенно другим человеком?

Остаток вечера прошел в такой же непринужденной обстановке, на приятной ноте. Я смотрела на работы Джулиана, восхищаясь игрой света и тени, ощущая, как мир искусства постепенно затягивает меня в свою орбиту. Время пролетело незаметно.

Оторвавшись от созерцания особенно впечатляющей картины, я почувствовала руку на плече. Обернувшись, увидела Николь. Её глаза сияли, а щёки слегка покраснели — очевидно, не только от шампанского.

— Думаю, мне пора, — я взглянула на часы, подавляя зевок. — Завтра рабочий день.

Николь сделала жалобное лицо, но потом наклонилась ближе.

— Ну так что, — её голос снизился до заговорщического шепота. — Как тебе Джулиан?

Я оглянулась на художника, который сейчас был окружен группой восторженных ценителей искусства. Его руки двигались с такой плавной экспрессией, когда он объяснял что-то о своей технике.

— Вы потрясающе смотритесь вместе, — я улыбнулась, заметив, как её лицо буквально засияло. — Серьезно, Николь, давно не видела тебя такой счастливой.

— Правда? — она прикусила губу, не в силах сдержать улыбку. — Слушай, ты… ты не обидишься, если я останусь до закрытия? Он обещал показать мне несколько эскизов, которые не вошли в экспозицию.

— “Эскизов”, значит? — я подмигнула ей, и мы обе рассмеялись.

— Боже, Рейвен! — она шутливо толкнула меня локтем. — Да, эскизов! Хотя…

Мы снова засмеялись.

— Без проблем, дорогая. Наслаждайся “искусством”, — я обняла её. — Спасибо, что вытащила меня сегодня. Мне действительно нужен был такой вечер.

Мы вместе подошли к Джулиану. Николь коснулась его руки, и он мгновенно обернулся, словно почувствовав её прикосновение всем телом.

— Джулиан, моя подруга уходит, — сказала она.

— Уже? — его акцент стал заметнее от лёгкого огорчения. — Надеюсь, вам понравилась выставка?

— Ваши работы удивительны, — ответила я искренне. — Особенно та, с водопадом. Словно чувствуешь влагу в воздухе.

Его глаза сверкнули от удовольствия.

— Именно этого эффекта я и добивался. Приходите ещё, я буду рад.

Я попрощалась и вышла в прохладный вечерний воздух. Огни ночного города встретили меня ярким мерцанием. Я достала телефон, собираясь вызвать такси, когда услышала позади себя знакомый голос с легким французским акцентом.

— Рейвен?

Обернувшись, я увидела Анри. Его силуэт четко вырисовывался в свете уличных фонарей, элегантный костюм делал его похожим на персонажа из старого французского фильма.

— Уже уходишь? Может тебя подвезти?

Меня моментально захлестнула волна беспокойства. После взрыва машины Лиама меня преследовал иррациональный страх. В такси я могла сесть — анонимность давала странное чувство безопасности. Но чужая машина… Образы огня и разбитого стекла мелькнули перед глазами.

— Нет, спасибо, правда… я лучше на такси, — мой голос звучал напряженнее, чем хотелось бы.

Анри подошел ближе. Порыв ветра растрепал мои волосы, и несколько прядей упали мне на лицо. Он оказался так близко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма. Анри поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. От его близости пульс сорвался, пропуская удар.

— Уверена? — его голос стал глубже. — Ночь только начинается.

Я оцепенела, не зная, как реагировать. В этот момент к обочине подъехало такси, которое я вызвала ранее. Никогда еще я не была так рада видеть жёлтую машину.

— Мне пора. Спасибо за предложение, — я мягко улыбнулась. — Доброй ночи, Анри.

Сев в такси, я ощутила странную смесь облегчения. Этот вечер был таким спокойным, таким лёгким.

Такси остановилось возле моего дома. Расплатившись, я вышла на тротуар. Сделала лишь несколько шагов, когда чья-то сильная рука резко дёрнула меня за локоть. Одно мгновение — и моя спина с силой врезается в каменную стену здания. Боль пронзила лопатки.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Мой пульс подскочил, когда я увидела перед собой Лиама. Его глаза сверкали яростью, а хватка на моей руке была такой сильной, что завтра наверняка останутся синяки.

— Какого хрена этот сраный француз крутился вокруг тебя? — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Я почувствовала запах виски в его дыхании.

Шок быстро сменился гневом.

— Ты что, следил за мной? — мой голос дрожал, но не от страха, а от возмущения.

Лиам сузил глаза.

— Ты слышала мой вопрос? Что этот напыщенный француженка забыл рядом с тобой?

— Отпусти меня сейчас же! — я попыталась вырваться. — То, что происходит в моей жизни, тебя совершенно не касается.

На его лице появилась опасная ухмылка.

— Не касается? — он наклонился ближе, обжигая меня своим дыханием. — Ты уверена в этом, детка?

Прежде чем я успела возразить, Лиам резко притянул меня к себе. Его губы с силой обрушились на мои — требовательные, горячие, злые. Это был не поцелуй-просьба, а поцелуй-утверждение, поцелуй-наказание. Я попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его грудь, но он лишь сильнее прижал меня к стене.

Его язык властно раздвинул мои губы, исследуя мой рот с такой собственнической страстью, что у меня перехватило дыхание. Одной рукой он держал мое лицо, а другой скользнул по изгибу талии, прижимая меня к своему телу так тесно, что я чувствовала каждый напряженный мускул.

В следующий миг рука Лиама оказалась на моей попе. Он сжал её с такой собственнической силой, что я вздрогнула. И словно вспышка перед глазами — окровавленное лицо Майка Харриса, человека, которого Лиам избил до полусмерти.

Волна паники захлестнула меня. Не раздумывая, я вонзила зубы в его нижнюю губу — не игриво, а с отчаянной силой загнанного в угол зверя.

— Какого хрена! — он отшатнулся, прикасаясь к окровавленной губе.

В этот момент инстинкт самосохранения взял верх. Я ударила его коленом между ног с такой силой, на которую только была способна. Лиам согнулся пополам с мучительным стоном, а я, воспользовавшись драгоценными секундами, рванула к двери подъезда.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла набрать код. Только когда тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, я позволила себе вдохнуть. Но останавливаться было нельзя. Перескакивая через ступеньки, я взлетела на свой этаж, трясущимися руками вставила ключ в замок и буквально ввалилась в квартиру.

Прислонившись к закрытой двери, я сползла на пол. Грудь разрывалась от тяжелого дыхания, а сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

«Господи, я ударила Лима. Я только что избила человека?».

Мысль казалась абсурдной, нереальной. Я, которая никогда никому не причиняла боли, которая всегда старалась избежать конфликтов, только что укусила до крови и ударила в пах сына одного из самых влиятельных людей города.

«Это была самозащита, — лихорадочно убеждала я себя. — Самооборона. Он не имел права трогать меня против моей воли. Я сделала правильно. Правильно».

Но от этих мыслей не становилось легче. Я подскочила и бросилась в ванную. Включив холодную воду, я плеснула её себе в лицо раз, другой, третий, словно пыталась смыть не только прикосновения Лима, но и само воспоминание о них.

В темноте своей комнаты я стянула с себя одежду, которая, казалось, всё ещё хранила его запах, и забралась под одеяло, натянув его на голову как щит от внешнего мира. Мой телефон разрывался от звонков с неизвестного номера. Я сбрасывала их, зная, что это Лиам. Внутри росла тревога. Каким будет его следующий шаг?

Его вседозволенность, эта чёртова привилегия богатства и власти, бесила меня до дрожи. Как он смел? Как он посмел испортить такой прекрасный вечер своим появлением?

В голове кружились противоречивые мысли. Что если просто… переспать с ним и покончить с этим? Может, тогда он насытится и оставит меня в покое? Перестанет преследовать, угрожать, контролировать каждый мой шаг?

Мне было стыдно за эти мысли, но я отчаянно искала выход. Любой выход.