Глава 7

Вечерний воздух обжег лицо, когда я вышла из здания колледжа. Натянув воротник потрепанного пальто, я уже собиралась направиться к автобусной остановке, когда заметила черный Range Rover, припаркованный у обочины. Облокотившись на капот, скрестив руки на груди, стоял сам Лиам Дюбе.

Моё сердце пропустило удар. В темно-синем пиджаке и черных брюках он выглядел как греческий бог, случайно заблудившийся среди смертных. Его волосы были уложены небрежно, словно он только что провел по ним рукой. Дыхание перехватило, и я начинала ненавидеть себя за эту реакцию.

— Психолог, — он растянул губы в улыбке, когда я подошла ближе. — Надеюсь, ты голодна.

— Что ты здесь делаешь?

— Приглашаю тебя на ужин, разве не очевидно? — В его голосе звучал вызов. — Или ты предпочитаешь холодные бутерброды в компании учебников?

Воспоминания о фразе Лукаса вспыхнули в голове: «Тот парень чуть не забил человека до смерти!»

— Только если в общественном месте, — сказала я твердо.

Лиам рассмеялся, и этот звук отдался дрожью где-то внутри меня.

— В таком случае, я знаю идеальное место.

Когда мы подъехали к «Jacob’s Co» — самому дорогому ресторану в городе — я поняла, что совершила ошибку. Швейцар в белых перчатках открыл дверь, и Лиам небрежно бросил ему ключи от машины. Казалось, стеклянный фасад здания сиял собственным светом.

Внутри ресторан оказался воплощением роскоши: хрустальные люстры, каскадом спускающиеся с высоких потолков, мягкие бархатные кресла цвета бордо, живая скрипка, звучащая где-то в глубине зала. На каждом столике — свежие орхидеи и свечи, создающие интимный полумрак.

— Месье Дюбе, ваш обычный столик готов, — человек в безупречном костюме, склонился в почтительном поклоне.

Я ощущала себя совершенно не на своём месте в моем потертом свитере и поношенных ботинках. Нервно одернув рукава, я заметила, как женщина за соседним столиком окинула меня презрительным взглядом.

— Расслабься, — Лиам наклонился к моему уху, когда мы сели за столик у окна с видом на ночной город. — Ты выглядишь так, будто ожидаешь, что тебя вот-вот вышвырнут отсюда.

— Потому что именно это и должно произойти, — прошептала я. — Я не вписываюсь в это место.

— Странно слышать такое от психолога, — он изогнул бровь. — Разве вы не учите, что социальные конструкты и иерархии существуют только в нашем восприятии?

Официант принес меню, и я чуть не задохнулась, увидев цены.

— Я не могу позволить себе здесь даже воду, — сказала я, возвращая меню.

Лиам закатил глаза.

— Я плачу, так что перестань беспокоиться о деньгах.

— Я не нуждаюсь в благотворительности, Лиам.

— Это не благотворительность, — он подозвал официанта. — Это ужин. Дай мне выбрать для тебя, если не можешь решить сама.

— Ты всегда такой контролирующий? — спросила я, когда официант ушел.

— Только когда имею дело с упрямыми психологами, — он отпил воду. — Кстати, я читал недавно о психологии травмы. Потрясающая область. Что привело тебя в психологию, Рейвен?

Вопрос застал меня врасплох.

— Желание помогать людям, — ответила я уклончиво, отпивая воду.

— Все психологи так отвечают, — он наклонился ближе. — А настоящая причина?

— Ты допрашиваешь меня, Лиам?

Его глаза блеснули.

— Изучаю. Как и ты меня, полагаю.

— Я не анализирую тебя, — солгала я. — А с каких пор тебя вообще интересует психология травмы?

— С тех пор, как встретил психолога, который выжил после пожара, — он смотрел прямо мне в глаза. — У тебя в личном деле всё написано, Рейвен.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Мой бокал с водой замер на полпути к губам.

— Что ты сказал? — мой голос звучал тише, чем я хотела.

Лиам откинулся на спинку кресла, наблюдая за моей реакцией с нескрываемым интересом. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.

— Твое личное дело, Рейвен. Ты думала, я не заинтересуюсь человеком, который пытается копаться в моей голове три раза в неделю?

— Ты не имел права, — я сжала салфетку на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Это конфиденциальная информация.

Он пожал плечами с непринужденностью человека, привыкшего получать всё, что захочет.

— Для меня нет запертых дверей в этом городе. Один звонок — и любая информация на столе. Хотя, признаюсь, твоя история меня… зацепила.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, смешанного со страхом. Так вот зачем весь этот спектакль? Дорогой ресторан, показная вежливость — всё это было лишь частью игры?

Официант появился с нашими блюдами — что-то изысканное, с нежной рыбой и соусом, от которого в любой другой ситуации у меня потекли бы слюнки. Сейчас же я смотрела на тарелку, как на инопланетный объект.

Когда официант удалился, Лиам начал есть с безупречными манерами, словно ничего не произошло. Я сидела, не прикасаясь к еде.

— У меня нет аппетита, — сказала я холодно.

Лиам поднял на меня взгляд. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Рейвен, я всего лишь уравнял наши позиции, ты знаешь обо мне всё, а что знаю я? Что мой психолог — девушка с красивыми глазами, которая прячется за профессиональной маской?

— Я не прячусь, — возразила я. — Я выполняю свою работу.

— Работу? — он усмехнулся. — Ты стажер, Рейвен. Ты играешь в психолога, пытаясь спасти других, потому что не смогла спасти свою семью.

Его слова ударили точно в цель. Я почувствовала, как готовы выступить слезы, но сдержала их усилием воли.

— Ты не знаешь меня, — процедила я сквозь зубы.

— Знаю больше, чем ты думаешь, — он внезапно перестал улыбаться.

— Что тебе нужно? — спросила я. — Ты узнал обо мне всё, что хотел. Продемонстрировал свою власть. Цель достигнута?

Он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

— А что, если я просто хотел узнать тебя лучше?

— Ты не должен был копаться в моем деле.

— Я знаю, — он кивнул. — Но я не из тех, кто выбирает правильный путь, Рейвен. Иначе меня бы не было в вашей программе.

Я не могла не улыбнуться. В этом был весь Лиам Дюбе — дерзкий, самоуверенный тип.

— Так значит, мы теперь квиты? — спросила я. — Ты знаешь мои секреты, я — твои?

— Не совсем, — его глаза блеснули. — Я просто подумал, что, может быть, мы с тобой как-нибудь… договоримся.

— О чем ты? — я напряглась, внутренне уже понимая, к чему он клонит.

— Брось, Рейвен, — он понизил голос. — Ты же не тупая, должна прекрасно понимать.