Глава 6

Как только я села, меня окутал запах. Не тот дешевый аромат освежителя, который обычно висит в такси. Здесь пахло дорогой кожей, едва уловимым древесным парфюмом и сигаретами — не въевшимся запахом курильщика, а тонкой нотой, как если бы он курил редко и только определенные сигареты.

Сиденье было мягким, объемным, и я почти утонула в нём, чувствуя себя маленькой и неуместной в этом пространстве, где всё кричало о деньгах и статусе.

— Адрес? — коротко спросил он, выруливая на дорогу.

— Центральный колледж, на Оукстрит, — я старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Лиам молча кивнул, сосредоточившись на дороге. Его профиль в приглушенном свете салона казался вырезанным из камня — четкие линии, жесткая челюсть, глаза, смотрящие только вперед. Пальцы на руле держались расслабленно, но я заметила, как иногда сжимались, выдавая напряжение.

— Спасибо, — произнесла я через минуту молчания, которое казалось бесконечным. — За то, что подвозишь.

— Не благодари, — его губы изогнулись в полуулыбке, которая не коснулась глаз. — Я не из-за твоих благодарностей это делаю.

— А из-за чего тогда? — вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала, как что-то переворачивается внутри. В его глазах было что-то опасное и одновременно уязвимое.

— Может, просто хотел посмотреть, как наша маленькая психологиня нарушает правила, — произнес он с легким сарказмом. — Интересно наблюдать, как трескаются идеальные фасады.

Я почувствовала, как краска заливает шею и лицо, и отвернулась к окну, глядя на размытый дождем город.

— Колледж Бриджстоун, — сказала я, пристёгиваясь.

— Учишься там? — он выехал на дорогу, не включив поворотник.

— Да. Психология.

Лиам хмыкнул, словно услышал что-то забавное.

— Конечно же, психология. Тебе нравится копаться в чужих мозгах, да?

Я почувствовала, как напрягаются мышцы. Что-то в его тоне задело меня за живое.

— Я не копаюсь в чужих мозгах. Я хочу помогать людям.

— Помогать людям, — он повторил мои слова с насмешкой. — Почему? Что тебя сломало настолько, что ты решила посвятить жизнь чинке других?

В машине повисло напряжённое молчание. Я смотрела на его руки, сжимающие руль. На шрамы, покрывающие костяшки — свидетельства прошлых боёв. Интересно, один из них оставлен тем самым ударом, который отправил человека в кому?

— Не всё в этом мире вращается вокруг травм, — я наконец нарушила тишину, хотя сама знала, что лгу. В моём случае всё именно так и было.

— Врёшь, — Лиам бросил на меня быстрый взгляд. — У всех нас есть какая-то история. Особенно у тех, кто пытается чинить других.

Внезапно он свернул на обочину и остановил машину. Выключил двигатель. Дождь барабанил по крыше, создавая странный, почти интимный кокон вокруг нас. Лиам повернулся ко мне, и я впервые увидела, как маска сползает с его лица.

— Моя мать тоже думала, что может всех спасти, — произнёс он тихо. — Она верила, что любовь всё исцеляет. Что если она будет достаточно любить моего отца, он перестанет избивать её. Перестанет унижать. Перестанет изменять.

Я молчала, боясь спугнуть этот момент неожиданной откровенности.

— И знаешь, где она сейчас? — его глаза встретились с моими. — Нигде. В урне на кладбище Святого Михаила. Потому что когда она поняла, что не может починить то, что сломано, она решила сломать себя окончательно.

По моей спине пробежал холодок.

— Не всё, что сломано, можно починить, — произнёс Лиам, перехватывая мой взгляд. — Иногда осколки слишком острые, чтобы их собирать.

На мгновение мне показалось, что он говорит о себе. О той боли, которую носит внутри, о той ярости, которая толкнула его на преступление.

— Иногда достаточно просто не дать осколкам ранить кого-то ещё, — тихо ответила я.

Что-то промелькнуло в его глазах — удивление? Понимание? Он отвернулся и снова запустил двигатель.

— Колледж Бриджстоун, говоришь? Будем надеяться, что учат там лучше, чем выглядит их сайт.

Остаток пути мы провели в молчании, но это была уже другая тишина. Не враждебная, не напряжённая. Просто двое людей, случайно прикоснувшихся к ранам друг друга.

Когда мы подъехали к воротам колледжа, дождь уже стихал. Лиам остановил машину, но не спешил прощаться. Его взгляд скользнул по территории кампуса, по студентам, спешащим на занятия.

— Этот мир не создан для тех, кто верит в спасение, стажер, — сказал он тихо, почти для себя.

Я хотела ответить, но в этот момент заметила Лукаса и Николь, стоящих у входа. Николь увидела меня первой — её глаза расширились, когда она заметила, из какой машины я выхожу.

— Спасибо за поездку, — сказала я, открывая дверь.

— Не привыкай, — он криво усмехнулся. — Я не таксист.

Я вышла из машины, и Лиам тут же уехал, оставив меня под внимательными взглядами моих друзей.

— Рей! — Николь подлетела ко мне, её рыжие кудри подпрыгивали в такт шагам, зелёные глаза сверкали от возбуждения. — Это что сейчас было? Кто это был?

Николь всегда была похожа на маленький ураган — яркая, шумная, в вечном движении. Её короткая джинсовая юбка и розовый свитер с блёстками кричали о любви к жизни и полном отсутствии сдержанности.

— Просто знакомый, — я пожала плечами, стараясь не встречаться взглядом с Лукасом, чьё лицо заметно потемнело.

— Просто знакомый? — Николь захлопала ресницами. — На машине за двести тысяч долларов? Ты что, нашла спонсора и молчишь?

— Ник, — одёрнул её Лукас. — Не всем нужно продавать себя, чтобы ездить на дорогих машинах.

Николь закатила глаза:

— Да ладно тебе! Я просто шучу. Но серьёзно, Рей, кто этот таинственный красавчик? Я же видела его лицо. Это как будто Адонис решил прокатить тебя в колледж.

Лукас демонстративно фыркнул. Его карие глаза потемнели ещё больше — признак ревности, который я научилась распознавать за годы нашей дружбы.

— Лиам, — ответила я. — Его зовут Лиам. Он из… из программы, где я стажируюсь.

— Лиам? — Николь задумалась на секунду, а затем её глаза расширились ещё больше. — Подожди, это не тот ли Лиам Дюбе? Сын Роберта Дюбе? О боже, Рэй! Ты знакома с наследником “Дюбе Недвижимость”?

— Дюбе? — Лукас скрестил руки на груди. — Тот самый, который избил человека до полусмерти и отделался условным сроком только потому, что его папочка спонсирует половину городских проектов?

— Лукас, — я бросила на него предостерегающий взгляд.

— Что? — он не отступал. — Ты теперь с такими общаешься? С психопатами из списка Forbes?

— Он не психопат, — защита Лиама вырвалась прежде, чем я успела подумать. — У него… сложное прошлое.

— О, конечно, — Лукас горько усмехнулся. — У всех богатеньких деток “сложное прошлое”. Именно поэтому они могут безнаказанно калечить людей.

— Перестань, — я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Ты ничего о нём не знаешь.

— А ты, значит, знаешь? — Лукас подошёл ближе, его голос стал тише. — За один день узнала всё о золотом мальчике, который выплачивает своё очередное развлечение папиными деньгами?

— Лукас, ты перегибаешь, — вмешалась Николь, чувствуя растущее напряжение. — Рей же сказала, что он из программы. Он, наверное, там на реабилитации или типа того.

— Нам пора на лекцию, — я резко сменила тему, не желая продолжать этот разговор.

Лукас буравил меня взглядом ещё несколько секунд, затем развернулся и пошёл к зданию, не дожидаясь нас. Николь вздохнула и взяла меня под руку.

— Не обращай внимания, — прошептала она. — Он просто ревнует. Кстати, ты не представляешь, как выглядела, выходя из той машины! Как будто кинозвезда на премьере.

Я слабо улыбнулась, но мысли мои были далеко. Вспоминался взгляд Лиама, его слова о матери, о том, что не всё можно починить. И почему-то — запах газа, который преследовал меня, в моих кошмарах.