Глава 5

— Сегодня у нас вторая встреча, — начала Хантер. — Напоминаю: группа обязательная. Присутствие фиксируется. Здесь мы говорим о гневе и ответственности.

Гнев. Ответственность. Слова отзывались во мне, как эхо в пустом колодце. Я сама не могла понять, почему ощущаю дрожь, когда произношу их мысленно.

Лиам смотрел в пол. Его руки — с тонкими шрамами на костяшках — слегка подрагивали. Я ловила себя на том, что изучаю его слишком пристально, замечаю детали, которые должна была бы замечать только профессионально. Сбитые костяшки, выправка человека, знающего, как драться, небрежная уверенность в движениях.

— Начнём с короткого круга, — продолжила она. — Имя. Состояние. Без деталей.

Когда очередь дошла до него, он поднял голову, и я почувствовала, как напрягаюсь. Его голос был глубоким, с хрипотцой — голосом человека, который недостаточно спит и слишком много курит.

— Лиам, — сказал он ровно. — Нормально.

— «Нормально» — это что? — мягко уточнила куратор.

Он пожал плечами, и на его лице появилась усмешка, которая никак не касалась глаз.

— Это значит, что я здесь, а не там, где был бы предпочтительнее. — В его тоне слышалась едва заметная издёвка. — Разве не этого вы все бы хотели?

Кто-то усмехнулся. Кто-то отвёл взгляд. Я почувствовала, как что-то сжимается внутри от грубой искренности его ответа.

Когда очередь дошла до меня, я сказала:

— Рейвен. Сконцентрирована.

Это была почти правда. Я действительно была сконцентрирована — на нём, на том, как он избегал смотреть на остальных, но иногда бросал взгляды в мою сторону, как будто проверяя, верю ли я своим словам. Это беспокоило меня больше, чем следовало.

Вторая половина занятия была посвящена триггерам. Ведущая задавала вопросы, группа отвечала неохотно. Гнев всегда проще показать, чем разобрать. В комнате было душно, мой свитер медленно подсыхал, оставляя на коже неприятное ощущение влажного тепла. Я старалась не ёрзать на стуле, сохранять позу внимательного слушателя.

— Что происходит в теле перед вспышкой? — спросила она.

Молчание висело в воздухе, густое, как дым. Все смотрели куда угодно, только не друг на друга.

— Сердце, — вдруг сказал Лиам. Его голос звучал почти скучающе, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. — Оно начинает биться слишком громко. Будто кто-то колотит изнутри и хочет выбраться.

Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. На мгновение он позволил маске скуки соскользнуть, и я увидела что-то настоящее — темное, болезненно острое.

— А дальше? — спросила ведущая.

— Дальше всё раздражает, — продолжил он, делая резкий жест рукой. — Даже люди, которые ничего не сделали. Особенно люди, которые ничего не сделали, но смотрят, будто всё понимают. — Он бросил короткий взгляд в мою сторону, и я почувствовала, как холодеют пальцы.

— И что ты с этим делаешь?

Он усмехнулся — без веселья, скорее с горечью.

— Раньше? — Он сделал паузу, и что-то опасное мелькнуло в его глазах. — Раньше я решал проблему. Быстро и эффективно.

В комнате стало тише, воздух словно сгустился. Я чувствовала, как напряжение скручивается спиралью вокруг него.

— А сейчас? — не отступала Хантер, хотя я видела по её позе, что она тоже ощущает эту перемену в атмосфере.

Он посмотрел в сторону. Потом — на меня. Секунда, не больше, но взгляд был острым, пронизывающим.

— А сейчас я сижу на этом чертовом стуле.

После занятия люди расходились быстро. Никто не задерживался, не смотрел друг другу в глаза. Часы показывали, что до лекции в колледже оставалось чуть больше часа, и я мысленно прикидывала, успею ли добраться вовремя.

Я вышла из центра, и снова этот ливень — усилившийся, словно ждал моего появления, чтобы обрушиться с новой силой. Я застыла под козырьком, глядя на улицу, залитую водой. До остановки — квартал, но в такую погоду это казалось марафоном. Телефон показывал, что автобуса ждать еще пятнадцать минут, а денег на такси больше не было — я потратила последние, приехав сюда.

Мысль о том, что опоздаю на лекцию, заставила меня сжать зубы от досады. В голове крутились неприятные сценарии: профессор, который уже дважды делал мне замечания, снова увидит во мне ту, кто не способна управлять своим временем. Я уже представляла его разочарованный взгляд.

Внезапно у обочины, в паре метров от меня, остановился черный Range Rover. Тонированные стекла не позволяли увидеть водителя, но когда пассажирская дверь открылась, я замерла. Лиам. Он сидел за рулем, глядя на меня с едва заметным прищуром.

— Куда тебе? — спросил он, не здороваясь, не извиняясь за внезапное появление. Его голос звучал резко, почти грубо.

— Я… на остановку, — ответила я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Мне в колледж.

— Садись, — он кивнул на пассажирское сиденье. — Или предпочитаешь утонуть?

Я переминалась с ноги на ногу, мысленно перебирая все причины отказаться. Стажер не должен сближаться с участниками группы. Это нарушение протокола. Профессиональная дистанция. И еще — он был не из тех, кому легко доверять.

— Не могу, — я старалась, чтобы голос звучал твердо. — Это против правил.

— Правила, — он произнес это слово с таким презрением, что оно прозвучало как ругательство. — Я не предлагаю тебе дружить, Рейвен. Я предлагаю не мокнуть под дождем, как идиотке.

Я продолжала стоять, лихорадочно взвешивая варианты. Часы беспощадно отсчитывали минуты.

— Слушай, — его тон смягчился на долю секунды, — Мне всё равно по пути. Колледж в центре, верно? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Либо ты садишься, либо я уезжаю. Решай быстрее, я не собираюсь торчать тут весь день.

Ливень усилился, собираясь в потоки, стекающие с козырька. Я сделала глубокий вдох и решительно шагнула к машине.