Глава 20. Юля

Мы уже несколько дней встречаемся с Антоном. И это гораздо проще, чем я могла себе представить. Но в то же время и гораздо волнительнее, чем могло бы быть при нашем уровне близости. И гораздо приятнее, чем любое моё взаимодействие с кем бы то ни было в жизни.

В эту субботу и воскресенье я могла бы уже поехать к папе — с ногами всё в порядке, все уколы проставлены, в целом чувствую себя прекрасно. Как никогда в жизни… Каждый день как праздник, порхаю на крыльях.

Но это-то и подозрительно будет для моего бдящего папочки. Наверняка обо всём догадается. Да и смогу ли я не палиться? Наверняка сама же первой соскучусь по Антону и найду возможность хотя бы по видеосвязи с ним поговорить, если не вырваться. Или он ко мне…

Конечно, рано или поздно папа обо всём узнает. Это лишь вопрос времени. Но, наверное, не стоит с этим спешить — помню, какой приём он устроил Антону в первый раз, толком того не зная. Не хочу снова заставлять моего парня проходить через это. И уж тем более не хочу снова смотреть на несправедливое отношение папы. Надо будет его аккуратно и мягко подвести к тому, что я теперь с Антоном. И рассказать о нём побольше — тем более что и подбирать факты не надо. Почти любой говорит о том, насколько у меня замечательный парень и как мне с ним хорошо.

Но это потом… Пока я, во-первых, хочу провести эти выходные с Антоном, а во-вторых, всё-таки не так уж готова с папой говорить.

Мы даже по будням ходили на свидания, при этом не пропуская учёбу — причём на самые разные. Были на рок-концерте и в театре, ходили в ресторан и просто гуляли по парку, целовались на последнем ряду в кино и даже посетили дельфинарий. А сегодня возвращаемся с парка развлечений, где я впервые попробовала американские горки. Тот ещё адреналинчик, но с Антоном было нестрашно. А потом мы целовались на колесе обозрения. Мы вообще любим целоваться. Это что-то невероятное — делать это с моим парнем.

Мой парень… Чувствовать, что мы с Антоном по-настоящему вместе — это, наверное, самое непривычное и в то же время естественное, действительно нужное чувство из всего, что я когда-либо испытывала.

Лифт открывается на его этаже, и только тогда я понимаю, что мы проехали мой. Обычно Антон провожал меня до моих дверей, ещё долго целуя и не желая отпускать. Несколько раз нас заставали соседки — они, кстати, уже смягчились ко мне. Такое ощущение, что теперь даже болеют за нас, как за пару. Это по-своему мило.

Хотя меня чуть ли не всё счастливой делает. И ладно уж, сегодня тогда я провожу Антона, всё равно мне всего-то потом на лифте спуститься надо будет.

Он уверенно ведёт меня к себе, явно не считая, что ошибся, впервые нажав на эту кнопку. Более того, открывает передо мной дверь, пропуская внутрь. Не просто провожаю, значит…

По коже начинают ползти волнительные мурашки. Не вижу здесь Демьяна. А ведь уже довольно поздний вечер.

Неловко улыбаясь, разворачиваюсь к Антону, но не получается. Слишком уж порывисто он делает шаг вперёд и притягивает меня к себе, прижимаясь со спины. Тут же сбивается дыхание, а я кладу руки на его ладони, погружаясь в его тепло.

— Дем уехал на выходные к своим. Вернётся в понедельник, — тихо шепчет Антон.

Замираю от неожиданной информации. Он мог бы и раньше сказать…

Дальше поцелуев мы пока не заходили. Хотя Антон по-всякому меня тискал, пока целовал. Я его тоже гладила, но только через одежду и только сверху, выше пояса. А вот парню своему позволяла большее — он и под одежду ко мне лез, и вообще уже всю облапал, разве что руки в трусы не засовывал и под лифчик тоже. Но через одежду и там касался.

И мне это нравилось… Горячо было. Хотя стеснительно немного, особенно когда чувствовала возбуждение Антона.

Я и сейчас его чувствую.

— Круто, — только и говорю чуть дрогнувшим голосом, радуясь, что стою к Антону спиной и он не видит моего наверняка покрасневшего лица.

Вот только, кажется, как раз это и собирается сейчас исправить. Ему явно недостаточно такого ответа. Почти осторожно и нежно разворачивает за талию к себе и я поддаюсь, окунаясь в его потемневшие глаза... Никаких сомнений, что Антон хочет зайти дальше. Но нет сомнений и в том, что не сделает это без моей готовности.

— Помнишь, мы уже ночевали тут вместе? — мягко спрашивает он в подтверждение этой мысли. — Я просто хочу подольше побыть с тобой… Как тогда. Могу лечь на кровать Дема, он точно не будет против.

Слушая Антона, перестаю беспокоиться о том, насколько покраснела. Он ведь тоже волнуется… По нему, конечно, так и не скажешь, но я ведь вижу и чувствую. Прикусываю нижнюю губу, чтобы не улыбаться по-дурацки. Это его: «Как тогда» даже мило звучит. Особенно с учётом взгляда… И других явных проявлений желания остаться со мной на этот раз совсем иначе.

— Это ни к чему, — возражаю хоть и несмело, но куда более уверенно.

А сердце тут же ускоряет темп.

Антон пока не понимает, к чему я. По-другому слышит… Наверное, слишком уж нервно я это сказала, ну или мой парень никак не привыкнет, что я действительно его девушка. Всерьёз и совсем его.

— То есть, ты не останешься? — спрашивает тихо, касаясь пальцами щеки.

Ещё не верит, но явно не хочет отпускать.

Тянусь к нему, чуть касаюсь уха губами и шепчу, улавливая его ускорившееся сердцебиение:

— Я тоже должна была уехать на эти выходные к папе. Но не захотела… И не жалею об этом.

Антон крепче сжимает меня. Кажется, начинает понимать…

Да, кровать Дема останется нетронутой. Одна мысль об этом заставляет издать шумный и чуть взволнованный вздох. Тут же смущаюсь его и продолжаю говорить:

— В общем, я придумала папе очередную сказочку про навалившуюся внезапно гору учёбы, — на последних словах я чуть сбиваюсь и давлюсь новым вздохом, потому что Антон неожиданно обдаёт жарким дыханием мне шею, проводя языком по коже. А его пальцы в то же время опускают мне бретельки платья, оголяя плечи.

И явно это пока только их… С каждым действием парня чувствуется, как он распаляется. Меня тоже уже мелкой дрожью колотит. Приятно… Хотя нервничать никак не перестаю. Ещё и пальцами ему в плечи цепляюсь всё сильнее.

— Сказала бы как есть, — в отличие от меня, довольно уверенно умудряется говорить Антон, хоть и хрипловато при этом, чуть заторможено. — Что хочешь побыть со мной…

В животе что-то сжимается в комок, а по всему телу уже совсем горячо. И от его низкого голоса, и от этих касаний… И даже от слов.

Вопреки всему цепляюсь именно за них. Антон тоже уже думал о том, чтобы рассказать о нас моему отцу... И это несмотря на то, насколько неприятной была первая их встреча.

В словах парня явное желание. И не только то самое, которое я не перестаю чувствовать, когда он тискает и гладит меня чуть ли не по всему телу. Но и другое, затапливающее и основное: быть со мной полноценно и неразлучно, чего бы ни стоило. Всей кожей ощущаю, насколько Антону это важно.

И мне ведь тоже... Да, он влюблён в меня значительно дольше, но я настолько сильных чувств ещё ни к кому не испытывала. И уверена, что не буду.

— Хочу, чтобы он принял это, — почти жалобно признаюсь, ведь это действительно единственная причина, по которой я пока храню всё в секрете.

Ведь я бесконечно горжусь Антоном и тем, что он мой парень. И он наверняка это чувствует, потому что мы вообще ни перед кем не скрываемся, я сама частенько лезу к нему в том числе и в людных местах. И уже объясняла ему, почему у нас возникло недопонимание в самом начале. Он сразу понял и ничуть не удивился. Сказал, что уже давно чувствовал, что тут точно что-то не так, а теперь рад узнать детали.

— Главное, что приняла ты, — шепчет Антон, пробираясь губами к моему уху.

— Приняла… — с усмешкой повторяю, не понимая, как он может вообще это слово употреблять. Подсознательно всё ещё ждёт очередных отказов? — Да я счастлива вообще-то, — возражаю с чувством.

Антон тоже ухмыляется, ласково как-то и отстраняется слегка, чтобы посмотреть мне в глаза. Обжигает этот взгляд, плавлюсь мгновенно. И нежностью затапливает.

— Я тебя люблю, — срываются слова, и сердце тут же замирает, откликаясь на сделанное признание щемящим сжатием.

Конечно, Антон уже давно знает, что нужен мне, важен, что тянусь к нему всем существом. Но именно эти три слова я говорю впервые…

Антон аж дыхание задерживает. Серьёзно, я ведь чувствую, хоть и у самой сердцебиение уже зашкаливать начинает, усиленно отыгрываясь за все пропущенные удары в жизни.

Тянусь, чтобы поцеловать — так ли нужен ответ, когда и так всё понятно? Тем более что Антон мне уже признавался, и его признание тоже заставило меня замереть, прямо как его сейчас моё.

Но он всё-таки отмирает и говорит с таким чувством, что меня всю простреливает до мурашек:

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

— Если как я, то это действительно сложно представить, — еле дыша, проговариваю я.

А потом мы тянемся друг к другу сильнее, жарче и моя сумочка летит куда-то на пол, полностью освобождая мне руки и убирая эту своеобразную преграду между нами. Его губы накрывают мой рот. С готовностью принимаю его язык, позволяя ему пройтись по всему нёбу, внутренней стороне щёк, даже по зубам слегка, а потом закружиться с моим языком. Антон целует горячо, собственнически, словно ни единый участок моего рта пропустить не может.

Не сдерживаю лёгкого полустона ему в губы и чуть трусь телом о его, ошалев от собственной смелости и нашей близости. Антон явно расценивает этот как поощрение. Не прерывая поцелуя, мягко влечёт меня в сторону постели. Кровать, которая в первый мой день в общаге была моей, а теперь в ней спит он…

А сегодня будем мы вместе.

— Моя… — удовлетворённо то ли шепчет, то ли рычит Антон, а я ловлю себя на том, что мне чертовски нравится этот тон.

И утверждение, конечно, тоже. Как и то, насколько нетерпеливыми и жадными становятся его прикосновения и поцелуи.

Мы уже возле кровати, и Антон мягко надавливает мне на плечи, вынуждая лечь. Тут же нависает сверху, снова касается губ своими, только на этот раз мимолётно. Сразу переключается на щёки, скулы, шею, ключицы...

Растворяюсь в происходящем мгновенно. Хотя разум никак не улавливает, что всё это действительно происходит.

С нами, здесь и сейчас. Мы ведь точно не ограничимся поцелуями…

Его губы опускаются ещё ниже, чувствую его дыхание уже где-то в районе груди. Замираю на мгновение, но Антон не спешит, заставляя меня внимать чуть ли не каждому, даже мимолётному, касанию.  Тяжело дышу и цепляюсь то ему в плечи, то в волосы, то скольжу ладонями по спине.

Антон уже спустил на мне платье до пояса, гладит по телу, плавно скользит, при этом глядя то в глаза, то на почти обнажённую меня… Лифчик на мне такой, что почти ничего не скрывает. А в следующее мгновение и вовсе исчезает.

Подаюсь ему навстречу, улавливая, как усиливается напряжение Антона. Стеснение перед собственной почти что наготой толком и не ощущается, хотя я думала, что будет. Но сейчас я слишком в моменте: плавлюсь под горящим потемневшим взглядом Антона, подставляюсь под его умелые ласкающие руки, пытаюсь не сойти с ума от всё более острых ощущений от поцелуев, которые становятся ниже и откровеннее…

Антон проводит носом по моим ключицам, вдыхая, опускается ниже, покрывая поцелуями и засосами чуть ли не все открытые участки тела, а потом снова поднимается к лицу, при этом открыто и с удовольствием рассматривая меня. И мне это всё больше нравится, распаляет.

Он такой бережно чуткий и явно старается сдерживаться. Но я ведь понимаю, чего именно Антон хочет. И уж точно не собираюсь томить.

Не хочу просто лежать и наслаждаться, тем более что волнение отступает на задний план перед желанием полноценно прочувствовать своего парня, напитаться друг другом. Доставить и ему хотя бы половину того удовольствия, что он мне.

Расстёгиваю ему рубашку, стремясь дать понять, что я готова к дальнейшему и хочу. Тоже смотрю в глаза, пока Антон замирает на мгновение и дышит сбито. А я с удовольствием касаюсь кубиков на его теле, наслаждаясь твёрдостью мышц. Он прекрасно сложен, я ведь замечала это и намного раньше, чем научилась признаваться себе в собственных желаниях.

Стараясь унять волнение, я двигаюсь рукой и ниже. Касаюсь пока через штаны, а потом решаюсь и расстегнуть их. Антон не перестаёт обнимать при этом, чуть поглаживать, но не торопит события, позволяя мне действовать.

Я и действую, всё меньше смущаясь и всё больше заводясь от происходящего. И Антон это явно улавливает. Его ладони уже куда наглее лезут под платье, избавляют и от трусов. Я тоже касаюсь его уже почти совсем раздетого, помогаю окончательно стянуть штаны.

И вот мы уже оба без одежды. Ненужные тряпки отправляются на пол. Нужный серебристый квадратик уже в руках Антона, что я подмечаю скорее на периферии сознания. Голова немного кружится, дышу приятно тёплым запахом парня, его близостью, она обволакивает. Он не спешит, вернувшись поцелуями мне на лицо, захватывает губы своими, с наслаждением засасывает. Отвечаю мгновенно, обнимаю крепче, тяну на себя.

Антон осторожно ложится сверху, но не полностью, а опираясь на локти. А мне и этого хватает, чтобы перестать дышать, перестать чувствовать абсолютно всё, кроме него. Стараюсь не нервничать, дать ему понять, чтобы продолжал, хотя это не так уж просто, когда его пальцы скользят уже туда, где я даже сама не трогала себя.

Кусаю губы, впитывая новые и такие невероятные ощущения. Они пробирают полностью и не только тело. Потому что мысль, что именно Антон сейчас касается меня так откровенно, жадно и по-хозяйски — уносит не меньше, чем всё остальное.

И с каждым его уверенным действиям я всё сильнее распаляюсь. И уж точно не боюсь.

Даю это понять, обхватывая его ногами, и вот он уже приступает к главному.

Не сказать, чтобы это было больно, как говорили разные девчонки. Хотя необратимость случившегося на какой-то момент заставляет чуть затихнуть и окунуться в момент.

Чтобы очень скоро обнаружить — мне приятно чувствовать Антона настолько, хоть и непривычно.

Но и непривычность эта скорее затягивает любопытством, да и в итоге я быстро привыкаю к ощущениям, движениям, сама неожиданно для себя подстраиваюсь, подхватываю. Раскрываю себя вместе с ним, для него.

Жмусь, всхлипываю, теряя всякую застенчивость.  Внутри всё разгорается, и я сильнее цепляюсь за его плечи. Ноющее жаркое удовольствие выносит меня в какую-то другую реальность. Но даже несмотря на это, я всё равно чётко улавливаю взгляд Антона. И выражение лица… Он смотрит так, что даже говорить ничего не надо.

Знаю, как он меня хочет — безумно, чертовски сильно, но при этом кажется куда более озабоченным тем, каково сейчас мне. Как это вообще может сочетаться?

А мне ведь хорошо. Давление внутри чуть болезненно распирает, но не настолько, чтобы вытеснить приятные ощущения.  Сама не замечая, через некоторое время уже шумно стону, чуть выгибаясь. Одной рукой прихватываю простыню, собираю в кулак, внимая тому, как Антон отпускает себя и двигается уже иначе. И вовремя, потому что я окончательно теряю всякое стеснение — хочется ещё ближе, сильнее, глубже, больше.

Мне всё жарче, и я совсем перестаю соображать. Антон, кажется, тоже.

Ещё немного — и напряжение спадает. Кажется, у обоих.

Не сразу открываю глаза, несколько секунд бездумно глядя в потолок. Внизу живота всё ещё сконцентрировано приятное тепло, я расслаблена до неги, но постепенно прихожу в себя. Антон обнимает меня, к себе прижимает, уже иначе лёжа — ко мне боком, чтобы видеть моё наверняка умиротворённое лицо. У него оно довольное настолько, что сердце слегка щемит. Встречаюсь с ним глазами и умудряюсь даже смутиться слегка — и это после того, что у нас уже было.

— Это даже лучше, чем я себе представлял, — заявляет Антон с лёгкой улыбкой.

Представлял… Я тоже, если честно. И задолго до того, как призналась себе, что он мне нужен. Просто раньше мне было неловко доводить эти фантазии до конца, обрывала их в самом начале, глушила.

Зато теперь ещё сильнее наслаждаюсь реальностью. Она и вправду круче любых представлений.

Я ничего не отвечаю, лишь устраиваюсь поудобнее, ближе, слушая его сердцебиение. И наслаждаясь теплом тела, чуть усилившимися объятиями.

Наслаждение затапливает, умиротворяет, и скоро я засыпаю.

Правда, ненадолго — наверное, где-то через полчаса меня вырывает из сна звуком телефонного оповещения. Антон лежит рядом и спит — тоже уснул по итогу. Хорошо, что его сигнал не потревожил. Надо бы поставить беззвучный.

Не знаю, почему я была так уверена, что это мой телефон пропиликал. Лишь взяв на руки мигающий гаджет, понимаю, что вообще-то он Антона. Да, у нас модели похожи, но не настолько. Видимо, мозг после сна и удовольствия мало что соображает.

Собираюсь уже отложить телефон Антона обратно и попытаться заснуть снова — ну или разбудить его самым смелым способом, который приходит в голову, но не делаю ни того, ни другого. Взгляд сам собой застывает на экране его телефона. Там сообщение… От моего папы.

«Юля сказала, что не приедет, потому что занята учёбой. Это правда, или есть другая причина? Узнай».