Глава 22. Антон

Да уж, у её папочки сегодня будет интересный день. Сейчас с ним говорит, судя по всему, Юля, потом, наверное, буду я. Хотя как разрулить ситуацию, которая уже известна девчонке, не представляю. И так ведь очевидно, что наше с ним «сотрудничество» себя исчерпало. Вряд ли её отец на полном серьёзе будет ждать от меня продолжения после всего этого.

Только вот… Интересно, Юля ему скажет, что мы с ней вместе? Надеюсь, нет — иначе разговор явно будет трудным. Как минимум. И неприятным… А девчонке и без того хватит негатива за сегодняшний день. Эту тему я бы сам постарался разрулить, найти какие-то слова к её отцу. Ну или хотя бы сам выслушал бы поток дерьма, который наверняка был бы в качестве его первичной реакции. Ещё не хватало, чтобы в нём измазали именно Юлю.

Но её папаша недоступен — судя по всему, они сейчас разговаривают. А значит, и без того взвинченное состояние Юли вот-вот усугубится. Многовато как-то ей ударов подряд получается. Она ведь так переживала по поводу того, чтобы мы с её отцом приняли друг друга…

И она же сейчас, скорее всего, выслушивает, насколько я отстойный вариант для хорошей девочки из благополучной семьи.

Хочется спуститься к ней, побыть рядом. Не пустит — это понятно, но хотя бы попытаюсь. Не по себе бездействовать, не привык.

Хотя разум подсказывает, что это лучший вариант сейчас. Юле нужно время. А если буду это время рядом тереться, может опять решить, что я так её несамостоятельной считаю и ношусь вокруг.

Так что ладно, пока занимаюсь работой. Неохотно, вяло, но всё-таки выполняю поставленный себе дневной план. Правда, периодически отвлекаюсь на звонки Дмитрию.

Занят. Почти постоянно, когда звоню. Настолько привыкаю к этому, что даже удивляюсь, когда в очередной такой раз вместо гудков слышу взбешённое:

— Какого хрена?

Уверен, это не о моём звонке. Значит, Юля всё-таки сказала про нас…

Раз он до сих пор не отошёл от этой новости, значит, девчонке приходилось выслушивать ещё более грубые выражения. И это злит. Даже не представляю, каково сейчас Юле, впервые осмелившейся на серьёзные отношения вопреки контролю отца.

И осмелившейся на это со мной… От этого даже сейчас теплеет в груди. Как и от того, что девчонка всё-таки сказала. Всё ещё хочет, чтобы он знал, всё ещё видит нас вместе.

И без того понимал, что не настолько она злится, чтобы поставить точку — но всё равно приятно осознавать. Настолько приятно, что спокойно пропускаю весь поток ругательств Дмитрия мимо ушей. Серьёзно, как будто и не слышу.

— Я больше не буду ничего сообщать про Юлю. Её благополучие гарантирую, потому что люблю её, а не потому, что вы так хотите, — в итоге твёрдо заявляю.

Он чуть не задыхается от возмущения:

— Ты охренел, щенок? Почему я вообще… Да ты…

— Как там Юля? — спокойно перебиваю, не дожидаясь, пока он сформулирует свои сумбурные и без того понятные мысли.

С трудом представляю, как мы с ним будем мирно сосуществовать, но всё равно ведь придётся. И, может, Дмитрий сейчас всё же вспомнит о главном — о своей дочери и её чувствах.

Пыхтит какими-то недовольными звуками мне в телефон, но в итоге всё-таки выдавливает ледяным тоном:

— Она уже наказана.

М-да… Похоже, тут совсем запущенный случай. Наказана? Что за детский сад? В угол её поставил?

— Как? — с нажимом интересуюсь.

— Тебя это не должно волновать, — ядовито откликается Дмитрий.

— Как? — игнорирую его тон, ожесточаю свой. Требую ответа.

Конечно, отец Юли это чувствует. И его явно бесит, что я тут не начинаю стелиться виновато:

— Ты как со мной разговариваешь?

— Как? — снова спрашиваю со всё тем же напором. — Отвечайте уже наконец. Я всё равно узнаю от неё.

Дмитрий снова недовольно пыхтит мне в трубку, но довольно быстро в руки себя берёт. Если это, конечно, можно так назвать.

— Не факт, что она вообще с тобой заговорит, — язвительно заявляет. — Я сказал ей, что она больше ни копейки от меня не получит, а карточку я её заблокировал. И пока с тобой не расстанется, будет наслаждаться самостоятельной жизнью без копейки за душой.

Хм, вот, значит, какое наказание? Дурацкий шантаж?

Представляю, как неприятно Юле, но финансово ситуация уж точно решаемая. Я сейчас зарабатываю достаточно, чтобы обеспечивать нас обоих так, чтобы многое себе позволяли. К тому же, квартиру теперь не снимаю, откладываю на покупку — потому и крупных трат особо нет.

— Справимся, — уверенно отрезаю, но всё-таки пытаюсь исправить хоть что-то: — Юля вас любит, и поэтому предлагаю сосуществовать мирно и не трепать ей нервы. Она близко к сердцу воспринимает всё, что…

— Мне не нужен в качестве зятя безродный студентишка с мрачным прошлым, — резко и злобно перебивает Дмитрий. — Запомни это и не лезь.

Он сбрасывает, и я некоторое время слушаю гудки. Колеблюсь — позвонить ещё раз?

Я как бы и сам не жажду с ним общения, но Юле отец важен. Придётся с этим считаться. Неужели Дмитрий и сам не понимает?

А, ну да, он просто не в курсе, что я тоже важен. Верить в это не хочет. А я знаю. Первое время тоже с трудом верил, а теперь уверен. Даже когда Юля злится и не со мной, всё равно неравнодушна ко мне. Я ей нужен.

И сейчас, возможно, даже больше, чем когда-либо ещё.

Да, девчонка хотела одна остаться, но пока я к ней заявлюсь, уже вечер будет. Потому что с пустыми руками не собираюсь. Надо сначала в магазин сходить, купить ей что-нибудь, чтобы настроение хоть немного улучшить.

Что бы там ни говорил её папаша или даже сама Юля, я рядом буду прямо начиная с сегодняшнего дня, помогу ей справиться со всем, ещё раз поговорю. Дам понять, что мы вместе пройдём через все испытания, и теперь максимально честны будем. Покажу ей всю нашу переписку с её отцом, если, конечно, захочет прочитать.

Покупаю в итоге пионы. Пахнут вкусно — по такому принципу выбирал. А девчонке вроде все цветы одинаково нравятся, как таковых любимых нет. К цветам долго думаю про основной подарок. Гаджеты у неё все есть, нормальные, не хочет менять. Ювелирка?

Неожиданно и вправду решаю остановиться именно на ней. Покупаю не что-нибудь, а именно колечко. Не то самое, обручальное, конечно — обычное, с закрученными слоями серебряных и золотых линий. Её размер. Не мерил, конечно, но я на ощупь всю Юльку помню. Впиталась в меня.

Кольцо в коробочке, как положено. Специально так ей вручу — интересно посмотреть на реакцию, ведь мысль о внезапном предложении руки и сердца наверняка придёт в голову моей «опасной» милахе.

И, конечно, жениться я на ней и в самом деле собираюсь. Не сейчас — наверное, когда универ окончим, после выпускного. Пока бы вопросы с её отцом наладить и с тем, чтобы девчонка максимально комфортно себя чувствовала, полностью мне доверяла и ничего не боялась. Ну и отучиться бы неплохо.

Хотя всё это формальности. Медлю-то только из-за неё — а так хоть сейчас взял бы её в жёны. Та самая она для меня. Люблю, и всё тут.

Времени — ближе к вечеру. Юлька сбежала от меня совсем ранним утром. Возможно, уже остыла.

Стучусь к ней в дверь, и мне даже открывают. Не сразу, конечно — стука так с четвёртого. Вот только передо мной Таня.

Одна из девчонок, которые запали на меня. Но обе вроде как смирились, что я с Юлей давно и надолго. Причём так давно, как только можно себе представить.

— Привет, —здороваюсь непринуждённо: я уже примелькался девчонкам после начала наших с Юлей отношений. То провожал, то за ней заходил и видел, что нормально там все всё воспринимают. — Юля дома?

— Привет, нет, не приходила. Я думала, она с тобой, — озадаченно говорит Таня, заинтересованно поглядывая на букет и кольцо у меня в руках.

Офигительно, блин. И где там Юля ходит, обиженная и уязвимая?

Хотелось бы, конечно, предположить, что девчонка просто не хочет меня видеть и попросила соседок говорить, что её нет; да только удивление на лице Тани вполне себе искреннее. Она даже про ссору не в курсе явно.

— Понятно, спасибо.

— Хочешь, зайди и здесь подожди, —миролюбиво предлагает Таня.

Милое предложение — дополнительный, кстати, аргумент тому, что Юля действительно не здесь. Но просто ждать для меня не вариант. Тем более в такой ситуации.

Уже начинает накрывать беспокойством. Девчонка сама не своя от меня уходила. Да и ещё бы — такой удар. А потом второй от отца, упорно не принимающего меня и наказывающего её за эту связь.

— Да лучше позвоню ей и заберу откуда бы то ни было, — со вздохом решаю. — Хорошего вечера.

Таня отвечает что-то такое же, но я уже не слышу: разворачиваюсь, иду к лестнице. Попутно набираю Юлю. Не отвечает…

И вот где она может быть? Не видел, чтобы сильно тут сдружилась с кем-то, но с однокурсниками наверняка общается свободно. Может, у кого из них сейчас в гостях?

Надеюсь, что если да, то у кого-то из девчонок. И хорошо бы, если эта компания ей сейчас не в тягость. В чём сомневаюсь. Вряд ли Юля в данный момент способна на отвлечённые разговоры или приятное времяпрепровождение. Слишком хорошо её знаю.

А больше всего выбивает, что она не просто игнорирует мои звонки и я даже не в чёрном списке — абонент просто выключен. Вырубила телефон… Из-за отца? Меня? Чего-то другого?

Пытаюсь найти её через однокурсников — звоню Сёме, спрашиваю, с кем общается чаще, у кого может быть. Проверяю варианты. Юльки нигде нет.

И вот теперь становится по-настоящему стрёмно. На улице стремительно темнеет к тому же.

Возвращаюсь к себе, уныло ставлю цветы в вазу, а кольцо откладываю на стол. Остаётся последний вариант. Конечно, не хочется к нему прибегать, но, чёрт возьми, что угодно, лишь бы увидеть Юлю в самое ближайшее время. И обнять, конечно, тоже.

Набираю её отца. Готов уже терроризировать его звонками, но Дмитрий отвечает неожиданно сразу.

— Где Юля? — выпаливает, как будто сам мне позвонил, а не наоборот.

Цепенею. Сердце бьётся о рёбра, порываясь выскочить наружу. Не один я, значит, уже отчаялся искать девчонку. Хотя её папаша всяко большими полномочиями обладает.

— Хотел задать тот же вопрос, — умудряюсь выдавить спокойно.

— Что? — теперь в его голосе больше беспокойства, чем наезда. — Она не с тобой?

— Помнится, вы были как раз за этот вариант, — не сдерживаюсь, чтобы не съязвить совершенно по-дурацки в этой ситуации. И так понятно, что сейчас Дмитрий не возражал бы, даже если бы Юля обнаружилась в моих объятиях. — Искать её будем. У вас вроде бы по профессии есть в этом опыт? Где она может быть? — перехожу к делу.

Он издаёт недовольный вздох.

— Ладно, приезжай, — всё-таки соглашается неохотно. — Лучше вместе действовать. Не хочу, чтобы ты её нашёл и мне не сказал, — добавляет ядовито, видимо, чтобы я не расслаблялся и не решил вдруг, что мне послабления даны.

— Та же фигня, — хмуро отрезаю.

****************************

 

Надо отдать должное любящему папочке-менту: всё верх дном переворачивает в считанные часы, а в итоге выясняет, где Юля. Даже не знаю, зачем в этом ему понадобился я. Конечно, я тоже помогаю, но в основном на подхвате.

Наверное, Дмитрию просто хочется быть рядом с кем-то, кто волнуется примерно так же. Хотя хрен там он это признает. Мы, конечно, довольно быстро и гармонично срабатываемся, но все разговоры лаконичные и строго по делу. Едва ли папаша Юли хотя бы присматривается ко мне — я в его мире в принципе лишний.

И уж сейчас мне на это настолько пофигу, насколько только возможно. Потому что каждая минута без новостей о местонахождении девчонки буквально режет.

В общем, в конечном итоге выясняется, что Юля просто-напросто работу себе быструю нашла, психанув от ультиматума папочки про деньги.  Ко мне обращаться тоже не хотела: гордая, да и злая на нас обоих была. Решила, что всё сама.

Вот только работу так быстро, чтобы в тот же день заступить, нормальную не найти. В итоге ходит по улице, листовки раздаёт. Замечаем её ещё издалека, подавленную такую, вяло улыбающуюся людям и на автомате действующую.

Ускоряю шаг, игнорируя Дмитрия рядом. Хочу первым до девчонки дойти. Обнять хотя бы, может, успеть попросить прощения ещё раз, дать понять, что я рядом. А потом уже с отцом будем разговаривать.

Он, кстати, не спешит меня догонять, вальяжным ленивым шагом далеко позади остаётся. Может, даже тормозит слегка. Хотя вот уж не знаю, почему — вряд ли ради того, чтобы нам с Юлей немного приватности дать. Как бы я за неё ни волновался, этим мнение о себе едва ли изменил.

Она не замечает меня, дорогу переходит. Благо зелёный. Но…

Какой-то ублюдок несётся по дороге на всех тормозах, игнорируя правила. Замечаю не сразу, лишь после истошного крика отца девчонки:

— Юля! Юля, берегись!

Она слышит… Но замирает на месте от неожиданности, тормозит слишком. Бросает взгляды по сторонам, а чокнутый мудак уже прямо на неё несётся. У меня тут же срабатывают инстинкты и бросаюсь вперёд на всех возможных и невозможных скоростях, не соображая толком, действуя лишь порывами. Тело само догоняет, что нужно делать, в секунды выталкиваю Юлю с дороги.

А потом чувствую удар. Мощный, резкий, с ног сбивающий. Кажется, я захлёбываюсь вдохом, слишком уж меня кидает на асфальт, ещё и прокатывает. А боль простреливает так, что реальность теряю.

Рваными клочками ловлю воздух, перед глазами всё расплывается. В сознании тоже. Словно где-то в другой комнате звучит Юлин отчаянный голос:

— Антон! — кажется, я чувствую её руки. Нежные прикосновения слегка притупляют боль, но не могу даже тянуться к ним, и глаза сами собой закрываются. Да что ж вялый такой? — Боже, Антон, пожалуйста… — она гладит, шарит руками мне по телу, приподнимает слегка и всхлипывает где-то чуть ли не над лицом. — Любимый…

А где этот мудак на машине? Мимо пронёсся? Юлю я точно успел вытолкнуть, её не задело…

Меня резко отрывает от асфальта и из рук Юли — видимо, подбежавший Дмитрий берёт на руки. Ну правильно, тут как бы дорожное движение вот-вот возобновится. Светофоры, конечно, дают немало времени пешеходам, но машинам всегда намного больше.

Мысли сбивают одна другую, а сам не могу даже пошевелиться. И дышать сложнее становится. Совсем вялым становлюсь. Сознание тоже безжалостно уплывает.

Последним, что слышу, оказывается голос Дмитрия где-то рядом, почти отчётливый:

— Вызывай скорую. Я пока посмотрю, как ему помочь.