Глава 23. Антон

Медленно, с трудом разлепляю глаза — на этот раз отходняк после накроза даёт о себе знать. Мне делали операцию на позвоночник. Головой вроде несильно ударился, в основном спина всё приняла на себя. Хотя башка тяжёлая сейчас, да и мышцы ноют. Хорошо хоть вижу всё прекрасно, да и в сознании проясняется.

Одна нога перетянута бинтом, болит. Не сказать, чтобы сильно, но даёт о себе знать неприятными отголосками по всему телу. И кто, интересно, оплачивает всё это лечение? И вообще как это всё оформлено было, если я полис с собой не брал? И паспорт тоже. А вообще, давно я в отключке?

Не сразу замечаю, что в моей палате человек сидит. И не какой-то незнакомый, а очень даже конкретный — Дмитрий.

Встречаемся с ним взглядами. Папа Юли сразу поднимается, ко мне подходит.

— Я хотел извиниться, — выдавливает глухо, с тяжёлым вздохом.

— Юля заставила? — вообще-то я собирался усмехнуться, но выходит так себе. И голос тоже скорее слабым звучит, чем с поддёвкой.

Да и нахрена мне Дмитрия поддевать? Уж можно было удержаться.

Убеждаюсь в этом сильнее, когда он ещё сильнее вздыхает, чуть ли не с горечью, ещё и мнётся, прежде чем сесть на краешек моей кровати. Да и взгляд у него непривычный… Чуть ли не робкий.

— Нет. Она не знает, что я здесь. Злится на меня, — отрывисто говорит, почти без эмоций, но при этом всё равно видно, что непросто ему даются эти слова. — Имеет право. И я не прошу тебя нас помирить, просто хочу объясниться.

Непривычно видеть Дмитрия таким осторожным, слова подбирающим. Даже не нахожусь, как заполнить повисшую паузу. Впрочем, этого и не требуется, потому что вот уже слышу сдавленные объяснения:

— С тех пор, как умерла мама Юли, я боюсь облажаться ещё раз. Я упустил жену, её убили. Потому и опекал дочь, даже слишком, — Дмитрий сжимает челюсть. На какой-то момент его взгляд становится жёстким, хотя мне хватило его слов и тона, чтобы понять, что эти эмоции у него либо к самому себе, либо к убийце. — Придирчивость к каждому в её окружении тоже отсюда. И тем более к каждому, кто как-либо преступал закон, — после небольшой паузы уже спокойнее добавляет Дмитрий. — Но ты хороший парень. Когда ты бросился… Ты ведь даже не раздумывал. Я спокоен за дочь. Больше не вмешиваюсь.

Его слова звучат так твёрдо и уверенно, что не оставляют сомнений. Хотя я слегка зависаю на время — когда бросался, как-то даже не думал о том, чтобы кто-то это оценил. Я и сейчас не воспринимаю это с такой позиции. Всё это время думал только о том, чтобы Юля жива была и здорова. Потому меня как-то врасплох застаёт резко изменившийся ко мне Дмитрий.

Так и не ориентируюсь с реакцией на его излияния. Да и слаб ещё слишком, голос нормально не слушается. Ещё и горло почему-то болит, хотя уж точно не простужен. Но говорят, это тоже после наркоза бывает.

— Выздоравливай, — похоже, Дмитрий не нуждается в моём ответе. Чуть улыбается мне, за плечо мягко трогает и уже собирается уходить.

— А где она? — тогда всё-таки заговариваю.

Я, кончено, видел, что успел, но хочу посмотреть на Юльку как можно скорее, убедиться. Помню её руки на мне и отчаянный голос… Нет, точно в порядке она. По крайней мере, физически.

— Просидела здесь целые сутки, вырубилась где-то в коридоре. Даже не заметила, как я пришёл. Сейчас разбужу.

Воу. То есть Дмитрий уже настолько за нас с ней как пару, что готов её ко мне приводить? Надо будет к этому привыкнуть. Пока как-то не получается. Слабо улавливаю реальность.

Но за главное всё-таки цепляюсь:

— И домой отправьте. Пусть поспит нормально.

— Да не пойдёт она домой, — с лёгким надрывом возражает Дмитрий.

Усмехается неловко и тут же выходит: видимо, звать дочь.

**************************

Юля приходит не сразу — я уже и отрубиться снова успеваю, и врачи несколько раз заходят, и перекусываю даже немного. Видимо, Дмитрий всё же как любящий папочка хотя бы будить девчонку не стал, раз уж домой её не увести.

Как ей вообще позволяют там в коридоре спать? Может, хотя бы оплатить ещё палату для размещения Юли? Насколько я понял, это скорее частная клиника, у них может быть предусмотрено и что-то типа гостевой.

Кстати, интересно, за чьи бабки я тут пребываю? Хотя это-то как раз в целом понятно. И наверняка влетело Дмитрию в нехилую копеечку. Да, он обеспеченный, это видно, но всё равно я поговорю о возмещении ему потом. Не хочу за его счёт.

Не из-за негатива к нему — этого как раз уже точно нет. Я вполне понял его объяснения. Можно сказать, проникся.

Но не привык как-то, когда кто-то что-то за меня делает. Платит уж тем более. Всю жизнь сам вывожу.

Пытаюсь сесть как раз в тот самый момент, когда у меня в палате появляется Юля.

— Шла бы ты домой, — без понятия, почему именно это говорю ей в первую очередь.

Да, не по себе тут перед ней чуть ли не беспомощным быть, тем более в свете недавней новости от врачей, что ещё как минимум полгода на костылях буду ходить. И академ мне надо будет взять, потому что лечение продолжится после выписки тоже.

Но всё это не повод выпаливать девчонке именно это. Вообще-то собирался спросить о самочувствии.

Впрочем, Юля не теряется. Ближе подходит, садится ко мне на постель рядом, смотрит так ласково, что аж взгляд отвожу, не выдерживаю почему-то.

— Только вместе с тобой, — уверенно и мягко заявляет она.

— Я пока тут прописался, — неловко усмехаюсь.

Да, на этот раз у меня получается это сделать. Как и говорить более-менее окрепшим голосом. Только вот всё равно мне тут зависать как минимум неделю ещё. Точно даже непонятно, сколько — зависит от обследований, которые мне проведут после небольшого курса послеоперационного лечения.

— Значит, и я тоже, — решительно обозначает Юля.

Всё ещё не смотрю на неё. Усиленно втягиваю носом воздух. С одной стороны, приятно, что она так обо мне беспокоится. С другой… Не хочу, чтобы видела меня таким. Это я вообще-то о ней заботиться должен, а не наоборот.

— Не упрямься, универ забросишь? — напоминаю почти строго.

— Пофигу на него, — Юля неожиданно берёт моё лицо в свои нежные ладони, заставляя всё-таки посмотреть на неё. И почти захлебнуться в тепле и чуть ли не ласке её взгляда.

Она нисколько не сомневается в своих словах. И уверенность эта такая сильная, такая отчаянная, что я и спорить будто не имею право. Чувствую ведь, что Юле действительно важно быть рядом.

— Нельзя так, — только и бурчу уже не особо настойчиво.

На это Юля только чмокает меня в губы осторожно, но словно точку ставя. Снова ухмыляюсь, но не спорю, внимая тому, как её руки мне уже по плечам опускаются, гладят слегка, будто изучают.

Уверен, всё она уже про моё состояние знает от врачей.

— Возможно, однажды ты мне расскажешь, откуда у тебя шрамы на спине, — неожиданно говорит она тихим голосом, продолжая мягко порхать по мне пальцами.

Мгновенно напрягаюсь — нашла вообще, что вспомнить. Нафиг эту тему.

— Так себе информация, — обрываю хмуро.

— Я хочу знать, — шелестит она, чуть шмыгнув носом. — Не хочу, чтобы ты больше как-либо страдал.

Она с таким чувством это говорит, что улыбка сама собой на лицо ползёт.

Слышать от неё любые слова, намекающие на мою значимость… Некоторое время назад сомневался, что дождусь когда-нибудь. Особенно в день, когда забирал Юлю с какой-то стрёмной парковки после её свидания с мудаком.

Ну да ладно. Дело прошлое.

— Я и не страдаю, — уверяю так ласково, как, наверное, ещё ни с кем не говорил. Ну разве что только с ней. — У меня вообще всё зашибись. Ты рядом. И с батей твоим, кажется, помирились.

Слегка глажу её по щеке, чуть наклоняюсь, в носик целую, слыша что-то типа довольного урчания. Какая Юлька стала со мной… Сговорчивая, нежная такая, чувствительная и чувственная. Моя.

Хочется касаться ещё и ещё. Кажется, я всё-таки иду на поправку.

И, чёрт возьми, я готов ещё раз — да даже больше — кинуться под машину, лишь бы Юля вот так смотрела на меня с любовью явной, рядом была, совсем не злилась больше. Хотя ладно, всё это и без машины было бы.

Ну разве что, кроме расположения её отца ко мне.

— Он теперь в восторге от тебя, — будто прочитав мои мысли, усмехается Юля. — Серьёзно, тут ко мне пытался кто-то подкатить, так папа осадил этого парня даже раньше, чем я успела, и сказал, что я занята вообще-то.

У меня аж рука замирает в её волосах. Неожиданная информация. Хотя не сказать, что удивительная — я ведь чувствовал, что Дмитрий был искренен, говоря со мной. Да и поступками доказывает.

Больше удивляет, что мне прям реально приятно всё это. Аж греет. Хотя не подумал бы, что мне настолько может быть важно его мнение. Типа только ради Юли, но ведь, получается, нет. Каким бы жёстким он ко мне ни был или контролирующим к Юле, а всё равно что-то типа уважения вызывал с самого начала.

— Как бы не подумали, что им, — неловко и совершенно по-дурацки отшучиваюсь.

Странно, что Юля этому мило фыркает. А потом пододвигается ко мне ещё ближе.

— Да неважно, кто что думает, — мягким волнующим голосом заявляет она. — Я твоя.

У меня аж дыхание сбивается от такого тихого уверенного и чуть ли не гордого заявления. Юля такая решительная, невероятно милая, нежная… Смакую её слова, взгляд, прикосновения…

В итоге сам дар речи не сразу обретаю.

— Я же говорил, что будешь, — только и припоминаю довольно, обнимая ещё сильнее.

Хотя хочется, конечно, не только обнимать, а улечься с ней прямо здесь, зацеловать всю и затискать. Раздеть, чтобы кожа к коже, чтобы опять полноценно чувствовать друг друга, погрузиться… Особенно накрывает от мысли, что сейчас она бы позволила мне всё это.

И, чёрт возьми, это какая-то жесть, что сейчас нельзя.

— Ты был прав, — соглашается Юля с улыбкой в голосе.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать — пофиг даже, куда, куда дотянусь. Покрываю мелкими поцелуями лицо, чувствуя её тихое и всё более сбивчивое дыхание. Хотя бы это можно. И это тоже кайф. Почти достаточный.

— Что там мудак, который на тебя ехал? — чуть позже вспоминаю, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо.

— Скрылся, но папа умудрился запомнить его номера и уверена, что уже занят именно им, — не без злорадства сообщает Юля. — Ему хана, — добавляет почти кровожадно, не представляя, насколько милее от этого становится.

— Пьяный, наверное, был, — мрачно подмечаю, вспоминая, как видел двигающего прямо на Юлю мудака.

Точнее, рожу его не видел, конечно, лишь машину. Но и этого более чем хватило, чтобы всё внутри чуть ли не умерло в один момент. Остались одни инстинкты. Хорошо, что успел…

Даже представить боюсь, что было бы в противном случае. От одной только мысли об этом крепче Юлю сжимаю, чуть ли не изо всех оставшихся сил. Она тоже обвивает меня руками, чуть дрожит. Напоминает одним только жестом, что сама тоже испытала нехилое такое потрясение, глядя на сбитого меня. Толком даже не помню, как там и что произошло; но всё равно пробирает осознанием и жутью. Слишком уж ощутимо Юля снова это переживает, не почувствовать невозможно.

Успокаивающе глажу. Ладно уж… Главное, что в итоге мы вот они, обнимаем друг друга.

— Тебе бы всё-таки домой и с папой помириться, — решаю вернуть нас в реальность, где проблемки совсем мелкие остались.

Кладу ладони ей на щёки, чуть лицо к себе приподнимаю. Юля смотрит в глаза сразу, с таким теплом и доверием, что прям нарывается на бесконечные поцелуи.

— Помиримся, но домой пока не пойду, — при этом умудряется упрямо возразить.

Усмехаюсь. Ладно уж, бессмысленно спорить. Да и не хочется, когда меня так беззастенчиво и жарко целуют. Хоть и нежно при этом, бережно.

Ну хотя бы с папой Юля помирится, уже хорошо — можно сказать, к компромиссу мы пришли.

Рука сама собой лезет по кофту Юли, и я почти чувствую мурашки  по её коже. А возможно, это моя ладонь так реагирует на соприкосновение с её талией, спиной, грудью через лифчик… Ощущение, будто вечность так не трогал девчонку. Необходима, как глоток воздуха. Нет, больше. Зарываюсь лицом ей в волосы, вдыхаю запах. Дышу им.

Юля тоже шевелит по мне руками, останавливая их только на спине. Причём так резко останавливает, что даже чувствую, как пальцы её слегка дрожат. И вспоминаю мгновенно, как она мягкими порханиями пальцев шрамы мне гладила, увидев их впервые.

Вздыхаю, чуть отрываюсь от девчонки. Тему придётся закрыть — тут без вариантов.

— Шрамы от приёмных, они забрали меня из детдома тупо чтобы использовать. Сначала ради бабок и льгот от государства, а потом, когда поняли, что их им недостаточно, начали меня эксплуатировать, — говорю как простые факты, хотя всё равно непроизвольно напрягаюсь. — В итоге сбежал. Это если вкратце, но давай без подробностей. Хочу стереть из воспоминаний эти три года жизни, — неохотно добавляю, понимая, что у Юли могут быть вопросы.

Слишком уж сжатая информация. Но ведь и без того в целом понятная?

— Хорошо, — глухо говорит Юля, а её ладони осторожно, но более уверенно двигаются по моей спине. Она чуть приподнимает голову, глядя на меня одновременно потерянным и внимательным взглядом. — А сколько тебе было?

— В одиннадцать забрали, в четырнадцать сбежал, — спокойно излагаю, мысленно благодаря девчонку за то, что и вправду не стала развивать тему.

А то ведь вижу по глазам, что ей очень много чего хочется сказать. Юле явно не всё равно — настолько, что аж сам в уме прикидываю, неужели так уж настрадался? Привычно воспринимать стал в какой-то момент всё происходящее со мной, не придавал такого уж значения. А теперь даже как-то волнуюсь слегка, так она смотрит…

— Убила бы их, — яростно заключает Юля.

Ухмыляюсь — вот вообще никаких сомнений. Пожалуй, сейчас эта милаха и вправду опасная, лучше никому не нарываться.

Хотя это, конечно, и трогает; но и не по себе, что она так переживает. Я вот уже давно нет. И, кажется, толком не парился никогда.

— Зато у меня была офигенная школа жизни, — неуклюже пытаюсь добавить оптимизма.

По сути, так ведь и воспринимал случившееся. Но и без недовольно поджатых губ Юли понимаю, что она это принимать отказывается. Через себя пропускает.

— Не надо этих школ… — почти всхлипывает, но взгляд быстро заменяется на решительный. — Всё, с тебя хватит, — говорит Юля с такой непоколебимостью, что аж теплее становится.

Чувствую, что не один. Даже острее, чем когда-либо — а ведь с самого начала отношений с этой девчонкой такое ощущение неоднократно охватывало.

— Ну раз ты так решила, то ладно, — тихо соглашаюсь, наклонившись так, чтобы поцеловать чуть открывшееся плечико Юли и скрыть улыбку.

Не хочу, чтобы девчонка думала, будто я невсерьёз воспринимаю её слова или подкалываю так. Хотя поначалу ответил именно шутливо, теперь даже неловко от этого. Юля ведь серьёзно, ей правда важно.

— Не просто решила, а теперь буду стараться тебя оберегать, — заявляет мне твёрдо.

Понятливо киваю.

— Ну всё, я в надёжных руках, — подытоживаю максимально серьёзно, насколько могу.

Хотя улыбка всё равно лезет на лицо — но скорее счастливая теперь.

Ладно уж, заботиться будем друг о друге. Не только я о Юле. Тоже хороший расклад. Тем более что я почти на любой согласен — главное, чтобы с ней.