Глава 24. Юля

В итоге Антон был в академическом отпуске чуть больше, чем полгода. Хотя не сказать, что это был прям академический отпуск — скорее дистанционное обучение. Уж очень упрямый у меня парень, не из тех, кто будет упускать время или позволять себе ничего не делать.

Ему и так не слишком просто далось, что полгода жил у нас с папой. Ведь во время академического отпуска общагу аннулируют. А новую квартиру Антону снимать особого смысла не было, как и времени её искать. Хотя он, конечно, упорствовал поначалу.  То порывался искать варианты, то пытался договориться с комендой через Демьяна. Хорошо хоть недолго это продлилось — в итоге папа начал обижаться, и это стало убедительным аргументом для Антона. Тем более что и я с общаги временно съехала, чтобы вместе с ними быть. А это уже дополнительный аргумент для папы, который, хоть больше не контролирует меня; такому раскладу стал вдвойне рад.

Антон обучался дистанционно, так же работал, платил за многое. Это было его единственным условием, чтобы остаться с нами на это время. А ещё он разрабатывал ноги всё это время, делал кучу упражнений, нанял персонального врача на дом, даже на массажи соглашался — лишь бы поскорее оклематься и на ноги встать.

Мы с папой во всём его поддерживали. А ещё жили вместе без особого напряга, даже душа в душу. Поначалу, может, и было непривычно — зато потом и Антон свыкся и будто втянулся. Конечно, больше хотел с одной мной жить и уже занимался поиском нужной квартиры в ипотеку на будущее — но с отцом моим подружился. Они свободно общались, подбадривали друг друга по разным вопросам и помогали. Принимали помощь, кстати, тоже; хотя оба дофига гордые и самостоятельные.

Наехавшего на Антона урода в итоге посадили на такой срок, что до конца жизни не выйдет. Не только из-за моего парня, конечно, — хотя, как по мне, это уже более чем достаточная причина. Но как оказалось, мудак потом продолжал беспорядочно носиться по улицам, игнорируя светофоры и даже тротуары. В итоге наехал ещё на четверых, двоих задавил насмерть. Под наркотой, как выяснилось, был.

Ну что ж… Дело прошлое, хотя, конечно, даже вспоминать об этом жутко. Но сегодня день хороший, почти особенный — мы с Антоном возвращаемся в общагу. Не то чтобы оба уже соскучились по этому, но студенческая жизнь всё же манила. Да и возможностей оставаться наедине теперь будет больше, хотя папа нам очень мило их и в квартире предоставлял.

В первую очередь мы заходим именно к Антону и Демьяну. Во-первых, потому что Дем сегодня будет поздно — на работу устроился за это время. В общем, какое-то время комната будет свободна. Ну и во-вторых… Столько всего у нас с Антоном случилось именно здесь.

Он заносит наши чемоданы в коридор — просто потому, что ко мне мы ещё даже не заходили. Но глядя на эти уверенные действия, я вздыхаю. Жаль, что в общагах нельзя жить парами. Получается, мы теперь с Антоном выкраивать возможности для совместных ночёвок будем…

В этом тоже что-то есть, но я уже отвыкла спать без него.

Прохожу вперёд, смотрю, как Антон сразу открывает окна, чтобы проветрить. Вожу взглядом и по всему остальному: кровать Демьяна не заправлена, он явно спешил. Вещи тоже скорее в беспорядке, тумбочка завалена учебниками и разной мелочью вроде канцтоваров.

Зато стол возле двери вообще почти свободен. Потому взгляд сразу останавливается на красивой бархатной коробочке… В таких обычно кольца обручальные дарят.

Сердце почему-то взволнованно пропускает удар. Странно даже, что я так реагирую, но иначе не получается — ведь Антон уже повернулся ко мне.

— Воу, Демьян собирается делать кому-то предложение? — тогда как можно непринуждённее интересуюсь я, взяв коробочку в руки.

— Подожди… — Антон растерянно и с интересом смотрит на неё. —Это же моё.

Он уже забирает у меня коробочку — видимо, чтобы убедиться, что не ошибся. А у меня сердце на этот раз не пропускает удары, а усиливает их. Что он имеет в виду?..

И когда вообще успел купить это кольцо?

Машинальная мысль, что, наверное, Антон приобрёл его не просто так; заставляет всё вокруг плыть, как в тумане. Волнующе. И... Желанно?

Я как будто даже готова к такому внезапному повороту событий. По крайней мере, сердце сладко сжимается в предвкушении. Страха нет. Недоумения тоже.

— В смысле, я покупал его после нашей первой ссоры, — поясняет Антон, переводя взгляд с кольца на меня.

Ему не стоит даже уточнять, какой именно — мы ссорились лишь раз, когда я обнаружила сообщение папы в его телефоне. Дело давно прошлое, теперь никаких сомнений, что эти двое больше не предпринимают ничего у меня за спиной.

— И последней, — обозначаю я, чтобы перебить нарастающее волнение. — Если только ты не покупал его какой-то другой девушке, — неловко отшучиваюсь.

Хотя об этом уж точно даже не беспокоюсь. Куда больше голову занимают мысли, что на тот момент мы с Антоном неделю примерно встречались… И он уже был готов сделать мне предложение? Да ещё после ссоры?

Шагает ко мне навстречу, а я машинально подаюсь в ответ. И вот мы уже совсем рядом.

— Какие могут быть другие вообще, Юль? Только ты, — серьёзно заявляет Антон, хотя наверняка понял, что я скорее для поддёвки говорила, а не беспокоилась.

Зато теперь чувствую, что не хватает дыхания. Он так это сказал… Аж обволакивает этими словами, смакую их взволнованно. Да ещё и мы так близко, что я, кажется, слышу, как бьётся его сердце? Или это моё? Не удивлюсь, если они у нас в унисон сейчас стучат.

— И ты собирался… — облизываю пересохшие губы и продолжаю уже тише: — Сделать мне предложение?

Антон усмехается как будто неловко, разглядывая меня внимательным и чуть беспокойным взглядом:

— Думаешь, рано?

Сглатываю. Мы чуть больше полгода вместе — но какая вообще разница? Как и на то, сколько нам лет. Я ведь давно уже всё для себя решила. И особенно остро это прочувствовала, когда увидела, как Антона сбила машина. Которая изначально ехала на меня…

— Возможно, тогда я бы сказала, что да, — всё-таки честно отвечаю, ведь тогда всего этого не было, зато я была на него зла.

Хотя всё равно не так уж уверена, что колебалась бы. У Антона наверняка получилось бы убедить.

— А сейчас? — спрашивает он почти шёпотом.

Улавливаю, что ему немного не по себе. Наверное, даже так же волнительно, как и мне. От этого накрывает волной нежности, хочется окутать в ней Антона, перечеркнуть любые сомнения. И самой как-то спокойнее становится. Уверенность накатывает.

— Сейчас я готова выйти за тебя в любое время, — горячо утверждаю, и поскольку Антон аж замирает от неожиданности и растерянности странной, добавляю более прямо: — Я согласна.

И беру у него коробочку с кольцом, уже открывая её. Только вот Антон никак в себя не приходит, и ему как будто ещё больше не по себе становится.

— Что-то не так? — спрашиваю тихо, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять.

Антон ухмыляется почти смущённо, головой слегка качает.

— Всё прекрасно, — убеждает, но, вздохнув, всё-таки добавляет: — Кроме того, что не так я себе представлял, как делаю тебе предложение. Хотел не мимоходом в общаге, с помощью обычного кольца, а поромантичнее хотя бы.

Открываю коробочку — ну да, кольцо и вправду не сказать, чтобы помолвочное, а с другой стороны, разве на свадьбах обязательно должны быть какие-то специальные? Надеваю на палец — мой размер.

— Это не просто комната в общаге, а особенная для нас, — возражаю Антону, чтобы не заморачивался. — И кольцо чудесное, — любуюсь тем, как серебряные и золотые линии переливаются при наклоне.

— Оно не обручальное, — признаётся Антон как о страшном секрете, но тоже уже куда более легко, чем до этого.

— Обручальное, — настаиваю с улыбкой, даже головой качаю. —  Не надо менять.

— Убедила, — расслабленно вздыхает Антон и тянет ко мне руку, слегка пригладив по волосам.

Позже он, конечно, расскажет, что в тот день просто хотел со мной помириться, ну и отчасти посмотреть на реакцию, если я подумаю, что кольцо не просто так дарит. Купил, конечно, хорошее, но не так основательно подходил к выбору, как если бы предложение делал. А когда я его вот так заметила и не о том подумала, всё само собой завертелось. Антону всё равно страшно захотелось услышать мой ответ, да и момент прерывать не решался, я такая воодушевлённая была. В общем, получилось как получилось.

Но мы ещё потом посмеёмся над этим и решим всё равно оставить и кольцо, и предложение какими есть. А пока мы куда больше увлечены тем, что целуемся здесь, в той самой комнате в общаге, где у нас впервые всё случилось.

Антон съезжает рукой по моим волосам, пропускает локоны через пальцы, крепче прижимает к себе. Целует снова и снова, потому что мы просто не в силах остановиться. Я тоже осыпаю его поцелуями — не только в губы, но и в щёку, скулу, даже нос; прежде чем опять запускаю язык в рот. Трогаем и целуем друг друга, вкладывая всё невысказанное, всю скопившуюся нежность, страсть и непрекращающуюся тягу. Заново изучаем, запоминаем, впитываем друг друга, насыщаемся и наслаждаемся.

И, конечно, поцелуи ведут нас в постель. Наплевать даже, что на ней пока нет постельного белья — мы совсем хмелеем друг от друга, а остальное перестаёт иметь значение. Желание охватывает насквозь, и мы не медлим, не разогреваемся — больше уже некуда.

И как же это здорово — растворяться в этих чувствах, дышать ими и наслаждаться. Не понимаю, как я могла сопротивляться этому, чего боялась? Теперь мне нестрашно. Я не скрываюсь ни перед собой, ни перед Антоном. И наконец по-настоящему живу. Так, что даже у папы больше никаких волнений нет.

Ну разве что скоро немного прибавятся — мы ведь вот-вот обрадуем его новостями о предстоящей свадьбе…