Глава 2

Адам.

Удивительно, на сколько сильно некоторые люди влияют на жизнь.

Как отсутствие всего одного человека может перевернуть обычный мир вверх дном. Сделать так, что бы все твоё существование стало пустым скитанием и глупой тратой кислорода.

Почему судьба, когда хочет провести эксперимент, хватается за одних и тех же? Словно считает, что израненное не жаль. Мертвое не возможно убить снова.

А может это Божья кара? Иронично. Никогда бы не подумал что я буду размышлять о таком.

Моя жизнь разделилась на до и после. Я был черствым, высокомерным кретином, а превратился в убитое опытами существо.

Стою у невысокого дома в Квинсе — старом районе Нью-Йорка, уставившись в одну точку. Начинает смеркаться и ветер, что с утра выл над городом, утихает. Подтаявшие за день лужи снова начинают подмерзать. А погода с каждым днём становится все холоднее и холоднее. Как и моя душа..

Что я здесь делаю? На что расчитываю? Не имею понятия. Не знаю сколько прошло времени. Я словно превратился в камень. Ни движения, ни реакции. А вдруг, снова её увижу. Вдруг повезёт.

Каждый сходит с ума по своему. Кто-то захлебывается в слезах, кто-то все держит в себе, даже не подавая виду, а внутри рассыпается на мелкие кусочки.

Не знаю почему прихожу сюда, почему стою под её домом и часами пялюсь на грубые, выцветшие стены старого здания. Это её не вернёт. Возможно мне так легче. Я ощущаю себя лучше, когда чувствую что мы близки.

Помню, как увидел её месяц назад. Она была в темных брюках и светло-коричневой куртке, второпях накинутой на плечи. Если бы она повернула в голову в сторону, то сразу бы догадалась, что это я стою как вкопанный и жадно пялюсь на неё.

Как же я хотел бросился к ней навстречу. Потребовать объяснений. Заставить поехать ко мне домой, где нам обоим было хорошо.

Но вместо этого, я стоял, примёрзший к земле и смотрел, как она забегала в дом.

Спустя час я нахожу в себе силы двинуться с точки и уезжаю в единственное место, которое поможет отвлечься.

Преподношу холодный стакан ко рту и, чувствуя запах печенной груши, делаю ещё несколько глотков. Алкоголь не облегчает решение проблем. Он даёт их забыть. Хотя, уже давно не действует должным образом. Но это не мешает мне опустошать лавки в баре.

Когда я с грохотом ставлю осушенный стакан на стол, то замечаю движение с боку за барной стойкой. Высокий, здоровый мужчина лет пятидесяти с седой бородой и тату в виде черепа на плече, проходит мимо и начинает разливать посетителям выпивку.

Отодвигаю в сторону пустой стакан и поднимаю руку вверх, требуя повтора.

— Плохой день? — раздаётся справа от меня, голос бармена. Тейлор (написано на бейджике) протирает до блеска стакан и устало смотрит на меня, ожидая ответа.

— Плохой год. — без энтузиазма отвечаю я.

— Может не стоит продолжать? Думаю этого достаточно, что забыться.

— Просто принеси еще. Мне не нужны советы от старого бармена.

— Как хочешь. Но знай, этим ты себе не поможешь. — говорит он громко ставя протертый стакан на стол.

— А кто сказал, что я хочу что-то делать? — ухмыляюсь я. — Мне и так хорошо.

Растягиваюсь в идиотской улыбке и поднимаю на него голову.

— Слушай, я давно работаю тут. Тебя вижу впервые, но эту картину практически каждый день. Мы бармены привыкли к отчаявшимся людям, напивающимся до потери пульса, но всегда стараемся отговаривать от чрезмерной выпивки. Это хорошим не кончается ни для бара, ни для посетителей.

— Как раз это мне и надо. Разве не заметно?

— Разочаровался в людях? — бросает он и ещё сильнее улыбаюсь, скаля зубы.

Я ничего не отвечаю и разглядываю посетителей бара, в надежде найти кого-нибудь, кто смог бы дать мне это. В дальнем углу группа парней играет в бильярд с весёлым девочками, в углу напротив мужики что-то отмечают, звонко чокаясь кружками пива. Нарваться бы на них и дать себя избить. Почему бы и нет? Не всегда же мне быть сверху.

А может закрутить с девочками за бильярдным столом? Не плохая идея, но надо найти кандидатуру по лучше. Как на счёт официанток или же вон той, что заходит в бар? Не вижу лица, только очертания фигуры. Подогнул бы её под себя в укромном месте, что бы кричала от моих грубых ласк.

Алкоголь начинает действовать, пульсируя в голове с каждым глотком все сильнее. Я моргаю пару раз и присматриваюсь по внимательнее. Не высокий рост, длинные волосы. Походка…

Чувствую как в груди что-то ёкает. Я присматриваюсь, что бы понять почему так сжалась грудь. Она неуверенно заходит в бар, оглядывается по сторонам. А я застываю на месте.

Янтарные глаза, что до этого разглядывали других посетителей, останавливаются на мне.

Это она. Луиза.

Луиза.

Бывают моменты, когда твоя кровоточащая, болезненная, до сих пор не зажившая рана, даёт о себе знать с новой волной.

Нет она не прошла. Нисколько.

Боль затупилась. Я свыклась с ней и считаю нормой. Просыпаться по утрам с комом в горле, потому что тот час, что тебе повезло уснуть, ты провела в его объятьях. А после, снова чувствовать ужасную боль, что начинает сжимать грудь, как только ты открыла глаза и поняла — это сон.

Всего лишь сон.

Это я считала самым ужасным до момента, когда увидела его, еле сидящего за барной стойкой со стаканом в руках.

До боли знакомые черты лица, глаза, что смотрят на меня с непониманием.

Так вот, те самые ощущения, что вроде бы затупели и стали частью меня, частью должного, оказались никчёмной горстью того, что я чувствую сейчас.

Словно сердце, разрезанное на миллион кусков, разрывают и снова склеивают воедино, без анестезии.

А кричать нельзя.

Остаётся молчать. Терпеть.

Не помню как я доехала до бара. Все в тумане. Знаю, вышла из машины Чарли, который остался у входа в бар, сославшись на то, что увидев его, Адам точно не двинется с места. Возможно даже наоборот. Он не стал признаваться.

Когда я увидела Чарли на пороге нашей квартиры, признаюсь, растерялась и замерла как настоящий истукан.

Меня словно облили кипятком. Все те воспоминания, весь тот мир, к которому я раньше была причастна, снова заиграл. Как будто это случилось вчера, а не три месяца назад.

Было ясно, что явился Чарли не для того, что бы спросить как я поживаю.

Адам… С ним что-то случилось.

— Ты единственная, кто может ему помочь! Я не прошу возвращаться к нему. Просто помоги, в дань тем чувствам, тому что было. — произнёс он.

— Тому что было? — подумала я, истерически усмехнувшись. Тому что есть! Я чувствую это до сих пор. Знал бы он на сколько.

Но я ничего не ответила и двинулась к двери, игнорируя возмущения мамы. Лишь додумавшись нацепить куртку и шарф по дороге.

И вот, я стою перед ним, стараясь не плакать. Позже. Я вдоволь наплачусь. Но сейчас…