Глава 14

Луиза.

Беру из коробки игрушечного хрустального медведя, разукрашенного всеми оттенками коричневого цвета. Поправляю красный бант на его шее и вешаю на колючую ветку, рядом с Щелкунчиком и оловянным солдатиком.

Они напоминают мне те елочные игрушки, что, когда-то давно, были в нашем доме в Нью-Фауленде.

Вся комната уже пропахла ароматом хвои и я в очередной раз втягиваю этот насыщенный запах. Он напоминает мне кое-кого.

В последние годы Рождество превратилось в скучное сборище. Исчезло чувство волшебства, уюта и тепла. Он стал однотонным. Возможно, это я повзрослела и перестала верить в чудо.

— Выглядит неплохо, — слышу мамин голос за спиной, когда заканчиваю развешивать единорожек.

Мама купила высокую елку и, счастливая прибежала домой. Не знаю как у нее получилось заставить нас, но мы принялись наряжать ее.

— Еще бы! — пыхтит Кайл под едкой, протягивая шнур гирлянды к розетке. — Мы её битый час наряжали.

— И неплохо постарались! — поясняет мама, держа руки на поясе и оглядывая елку со всех сторон. — Она просто чудесна! Не думала, что, вытянув у продавца за пол цены, она будет так выглядеть.

— Завидую твоему оптимизму. Не хочешь завершить? — вручаю я ей звезду.

Мама улыбается, поднимается на носочки и надевает её на верхушку. Кайл подключает гирлянду и наши труды дают двойные плоды. Ель начинает сверкать золотом.

— Печенья? — тыкает мама в меня тарелкой, когда мы втроем пялимся на сияющие лампы. Я чувствую едва уловимый аромат ванили. Он снова напоминает мне кое о ком.

Появление Адама на костре было на столько неожиданным, что мне понадобилось время придти в себя. Когда мой мозг и мои мысли, наконец, пришли к общему знаменателю, я уже успела что-то сказать Адаму, а он бросить что-то про спасение утопающего.

Нагло.

Самоуверенно.

И бесподобно. Признаю.

Далее очередная потасовка. Очередной побитый Адамом человек. И очередные выяснения.

К моменту, когда Адам и Дастин столкнулись, мне уже было все равно. Костер уничтожен и можно было смело идти домой. Вот только двое мужчин, стоявшие передо мной, упрямо пытались друг другу что-то доказать. И создавали этим помеху. Я бы с удовольствием ушла одна. Но, уверена, один из них, а вероятнее оба, обязательно привязались бы за мной.

Поэтому, оставался лишь один вариант — увести Адама до того, как начнется очередной мордобой. Он уже давно точил зуб на ни в чем не виновного Дастина. И наш поцелуй с последним стал для него последней каплей.

Теперь же, спустя несколько дней, в канун Рождества, меня волнует совсем другое. На костре я была готова принять предложение Дастина, но, после моего признания перед Адамом, я не могу даже думать об этом. Я поняла, что не хочу. Меня влечет лишь к одному человеку и он это прекрасно знает. Как и то, что мое сердце всецело принадлежит ему.

— Ты не против, если я отъеду ненадолго? — прокручивая в руках потертый хрустальный шар, обращаюсь я к маме.

— Куда это ты намылилась? — подозрительно смотрит на меня Кайл, откусывая печение.

— Сегодня ведь Рождество, Лузи. Никто никуда спонтанно не уходит в такой день. Наоборот, все спешат домой — к семье, — тараторит мама, хмуро на меня уставившись.

— Мне осталось сделать одно дело, до наступления Рождества. Просто, не знаю, — опускаю я плечи, — это не долго, мам.

Она крутит в руках тарелку с печенями и задумчиво смотрит в сторону. В последнее время мама сама не своя. Я заметила, как она часто уходит в себя, думает о чем-то, и отмахивается от вопросов.

Раньше мы всегда делились друг с другом переживаниями. Но прошлое лето все изменило. У обеих появились тайны. Недоговоренность веет вокруг каждый раз, когда мы остаемся наедине.

— Только не долго, — наконец говорит она.

Я улыбаюсь, обнимаю её, целую в щечку и беру печенье.

— Эй, сестренка! — бросает Кайл, когда я выхожу из квартиры. — А если честно, куда ты собралась? Неужели снова к нему?

Я резко тяну высокое крепкое тело к себе и прижимаю к стене у входной двери.

— Не кричи ты так, мама может услышать, — шиплю я. — С чего ты взял?

— Значит к нему, — ухмыляется он. — Я догадливый.

— Ты что-то знаешь, — раскрываю я глаза в удивлении, словно меня только осенило.

— Лузи, если уходишь, то тебе надо спешить, — говорит мама, стоя у порога гостиной. — Что у вас происходит?

— Ничего, я просто рылся в ее вещах, вот она и злится, — выкручивается он.

Я отпускаю довольного Кайла и слежу за тем, как он уходит к себе в комнату. Он определённо что-то знает, но у меня нет на это времени. Разберусь с ним позже.

Стою у небоскреба 432 Парк Авеню и настороженно поднимаю голову вверх. В лицо крупными хлопьями падает снег, мешая мне разглядеть знакомое здание.

Я не была здесь пять месяцев.

Целая вечность.

Странное чувство. Словно что-то знакомое, но такое далекое. Словно это произошло в другой жизни.

В последний раз я с ужасом выбегала отсюда, дав слово, никогда не возвращаться.

Иронично.

Крепче сжимаю в руке маленькую коробку, что я так бережно несла, и из-за чего приехала в канун Рождества в суетливый, полный народа, центр Манхэттена. Стоило остаться дома с мамой и Кайлом.

Что я здесь делаю? Вряд ли Адам дома. Он, скорее всего, поехал к своей семье.

И почему я раньше об этом не подумала?

Я разглядываю улицу. Все вокруг мгновенно покрылось белым цветом. Снегопад лишь усиливается, создавая плохую видимость и я сильнее зарываюсь в темно-вишневый шарф.

— Настоящее Рождество! — бубню я себе под нос, смотря вверх.

— Луиза?

Я резко разворачиваюсь и замираю на месте. Становится моментально тепло, словно меня, продрогшую на морозе, укутали в большой тёплый плед.

— С Рождеством! — выпаливаю от неожиданности удивленному, но довольному Адаму. Он стоит у входа в здание и с таким же любопытством разглядывает меня.

— Спасибо, — наконец улыбается он. — Что ты здесь делаешь? Ты вся продрогла!

— Если честно я сама не знаю что я…

Я не успеваю договорить, как Адам приближается и захватывает меня в свои объятия.

— Тебе надо согреться. Пойдём внутрь. — шепчет он, а я лишь блаженно вдыхаю аромат красок и дерева, что исходит от его тела. Он снова взялся за картины?

— Нет, нет. Я просто…

— Думаю, твои сомнения улетучились как только ты вышла из дома.

— Возможно, — ухмыляюсь я и отхожу на шаг, — Ты куда-то собирался?

— Что? А, да. Домой к родителям. По правде сказать, не знаю стоит или нет. Я ведь не особо люблю ходить туда.

— Думаю, это правильное решение, — киваю я ему, разглядывая улыбку на довольном лице. — Рождество надо отмечать в кругу родных.

— И поэтому ты пришла ко мне?

И в правду. Мои действия противоречат словам. Раз я захотела к нему, значит…

— Это тебе, — протягиваю небольшую белую коробку, что я сильнее стиснула в своей руке, когда увидела его.

Адам смущенно берет подарок и разворачивает обертку. Он поднимает перед собой стеклянный снежный шар с миниатюрой Манхэттена внутри и встряхивает. Мелкие снежинки начинают кружиться и падать на макет города, в точности как в реальности.

— У меня нет подарка для тебя, — говорит он довольно. Не знаю от моего подарка или, все же от того, что я рядом.

— Ничего. Я ведь пришла что бы увидеть тебя, а не…

— Правда? — переводит он взгляд от сувенира на меня.

Я киваю.

Мы молчим какое-то время, слушая суету мегаполиса. Снег начинает усиливаться, покрывая не только тротуары но и людей. Голова Адама становится белой, но его это не волнует.

— Может, все же, зайдем ко мне? Я приготовлю чай с гвоздикой. Твой любимый.

— С каких пор ты завариваешь чай? — смеюсь я.

— У меня был стимул, а тебе надо согреться, — не отрывается от меня, пронизывающий до клеток, взгляд.

— Нет, думаю не стоит этого делать. Тем более, ты идёшь к своей семье.

— Я могу отменить поездку, только скажи.

— Все в порядке. Езжай.

Пытаюсь держать себя в руках и скрыть смущение, которое так и рвётся наружу. Между нами чувствуется небольшое напряжение, но это только потому, что мы держим себя в узде, не даём чувствам и кое-чему ещё прорваться наружу.

— Давай зайдем внутрь здания. Я, понимаю, что мне стоило побыть дома, хотя бы на десять минут дольше, тогда ты бы сама поднялась ко мне. Но, раз так рьяно отказываешься, предлагаю сесть в холе. Там тепло и тихо. А здесь шумно. Да и ты подмерзла.

Адам не дожидается моего ответа и идет обратно в здание. Я обдумываю это пару секунд, и иду следом. Да, холодно. И да, шумно. Только поэтому. Только!

Огромный просторный холл Парк Авеню, полный света и воздуха, снова возвращает меня на пол года назад. К воспоминаниям. Здесь ничего не изменилось. Все так же. Все тоже. Только я другая.

Адам поворачивает за угол и останавливается в узком проходе с небольшими кожаным диваном цвета капучино и окном, выходящим на северную часть города.

Я снимаю куртку и кладу ее на край дивана.

— Здесь нам не помещают… — поясняет он и тоже снимает куртку.

Не помешают для чего? В мои планы совсем не входило это. Хотя, как говорит сам Адам, придя сюда, я сама сделала выбор.

— Мне надо домой, не знаю зачем я согласилась, — бубню я под его пристальный взгляд, когда Адам приближается. — Я обещала, что не буду задерживаться. Думаю, они и так догадываются куда я пошла. Счастливого Рождества, Адам!

— Луиза… — хватает он меня за рукав вязанного платья цвета шоколада, когда разворачиваюсь, — я не хочу тебя отпускать. Тем более после того, как ты сама пришла ко мне.

Голос Адама снова запускает в моем теле мелкую дрожь. Она пробирается из области сердца, расходится по всему телу, словно маленький заряд тока и локализуется внизу живота.

— Я… просто… просто… пришла отдать твой подарок…

Чувствую как мое тело само поворачивается обратно. Оно не слушается меня. Мой рассудок борется с телом. И, похоже, терпит поражение.