Глава 32

Олег

Выхожу с утра на двор дома Надежды. Простой дом на три комнаты. Простой двор. Баня, сарай, теплица, плодовые деревья. Я даже в детстве не жил в таком. Наша семья была состоятельной еще два поколения назад.

Здесь всё просто, но чисто и ухожено. Мне даже где-то нравится. Тихо, без суеты.

Надя еще спит. Я курю на дворе, встречая Тимура, который привез мне сменную одежду, мой ноутбук и завтрак. Надя не собирается уезжать отсюда, я, соответственно, тоже. Мои рубашка и брюки, наверное, впервые такие мятые. Я провёл в этой одежде вчерашний день и ночь. И не уеду отсюда без девочки. Любыми способами, но я ее уговорю вернуться ко мне. А пока я у нее в гостях. Холодно, начинает моросить дождь.

Тимур передает мне вещи и пакеты с едой из ресторана, удивлённо рассматривая двор. Не привык он меня видеть в таких декорациях. Сам в шоке. Но девочка Надя еще та волшебница, которая творит чудеса.

Прохожу в дом. Разуваюсь. Пахнет… Даже не могу описать запах этого дома. Но приятный. Уношу пакеты с едой на кухню. Переодеваюсь в гостиной, если ее можно так назвать. Маленькая комната с низким потолком, стареньким диваном, креслом, старинным резным комодом и телевизором на нем. Телевизор сравнительно новый. Надеваю спортивный костюм, так удобнее. Оставляю свой ноутбук на диване. Работу никто не отменял. Я и так перенёс все встречи и дела.

Заглядываю в спальню. Надя уже не спит. Просто лежит на кровати и смотрит в стену, кутаясь в плед.

— Завтрак привезли, — сообщаю ей. Молчит, не реагируя. Вчера она ничего так и не поела, почти через силу уговорил ее выпить йогурт. — Надя. Ты будешь сегодня есть! — холодно сообщаю ей. Моя мягкость на нее не действует.

— Я не хочу, — отрешенно отвечает она.

И вот как мне ее накормить.

Силой?

Я могу. Но…

Моя вторая супруга Нелли была очень сложной женщиной. Шарадой повышенной сложности, и то я знал, как ей управлять. Но эти методы не применимы к Наде. Нелли сильная, не ранимая женщина. Надя…

Надя — фарфоровая кукла, очень тонкая. Одно неверное движение — сломается.

— Давай так, ты завтракаешь, и я не трогаю тебя до обеда.

Она встает с кровати, продолжая кутаться в плед. Я уже радуюсь победе, но нет. Девочка молча уходит в ванную.

— Не закрывайся. Иначе выломаю замок, — предупреждаю ее. Оглядывается на меня. Смотрит пустым взглядом.

— Зачем ты здесь? — спрашивает она.

Ты…

Она впервые назвала меня «ты».

Простое обращение. Всего две буквы. А у меня внутри всё переворачивается. Волшебница Надя умеет превратить обращение на «ты» в нечто уникальное.

— Я там, где мне хочется быть. А мне хочется быть с тобою рядом.

Она еще с минуту смотрит мне в глаза, но заглядывает гораздо глубже, словно выворачивает изнутри все мои внутренности. Хотя всегда не выдерживала моего взгляда.

Уходит в ванную. Прислушиваюсь. Щелчка нет. Не закрылась.

Да, мне, сука, страшно за нее.

Ухожу на кухню, ставлю простой железный чайник на газовую плиту. Кофе хочется. Но кофемашины здесь, конечно, нет.

Открываю шкафы, нахожу чай, чашки, тарелки. Никогда этим не занимался. Но Надя обладает даром менять людей.

Раскладываю еду, завариваю чай покрепче.

Нади долго нет. Иду в ванную, ловя легкую панику. Даже не помню, когда последний раз так за кого-то переживал. Если только за дочь.

— Надя! — стучу в дверь. Пока не врываюсь, не нарушая ее личного пространства. Открывает. Переоделась в простое домашнее платье. Что-то милое, даже детское, я бы сказал. Только вот… Она словно стала старше на несколько лет. Стерлась эта непосредственность, наивность, мягкость. И мне это жутко не нравится.

Она обходит меня, снова сворачивая в спальню.

— Стой, — подхватываю за талию и направляю на кухню. Идёт безвольно. Как марионетка.

И мы ведь ей управляли, играли…

Доигрались…

— Садись, — усаживаю за стол. Двигаю к ней тарелку с едой и чай.

— Ешь. Пожалуйста, — мягче добавляю я.

Отпивает чай, к еде не притрагивается. И меня взрывает.

— Надя! Если ты сейчас не поешь. Я вызову из клиники врача, он вколет тебе питание через капельницу! — грубо произношу я. — Ты знаешь, я могу!

Ну а как по-другому?

Как?

По-другому я не умею.

Девочка замирает. А потом всё-таки берёт вилку, начиная есть. Выдыхаю. Ем вместе с ней, хотя самому кусок в горло не лезет.

Она съедает половину и поднимается со стола.

— Спасибо, — тихо произносит и уходит.

Выкуриваю на дворе сигарету, разговаривая по работе по телефону.

Когда возвращаюсь в дом, то застаю Надю за уборкой кухни. Удивлённо приподнимаю брови, наблюдая, как она намывает плиту.

У меня нет слов…

Не трогаю ее. Молча наблюдаю, работая за ноутбуком. Если уборка ей помогает, пусть делает. Главное, не плачет, не лежит и не смотрит в одну точку.

А уборка у нас генеральная, с кухни она переходит на спальню. Я работаю в гостиной на диване. Но больше слежу за девочкой. Полы моет… Не специальными моющими пылесосами и даже не шваброй, а простой тряпкой вручную.

— Может, вызвать клининг? — интересуюсь у нее.

— Никто не посмеет сюда прийти и что-то трогать! — холодно выдаёт она. Так что я затыкаюсь.

Еще ни одна женщина так не закрывала мне рот.

Я уже говорил, что она уникальная?

К обеду дело доходит до гостиной.

Ухожу на двор поговорить с охраной, а когда возвращаюсь, девочка пытается отодвинуть диван.

Диван, мать ее!

— Надя! Ты что творишь! — подлетаю к ней.

— Мне нужно за ним убрать, — так просто выдаёт она.

— Отойди!

Сам отодвигаю диван. И этого я тоже никогда не делал. Не участвовал в уборке. Но Надя та еще волшебница.

С уборкой наконец покончено. Заказываю обед. Надя уходит в спальню. Снова нахожу ее на кровати, завёрнутую в плед. Уж лучше бы диваны двигала, чем этот пустой обречённый взгляд в стену. Снимаю с себя толстовку, оставаясь в футболке, ложусь к ней в кровать.

Нужных слов я не нахожу. Язык тела мне ближе. Хотя и на нем я умею говорить только жёстко. Но с девочкой я учу другой, более мягкий язык.

Обнимаю ее сзади, прижимаясь грудью к ее спине. Обвивая тонкую талию через плед. Девочка напрягается, я чувствую это. Аккуратно убираю ее волосы в сторону, целую за ухом, ниже в шею, вожу губами по её коже. И она расслабляется. А я вместе с ней. Когда я успел так быстро настроится на девочку? Мое настроение теперь парадоксально зависит от неё.

— Надя… — выдыхаю ей в висок. И всё, слов больше нет. Но я чувствую от неё разрешение. Девочка расслабленная. Нет, секса, конечно, не будет. Я просто хочу дать ей почувствовать почву под ногами, вдохнуть немного жизни. Забираюсь под ее плед. Накрываю ладонью ее живот, прижимая к себе крепче. Закрываю глаза, утыкаюсь носом в ее шею, дышу.

Через несколько минут чувствую, как Надя содрогается и всхлипывает. Снова тихо плачет. А у меня внутри все сжимается. Останавливать женские слезы я умею только подарками, деньгами или приказами.

— Надя, девочка моя. Прекрати. Всё. Такова жизнь. Не думаю, что твоей бабушке бы понравилось, что ты который день в истерике и изводишь себя голодовками.

— Боже, ты не понимаешь… Не понимаешь, — мотает головой.

— Объясни, и я пойму, — шепчу ей на ухо.

— Это наказание мне, — продолжает лить слезы.

— Теперь я еще больше не понимаю. Какое наказание? — глубоко вдыхаю запах ее волос. — Это просто жизнь. Все мы когда-то уйдем, кто-то рано, кто-то поздно, но финал неизбежен.

— Нет, — продолжает всхлипывать. — Я убила человека и не понесла наказание. — Это карма!

— Надя… — выдыхаю ей в шею. — Ты никого не убивала. Жив тот клиент и здоров.

Девочка замирает, прекращая плакать, а потом разворачивается ко мне лицом. На щеках слезы, но она больше не плачет, просто смотрит на меня огромными глазами.

— Да, ты никого не убивала. Так, оглушила ненадолго. Эдик воспользовался моментом и нашел повод для шантажа.

— Он был мертв. Я помню, — хрипит она.

— Что ты помнишь? Ты проверяла его на признаки жизни? Ты видела, как его вывозят? Уверен, тебе это внушили, а ты поверила от испуга.

— Ты откуда знаешь?

— От Эдика, — зло ухмыляюсь. — Люди очень откровенны перед смертью.

— Ты сказал, он жив, — снова всхлипывает, но не плачет.

— Он жив… Не очень здоров, но жив.

— А полиция? Какой труп они тогда обнаружили и ищут убийцу?

— Надя. Полиция вообще никого не ищет. Это очередная сказка Эдика для запугивания тебя.

— То есть я свободна и могу жить как раньше?

— Ты свободна и можешь жить в свое удовольствие, но только под моей охраной. Мамаева никто не отменял. Ему не важно, убивала ты кого-то или нет. Ты в его глазах враг, который сыграл против него на моей стороне, чем лишила его крупного куша и принесла кучу проблем.

— И он никогда это не забудет и не оставит меня в покое? — обреченно спрашивает она.

— Ну почему, если ты станешь моей женой, будешь неприкосновенна.

— Женой? — с каким-то испугом произносит она.

— Это так страшно?

— Олег… — прикрывает глаза и снова плачет.

Бывает, женщины пищат от восторга, когда им делают предложение, бывает, отказывают. Но чтобы рыдали…

— Надя. Окей. Просто скажи: «Нет, я не хочу за тебя замуж». Но из-под моей опеки ты не выйдешь. Я все равно буду рядом, чтобы ни одна тварь тебя не тронула. Только не надо рыдать, пожалуйста, — тоже срываюсь и сажусь на кровати к ней спиной. Облокачиваясь локтями на колени, смотрю в пол, пытаясь принять ее нежелание выходить за меня и связывать свою жизнь со мной.

Ну как ты хотел, Литвин?

Деловых предложений такие девочки, как Надя, не принимают. За такими надо долго ухаживать и впечатлять, кормя эмоциями, чтобы чего-то добиться.

— Бабушка, это все, что у меня было, — вдруг тихо произносит она позади меня. — У меня никого не осталось. Совсем я одна теперь. Меня никто больше не любит в этом мире. Это трудно принять и пережить. Я не сильная и порой сама себя за это ненавижу. Я действительно безвольная мышь.

— Ты прекрасная, нежная, мягкая, уязвимая женщина. Такой и должна быть настоящая женщина, жена и мать. Сильным и безжалостным должен быть мужчина. У тебя есть я. Ты мне нужна. Оказалось, очень нужна. Я даже не могу объяснить, как так вышло. Просто нужна и всё, абсолютно и безусловно.

Тишина. Девочка снова замирает за моей спиной, даже не дышит.

Но никаких послаблений в мою сторону нет. Она просто снова замолкает.

Встаю с кровати. Прохожусь по спальне. Беру себя в руки, снова переживая внутри себя псих. Я привык, что всё достается мне легко, по щелчку пальцев, а здесь не так.

— Майорка, Марокко, Мальдивы?

— Что? — не понимает она.

— Просто выбери, что тебе нравится больше.

— В каком смысле нравится?

— Не анализируй. Просто скажи первое, к чему лежит душа.

— Майорка…

— Замечательно. Хороший выбор.

— Давай так. Мы полетим на Майорку. Отдохнем вместе пару недель. Просто вырвемся из этой реальности и ворвемся в другую. А после ты решишь. Будем мы супругами или нет. Твой выбор никак не повлияет на твою безопасность.

Останавливаюсь, заглядываю ей в глаза.

— Решайся, девочка моя.