11 глава. Дария

Свет медленно начинает гаснуть. Зал взрывается аплодисментами. Я в очередной раз оглядываю публику, поражаясь тому, как все с нетерпением ждут выступление одной единственной балерины. Это моноспектакль, значит кроме нее на сцене никого не будет.

Кошусь на Назара. Он сосредоточенно смотрит вперед. Пытаюсь по его лицу понять, какие испытывает эмоции, что его цепляет в Мире. Память к нему не вернулась, но он на интуитивном уровне тянется к ней. Будто на подкорке сознания размыто помнит отношения, закончившиеся разрывом.

Спектакль с первой секунды завораживает. Смотреть за Мирой действительно приятно. Она завораживает, гипнотизирует своим танцем. Хочешь или нет, ты будешь следить за каждым ее шагом, ловить каждый ее взгляд. Музыка пробирает до мурашек. Где-то я против воли задерживаю дыхание, где-то стискиваю руки. Я сопротивляюсь любым эмоциям, которые вызывает во мне Мира своей постановкой, но проигрываю себе.

Бросаю в сторону Назара испытывающий взгляд, стискиваю зубы, замечая, с каким напряжением он следит за Мирой на сцене. Кажется, он не пропускает ни одно ее движением. Между бровями пролегла морщинка, указывающая на то, что он о чем-то думает. Склоняет голову набок, дотрагивается пальцами до своих губ, поглаживает их. Слегка прищуривается, уголки губ тут же приподнимаются, даже сквозь музыку слышу его смешок. Сердце болезненно сжимается, я напрягаюсь. Инстинктивно рука дергается, и дотрагиваюсь до запястья Назара. Он поворачивает в мою сторону голову, накрывает мою ладонь своей, слегка сжимает. На секунду я воодушевляюсь, но через мгновение Назар убирает мою руку и вновь сосредотачивается на сцене.

Не знаю, как умеряюсь досидеть до конца выступления Миры, когда она замирает посередине сцены, зажигается свет, облегченно выдыхаю. Весь зал взрывается аплодисментами, выкриками. Народ поток стремится к сцене с огромными букетами цветов. Я, Назар, его мама, его брат с женой сидим на своих месте, наблюдая за этой восторженной вакханалией. Мира выглядит довольной, уставшей, но все равно красивой, чем раздражает. Цветов так много, что она не в состоянии все удержать в руках, а люди все несут и несут. Кто-то пытается сфотографироваться с ней, кто-то пытается пожать руку. Похоже для кого-то она прям как святыня.

— Надо зайти во гримерку и поздравить с великолепным выступлением, — Надия Хазаровна встает с кресла, как по команде встают Наиль и Назар. Я приклеиваю вежливую улыбку к губам, Лейла всегда и сейчас выглядит неулыбчивой снежной королевой.

Сотрудники училища как охрана ограждает нас от посетителей, провожает из зала в сторону служебных дверей. Наша небольшая делегация попадает в святые святых — закулисье. Надия Хазаровна как рыбка в воде прекрасно ориентируется в пространстве, гримерку Миры находит самостоятельно. Она довольно просторная, мы все помещаемся, правда, самой виновницы нашего прихода сюда все еще нет.

Кое-кто приносит две корзины цветов, Наиль забирает их и ставит на стол. Я так понимаю это от них и от свекрови. Вопросительно смотрю на Назара, он замечает мой взгляд, кивает в сторону большого букета возле зеркала. Ревность ярким пламенем вспыхивает во мне, но я умудряюсь удержать эмоции под контролем. Еще не хватало устроить сцену. Значит он заходил перед выступлением. Куча мыслей кружатся в моей голове. Я придирчиво разглядываю мужа, пытаясь понять его планы по отношению к Мире. Меня раздирают противоречивые чувства. Тут в гримерку влетает Мира. Она замирает на пороге, а потом так ослепительно начинает улыбаться, что становится больно глазам.

— Надия Хазаровна, вы тут!

Мира оказывает рядом со свекровью, та протягивает ей руки. Я морщусь. Выглядит все со стороны как встреча любимой невестки со свекровью. Мельком смотрю в сторону Лейлы, по ее лицу сложно понять, что она испытывает, но в глазах пренебрежение. Наверное, разделяет со мной мнение, что все выглядит как дешёвый фарс. Разговор Надии Хазаровны и Миры не вызывает интереса. Они обмениваются впечатлениями о спектакле. Меня больше интригует задумчивое выражение лица Наиля, разглядывающего из-под ресниц то брата, то балерину. Я тоже разглядываю этих двоих. Мира в своем сценическом наряде словно голая. Можно спокойно рассмотреть каждый изгиб ее тела, завитушки волос, выбившиеся из пучка, прилипшие к шее. Так и хочется протянуть руку и накрутить эти пряди на палец. Что Наиль, что Назар без стеснения и стыда откровенно на нее пялятся, правда, заметив, что я и Лейла это видим, отводят глаза в сторону. Кобели, одним словом.

Еще какое-то время свекровь общается с Мирой, мы молчим. Я нетерпеливо поглядываю на наручные часы, Лейла тоже проявляет нетерпение, но один взгляд Наиля осекает ее, а вот Назар на меня совсем не смотрит. Он то разглядывает картину неизвестного художника на стене, то косится на Миру. И чаще всего поглядывает в ее сторону.

— Что-то я устала, желаю тебе дальнейших успехов, — Надия Хазаровна пожимает Мире руки, та сияет, оглядывается и еще ярче начинает улыбаться, когда замечает взгляд Назара. Я не выдерживаю, подхожу к нему и демонстративно беру мужа под руку. Мира сразу сникает, но улыбку удерживает на губах.

— Мы тебя отвезем, — Наиль оказывается возле матери, подставляет свой локоть. Свекровь благодарно ему улыбается. Первыми выходят из гримерки они, потом гордо одна идет Лейла. Я собираюсь тоже с Назаром последовать за всеми, но он разжимает мои пальцы и тихо произносит:

— Иди, я догоню.

— Но…

— Иди. Я сказал, — взгляд его заставляет меня проглотить рвущийся наружу протест. Уничтожающе смотрю на Миру, а эта паршивка не скрывает своего торжества. Стискиваю кулаки, чтобы не кинуться на нее и не расцарапать это красивое лицо.

Мне приходится подчиниться. Я оставляю их двоих, перед тем как выйти за дверь, вижу, как эти они улыбаются. Смысл улыбок понятен только им двоим. Стискиваю зубы, выхожу в коридор. Люди еще снуются туда-сюда, но никто на меня не обращает внимания. Считаю до пяти, надеясь, что Назар не задержится надолго с Мирой. Он меня не разочаровывает. Слышу, как за спиной открывается дверь. Поворачиваюсь и почти впечатываюсь ему в грудь.

— Домой? — с надеждой смотрю в карие глаза. Назар кивает, обнимает за плечи и уводит от гримерки.

— Поужинаем дома? Я могу сама что-то приготовить.

— Отличная идея.

Не веря собственным ушам и своему счастью, я едва дышу, чтобы не нарушить это хрупкое сближение. Мы никогда не были так близко друг к другу, как сейчас. В голову закрадывается сумасшедшая мысль по поводу того, что Назар отказал Мире. Я улыбаюсь, смотрю на профиль мужа и прикусываю губу от счастья. В глубине души селится маленькая надежда на то, что мы постепенно сблизимся. Пусть не так быстро, как мне бы хотелось, но я согласна и на эти маленькие шажки по отношению друг к другу.

Мы приезжаем домой. Удивляюсь тому, что Назар не загоняет машину в гараж, но особо значению этому не придаю. Захожу первая, сразу направляюсь на кухню. Пока мы ехали, решила, что приготовлю спагетти как в Италии. Еще выпьем вино. Как-никак сегодня есть повод.

— Откроешь вино?

Ставлю бутылку на кухонный островок, наблюдая, как Назар снимает пиджак, вешает на спинку стула и, расстегнув манжеты, закатывает рукава рубашки. Вспоминаю, что нужно поставить бокалы.

— Как тебе сегодняшний балет? — нарезаю половинками помидоры черри.

— Ты же знаешь, что я в балете ничего не понимаю, — Назар берет наполненные бокалы, обходит островок, замирает около меня, протягивает один. Я спешно вытираю руки полотенцем, беру бокал.

— Скажешь тост?

— Чтобы мы были счастливы, — прищуривается, чокается со мной и смотрит, как я отпиваю. Сам не спешит выпить. — Ты счастлива?

— Конечно, что за глупый вопрос? — смеюсь, возвращаюсь к прерванному занятию. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я не чувствую себя рядом с тобой счастливым, — от этих слов у меня в груди все холодеет, я перестаю резать помидоры, смотрю на доску. — Я хочу развода. Я устал жить в этом формальном браке, где жена мне совершенно чужой человек.

— Это из-за Миры? — голос плохо меня слушается, поэтому сипит, а ком в горле мешает глотать. — Из-за нее?

— Не из-за нее, но она из многих причин, почему я хочу с тобой развестись.

— Я не дам тебе развода! — вскидываю голову. — Не дам. Ты мой муж, мы дали клятвы быть рядом друг с другом.

— Дария, — Назар хмурится. — не уподобляйся подросткам с чрезмерным эгоизмом. Еще скажи, что без меня жить не сможешь.

— Не смогу! Я слишком много положила ради того, чтобы быть с тобой! — хватаю мужа за руку, на его лице сразу появляется гримаса недовольства. — Я добровольно тебя не отпущу! Разводу не быть!

— Мы могли бы по-хорошему с тобой расставаться, Дария, не опускаясь до дешёвой рамы. Но раз так, — бокал оказывается рядом с моим бокалом, руку мою сбрасывают. — Отец стал подыскивать мне вторую жену, — усмехается. — Ты потеряла ценность в его глазах. Твой отец замешан в коррупционных скандалах, проходит по делу в мошенничестве. Отцу такая слава для нашей семьи ни к чему. Сама ты тоже особой ценности не представляешь, раз так и не сумела родить наследника.

Назар бьет словами наотмашь. Больно так, будто действительно бьет беспощадно. Чувствую, как лицо начинает пылать, а руки наоборот становятся холодными. Спешно себя обнимаю. В семье Каримовых всеми заведует Даян Булатович. Как он скажет, так и будет. Он давал мне поблажку из-за ситуации с Назаром, когда тот долгое время был в больнице и восстанавливался. Сейчас ничто не мешает мне родить ребенка, только вот Даян Булатович не в курсе, что мой муж совершенно не спит со мной. Для искусственного оплодотворения нужен материал, который так же нужно как-то достать. В общем, я оказалась в тупике. На первый взгляд.

— Я предлагаю тебе расстаться полюбовно, конечно, ты не останешься на произвол судьбы, — Назар выглядит таким озабочен моим будущим, его забота обо мне прям бальзам на душу, только вот мне не нужны эти подачки. Я хочу быть с ним. Всегда.

— Подумай над моим предложением. При громком разводе ты останешься ни с чем, если разойдёмся мирно, я обещаю тебе помогать во всем. Как никак ты моя жена, — кривовато улыбается, пробуждает во мне желание треснуть ему по лицу. Сдерживаюсь.

Назар, не получив от меня никакой реакции и ответа, просто уходит. Куда, зачем, конечно, не говорит. Я сжимаю, разжимаю кулаки, пытаясь совладать с гневом и не сорваться, но что-то во мне все же ломается. Я истошно кричу, а потом резко взмахиваю рукой и скидываю бокалы на пол. Раздается звон битого стекла. Смотрю на осколки немигающим взглядом. Я никому не позволю разрушить мою жизнь. Сохраню все любой ценой.