12 глава. Мира

В этом мире есть люди, которые делают меня счастливой только одной мыслью, что они есть. Но есть такие люди, которых я бы хотела навсегда забыть, но не могу, так как мы связаны прочной нитью: родством. Например, меня грызет совесть по поводу того, что, находясь в родной стране, я все еще не увидела родителей. В свой выходной решаюсь навестить маму и папу.

Трудный выбор у меня встает по поводу наряда. Не хочется выглядеть дорого, но и простушкой не хочу быть. Выбираю классику. Брюки бежевого цвета, белая рубашка и пиджак. Из украшений выбираю только жемчужные серёжки. Волосы убираю в хвост. С макияжем не усердствую, стараюсь выглядеть максимально естественной.

Машину бронирую с водителем. Не думаю, что буду долго находиться в гостях у родителей. Перед моим отъездом заграницу я так и не нашла время к ним зайти, а редкие телефонные звонки напоминали больше сухой отчет, что жива, здорова. О большем они не спрашивали, а я не хотела вдаваться в подробности.

Когда мама призналась, что у меня есть родной отец, который знал о моем существовании, но не был рядом, я хотела его найти. Однако информации у меня было ноль, а искать человека без конкретных данных, это как иголку в стоге сена искать. Так что со временем я отпустила мысль найти родного отца. Даже на маму не особо обижаюсь за ее признание, на папу подавно. Теперь понимаю его равнодушие, его холодность по отношению ко мне, как и нелюбовь Миши.

Брат отматывает срок. Официально за воровство и хранение наркотиков. Неофициально — мне кажется Наиль позаботился. Думаю, где-то рядом и Паха мотает тюремный срок. Если верить новостям, Разумовскому тоже сейчас несладко. Нечего связываться с людьми, у которых денег, власти, амбиций и гордости больше, чем у тебя у кого-либо. Именно такой и является семья Каримовых. Они имеют огромное влияние. Уж мне то не знать. Неудивительно, что Дария так отчаянно цепляется за Назара и не хочет его отпускать. Откуда я знаю? Будь у них все хорошо, не стал бы Назар приходить ко мне в гримерку один и писать поздно вечером, пусть нейтральные, но личные сообщения.

В магазине покупаю всего чуть-чуть и много. Беру продукты, которые моя семья никогда не ела. Водитель помогает загрузить пакеты в багажник. Красивый и на вид вкусный торт я беру собой. За два года родители не переехали. Как ни странно, у меня даже ключ от домофона и квартиры все еще есть. Двор не изменился. Подъезд все такой же обшарпанный. Лифт тоже не поменяли, скрипучий и медленный. Двери разъезжаются в разные стороны, выхожу на этаж, пыхтя от тяжести пакетов. Поставив их на пол, вставляю ключ и открываю дверь. Захожу и замираю, как воришка в чужом доме. Слышу шаги, оглядываюсь, вижу маму в старом, застиранном халате. Лицо опухшее, то ли ото сна, то ли от выпивки. Грязные волосы, мечтающие об уходе и покраске, собраны в небрежную гульку.

— Простите, а вы кто? — мама меня не узнает.

Я криво улыбаюсь и неуверенно как-то переминаюсь с ноги на ногу. Не так себе представляла нашу встречу. Что сказать? «Здравствуйте, я ваша дочь». Смешно. Неприятно, что не узнала. Приглаживаю волосы, нервно кусая губы, соображаю, что сказать.

— Мира, ты что и? — предполагает мама, близоруко прищуриваясь.

— Ага, я, — киваю, протягиваю ей торт.

Она берет его, не спускает с меня оценивающего взгляда. Я так и вижу, как она в уме прикидывает стоимость пакетов и моего облика. Неприятно стоять в прихожей и не знать, что делать.

— Я пройду? — робко спрашиваю, оглядываясь по сторонам в поисках тапок. Ничего подобного не нахожу, приходится разуваться и идти босиком на кухню за молчаливой матерью, прихватив пакеты.

— Отец на работе. Сегодня у него дневная смена. Если бы позвонила, мы бы договорились на его выходной.

— Я звонила, ты не отвечала, — присаживаюсь на край табуретки.

Кухня совсем не изменилась. Все тоже и так же, как и два года назад. Как и два года назад, я совершенно не чувствую, что эта квартира мой дом. Смотрю на маму, она ставит чайник на плиту, затем начинает разбирать пакеты. На ее лице вся гамма чувств, даже не опишешь сразу. Когда она ловит мой внимательный взгляд, как-то нервно передергивает плечами. Я отвожу глаза в сторону. Неловко как-то у нас получается быть наедине друг с другом.

— Когда ты вернулась? — мама разливает кипяток по чашкам. Достала с чайного сервиса, которым пользовались по праздникам. По словам жутко дорогой и из настоящего фарфора.

— Месяц назад, — признаюсь.

В ответ не слышу упреков по поводу того, что раньше не нашла время. Наблюдаю за тем, как мама нерешительно крутит ложку над сахарницей, в итоге себе кладет две ложки сахара, мне ничего не добавляет. И торт режет себе побольше, мне для вида. Помнит, что сахар строго под контролем.

— Я поставила сольное представление. Могу прислать приглашение, если вам с папой будет интересно, — натянуто улыбаюсь, ковыряясь в куске торта.

— Не думаю, что у нас получится прийти. Я балет не понимаю, папа подавно, — маме со мной так неловко находиться за одним столом.

Мы молча пьем чай, не зная, о чем говорить. Я не буду с ней обсуждать свою личную жизнь, рассказывать перспективы в балете. Мне уже хочется побыстрее уйти, чтобы вновь свести наше общение к редким телефонным звонкам.

— Вам помощь нужна? — поднимаю на маму глаза. — Я могу раз в месяц фиксированную сумму присылать. Я хорошо зарабатываю.

— Может сможешь оплатить адвоката для Миши? — в ее глазах вспыхивает надежда, а я чувствую отторжение. Не зная, что сказать, засовываю в рот ложку с бисквитом и медленно начинаю его жевать.

Адвокат Мише? Помочь брату выйти из тюрьмы, забыть его преступления? Не могу. Мне иногда все еще снятся кошмары, где я заперта в домике, и меня пытаются изнасиловать. Просыпаюсь всегда вся мокрая, с гулко колотящимся сердцем. А выстрел, раздавшийся тогда в ночи, до сих пор стоит гулом в ушах. Помочь брату — это будет неправильно по отношению ко мне и к Назару. Ведь не согласись Миша на предложение Пахи от Разумовского, не произошло несчастного случая, который повлек потерю памяти Назара. Все бы остались на своих местах.

— Не могу, мам. Миша не просто так сидит в тюрьме, — пытаюсь смягчить свой отказ улыбкой. Мама меняется в лице. Черты ожесточаются, губы поджимает в тонкую линию, а в глазах вспыхивает откровенная неприязнь.

— Тогда пошла вон и больше сюда не приходи!

Я застываю на стуле, как птичка на ветке. Недоверчиво смотрю на человека, который по идее всегда должен быть на моей стороне. Или хотя бы частично, но… Похоже на моей стороне кроме меня никого нет.

Не говоря ничего, встаю из-за стола. Чувствуя между лопатками колючий взгляд матери, направляюсь к входной двери. На секунду задерживаюсь. Не для того, чтобы дать последний шанс меня удержать. Кладу ключи на тумбочку. Окончательно обрываю связь с этой семьей. С сегодняшнего дня буду считать себя сиротой.

Планов нет. Я отпускаю водителя, иду в ближайший супермаркет. Прохожу среди продуктовых полок, толком не зная, что взять. Ноги сами по себе несут меня в отдел алкоголя. Беру одну бутылку. Понимаю, что на утро мне будет плохо и буду себя осуждать за эту слабость, но беру бутылку вина. В корзину добавляю сыр с плесенью, шоколад с мятой, помидоры черри.

Немного грущу, замечая на кассе толпу из голодных жителей ближайших домов. Пристраиваюсь к самой короткой и терпеливо жду. Выкладываю свой товар на ленту, достаю из кошелька карту.

— Пакет нужен?

— Да.

— Бонусная карта есть?

— Нет.

— Тогда товар будет без скидки, — продавщица смотрит на мужчину, который стоя позади меня. — Мужчина у вас есть карта?

— Да, конечно,

Он спешно достает что-то из внутреннего кармана пиджака. Это оказывается мобильный телефон. Быстро что-то находит и показывает продавщице. Она считывает штрих код и пробивает мои покупки.

— Спасибо большое, — благодарю незнакомца.

Пусть я сейчас достаточно зарабатываю, во мне по-прежнему живёт та маленькая девочка, которая привыкла экономить и доедать все на своей тарелке, чтобы ничего не оставалось, так как за это уплачено.

— Девушка, — меня окликают, я оборачиваюсь. Это тот самый мужчина, который поделился бонусной картой. — Решил не упускать возможность познакомиться.

Я улыбаюсь. У меня не мелькает пошлая мысль, что он пытается меня заарканить на вечерок. Мужчина в возрасте, с виду солидный, судя по качеству костюма — деньги имеются. И смотрит на меня добрым взглядом. А глаза у него цвета как у меня, такие редкие среди людей. Именно они располагают меня к нему.

— Рита.

— Артур.

— А по батюшке?

— А заграницей не принято величать по батюшке, без отчества я чувствую себя немного моложе.

Я еще шире улыбаюсь. Улавливаю только сейчас в его речи лёгкий акцент, но русский у него замечательный. Возможно, долгое время жил заграницей. Мы неторопливо идем рядом друг с другом, не пытаясь завязать какой-то пустяковый разговор. Поразительно, но с этим незнакомцем мне комфортно. Даже грусть от встречи с мамой трансформируется в дымку, и улетучивается куда-то.

— Вы живёте в этом комплексе? — киваю на свой комплекс. Артур кивком подтверждает. — Я тоже там живу.

— Правда? — Артур смотрит на дом, прищуривается. — Замужем?

— Нет, — смеюсь, склоняя голову набок. — Иначе бы не стлала покупать бутылку вина.

— А может у вас с мужем романтический вечер.

— Нет — нет, это я от грусти решила лечиться таким способом.

— Неужели такая красивая девушка грустит? — Артур недоверчиво на меня смотрит. — Вы не должны грустить!

— Иногда накатывает.

— Вам составить компанию? Я, правда, такой себе собутыльник, но поговорить и послушать — только за. Я отличный собеседник и слушатель. Это мое достоинство и недостаток.

— Правда? Мне казалось, что это только достоинство, — мы заходим на территорию жилого комплекса. Каково мое удивление, что направляемся к одному и тому же подъезду.

— Один раз мое достоинство сыграло со мной злую шутку, — Артур как-то грустно усмехается, я замечаю в его глазах странную тень, похожее на сожаление. — Вы тут живете?

— Да.

— Какое совпадение. Я тоже тут живу. Ко мне или к вам? — Артур открывает для меня дверь. Вопрос немного меня коробит. Я как-то не привыкла к такой скорости развития. Поэтому в замешательстве смотрю на мужчину, он меня понимает.

— Только беседа и не более того. Я слишком стар я для утех, — он смеется. Его смех моментально снимается возникшее на секунду напряжение между нами.

— Тогда ко мне, — приглашаю, нажимаю кнопку вызова лифта. Когда заходим в кабину, нажимаю кнопку своего этажа.

— Вообще-то мне не свойственно вот так навязываться, — успокаивает то ли меня, то ли себя Артур. Я усмехаюсь, качаю головой.

— Всякое бывает первый раз.

— Нет, правда. Не особо припоминаю таких моментов, кроме одного… — между бровями мужчины пролегает морщинка. Похоже этот один раз портит ему настроение. Так и хочется сказать, не думайте об этом, все в прошлом. Как бы мне самой хотелось многое забыть и оставить в прошлом, но увы. Поэтому совет бесполезный.

— Заранее извиняюсь за беспорядок.

Смущенно улыбаюсь, доставая ключи из сумки. Судорожно припоминаю, какой у меня бардак. Но кажется в основном хаос творится в гардеробной, так что на кухне-гостиной все прилично, а с инспекцией по квартире Артур ходить не будет.

— Проходите, — приглашаю нового знакомого, на ходу скидывая туфли, несу пакет на кухню.

Облегченно выдыхаю, убедившись в почти идеальном порядке. Артур с интересом оглядывается по сторонам. Он подходит столу, ставит на стул свой пакет. Я разбираю свой, поглядываю на гостя. Артур как в музее замирает то возле стены, на которой висит репродукция неизвестного художника, то возле стеклянной витражной стенки, где стоят мои дипломы, фотографии с выступлений, даже первые пуанты.

— Вы балерина? — удивленно оборачивается Артур.

— И довольно известная, — улыбаюсь, нарезая сыр, раскладываю его на тарелку. К сыру добавляю помидоры, виноград, который обнаружила в холодильнике.

— Мне нравится балет. Моя…дочь тоже танцевала. Правда, я по определенным обстоятельствам с ней не общаюсь, поэтому сейчас не в курсе, как у нее дела с балетом.

— Балет для упертых и трудолюбивых. Одного таланта мало, — накрытый стол радует глаз. — Артур, приглашаю вас к столу.

Замечаю, что мужчина замирает возле полки с фотографиями. Там стоят парочка школьных, несколько из училищ и одна единственная с семьей. Мне на той фотографии лет десять. Каким образом вся семья собралась перед объективом камеры — не помню. Теперь нет смысла протирать пыль с этой рамки. Я подхожу к Артуру, встаю рядом, скрещивая руки на груди. Ничего не екает и не сжимается. Похоже меня отпустило.

— Это ваша мама?

Голос Артура глухой. Мне кажется он потрясен. Я кошусь на него, недоумевая по поводу реакции. Хотя мама была красивой женщиной, какое-то время она еще смотрела за собой, не то что сейчас.

— Ага, мама, но мы с ней не общаемся. Не сошлись характерами, — усмехаюсь и опускаю фотографию, чтобы никто больше на нее не смотрел, в том числе и я. Позже выкину. Или спрячу.

— Так это ваша мама? — как заведенный переспрашивает Артур, устремляя на меня шокированный взгляд. Я удивленно приподнимаю брови.

— Моя, к сожалению. А что? — тут меня осеняет догадка. — Вы знакомы с моей мамой?

— Можно воды?

Артур выглядит не очень. Бледный, плечи опущены. Он отворачивается от меня и, как потерянный, бредет в сторону дивана, на который медленно опускается. Спешу на кухню за стаканом воды. Волнуюсь, потому что без понятия, что мне делать. Наверное, лучше при себе держать мобильник, чтобы в случае чего вызвать «скорую». Немного сожалею, что поддалась эмоциям и пригласила по сути незнакомого человека к себе домой. Как всегда, здраво мыслить начинаю запоздало.

— Вот вода, — протягиваю стакан и присаживаюсь на пуфик, стоящий напротив дивана. Артур отпивает воду, при этом не спускает с меня напряженного взгляда. Он так пристально на меня смотрит, что кажется будет дырка у меня во лбу.

— Маму твою зовут Анна?

— Ага, — прищуриваюсь. — Вы знакомы?

Взгляд, устремленный на меня, пробирает до мурашек. Столько в нем всего: удивление, боль, сожаление и даже гордость. Я не понимаю, почему Артур испытывает такой калейдоскоп эмоций.

— Поразительно… Просто поразительно! — повторяет и повторяет, все еще меня разглядывая как восьмое чудо света. — Я даже не думал, что мы вот так встретимся, хотя не раз представлял нашу с тобой встречу. Более того, я все порывался найти Анну и узнать о тебе, что да как.

— Вам по-прежнему нехорошо? Может «скорую» вызвать? — мне становится не по себе. Я чувствую себя идиоткой, которую забыли посвятить в ход событий. Артур все еще как не в себе. Он, наверное, уже изучил мое лицо вдоль и поперек, запоминая каждую родинку.

— Все хорошо, — впервые за этот короткий вечер, мужчина о меня дотрагивается. Точнее до моей руки. Желания отдернуть нет. — Я просто не думал, что вот так тебя встречу. И кто мог подумать, что, живя в одном доме, мы только сейчас с тобой увиделись.

Артур громко вздыхает, улыбается мне. На глазах стоят слезы. Я неловко улыбаюсь в ответ. Не понимаю причину его сентиментальности. Меня больше интригует то, что этот ухоженный, приличный мужчина знаком с моей мамой.

— Так вы знаете мою маму? А где вы с ней познакомились? Учились вместе? Хотя, вы выглядите ее старше, наверное, были начальником. Если хотите, я дам вам ее контакты, можете встретиться.

— Она мне не особо интересна. Я больше за тебя переживал, — Артур усмехается, все же берет мою ладонь и сжимает ее. — Я безумно рад, что у меня такая красивая, чудесная девочка. И готов сделать все возможное, чтобы выплатить свой долг как отец.

— Что? — изумленно округляю глаза, нервно смеюсь. — Это шутка? Розыгрыш?

— Мира, я, скорей всего, твой отец, а ты моя единственная дочка.