28 глава. Мира

Выступать в камерном театре мне больше нравится, чем на сцене большого театра. Когда ты на сцене, где видишь всех участвующих в представлении, это создает ощущение полного единства с коллективом. Когда сцена огромна, где каждый занимает строго отведенное ему место, и ты не видишь с каким настроением он на тебя смотрит — теряешься. Я научилась со временем не думать о тех, кто вокруг меня. Но сейчас получаю истинное наслаждение, танцуя на маленькой сцене, видя не только участников, но и зрителей.

Конечно, есть нюансы в таких выступлениях. Нет простора для красивых прыжков, двигаться приходится аккуратно, чтобы никого не задеть, не так особенно звучит музыка, нет размаха, вызывающий трепет у тех, кто находится в зале. Но все равно, камерные выступления мне больше по душе. Все как-то по-домашнему. Наверное, я просто устала от пристального внимания тысячной публике к своей персоне не только на сцене, но и в жизни.

— Ты великолепна, — шепчет мне партнер по партии, обнимая за талию, когда мы выходим на поклон под громкие аплодисменты восторженных поклонников балета.

— Ты тоже ничего так, — с усмешкой возвращаю комплимент.

— Ты сегодня вечером не занята? Поужинаем?

Не успеваю отказать, так как мое внимание привлекает огромный букет красных роз, заслоняющий человека, несущего его к сцене. Не только я обращаю на букет внимание, каждая девушка из присутствующих в зале широко улыбается и немного завистливо смотрит. Обычно букеты дарят примам балета или исполнительницам главных ролей. Сегодня я играла главную роль, а значит по логике букет переназначен мне.

Меня кто-то подталкивает сзади к краю сцены. Неуверенно оглядываюсь по сторонам, надеясь, что кто-то другой счастливчик, а не я. Все стоят, смотрят на меня. Робко, немного с опаской дохожу до края сцены, нагибаюсь к букету, тяну руки. Даритель неожиданно перехватывает мое запястье, тянет на себя. Пугаюсь, пытаюсь вырвать руку из захвата, но через мгновение перестаю сопротивляться, расплываюсь в широкой улыбке и подаюсь вперед.

Назар.

Он умудряется оставить на моих губах поцелуй. Вполне скромный со стороны, но не оставляющий сомнений, что я принадлежу ему. Мне хочется спрыгнуть со сцены, оказаться в его объятиях, вдохнуть его запах и позволить Назару унести меня из зала куда-нибудь. Украдкой, как воровка, обвожу контур его губ пальцами, забираю букет. Он успевает шепнуть:

— За флирт прибью, — слышу его.

Озорно улыбаюсь, совсем не чувствуя себя виноватой, и выпрямляюсь. Он подмигивает мне, хоть и секунду назад серьезно угрожал. Отступает назад, позволяя зрителям подарить мне и другим участникам цветы, свои восторги. Мои глаза то и дело выискивают Назара в толпе, но его в зале не оказывается. Наверное, вышел.

Когда занавес с концами опускается, я бегом несусь с охапкой цветов в гримерку. Партнер, ранее приглашавший меня на ужин, не достает своим вниманием. Видимо, с первого раза понял, что я несвободная девушка, приглашать меня на свидания не нужно.

Цветы кладу на диванчик, немного любуюсь огромным букетом роз, размышляя над тем, забрать его с собой или тут оставить до завтра. Хочется сегодняшний вечер провести с Назаром. Так и ничего не решив, спешно сажусь в кресло перед зеркалом и начинаю стирать макияж. Гримерку делю еще с несколькими девушками. Слышу их перешептывания, чувствую на себе заинтересованные взгляды, но у меня совершенно нет времени отвечать на молчаливые вопросы да желания тоже. Переодеваюсь в повседневную одежду. Последний раз смотрю на себя в зеркале, остаюсь довольной увиденным. Счастливые глаза и широкая улыбка — самый лучший макияж. Подхватываю букет роз и торопливо покидаю гримерку. В коридоре со мной кто-то пытается заговорить, но я отмахиваюсь и спешу. Замираю, заметив Назара.

Мы не виделись долгих безумных три месяца. Сейчас в городе во всю буйствует весна. Я знаю, что Назар занимался открытием филиала в другой стране. Знаю и о разводе без подробностей. Честно, мне было страшно у него спрашивать, какую цену он заплатил за свою долгожданную свободу. Сейчас я просто жадно разглядываю его с ног до головы, влюбляясь все сильнее и сильнее, чем это возможно.

Он похудел. Костюм сидит по фигуре, но подмечаю все изменения в нем. Но по-прежнему выглядит представительно, уверенно, на него то и дело оглядываются проходящие люди. Даже меня с расстояния сшибает с ног его харизма и аура властности, которой хочется беспрекословно подчиниться. За это время, что мы были в разлуке, видя только по видеосвязи, четко замечаешь, как он изменился. Назар и раньше очаровывал, покоряя одним взглядом своих темных глаз. Сейчас от него исходит такая энергетика, что хочешь или нет, а ты липнешь к нему взглядом, рассчитываешь оказаться рядом. Некоторые представительницы так и норовят попасть ему на глаза. Он слишком занят разговором по телефону, совершенно ни на кого не обращает внимания.

Медленно направляюсь к нему. С каждым шагом возвращаюсь мыслями к нашей первой встречи. Вроде по годам прошло не слишком много времени, а по прожитым эмоциям будто десятилетия прожили. Забавно себя вспомнить прошлую, как и свое абсурдное желание стать Назару любовницей без обязательств и сильных чувств. Наивная дурашка, уверенная, что ни за что не влюбится в этого человека. Влюбилась. Без оглядки, нырнув в это чувство с головой, желающая давать и брать. Может быть будь мы одного социального круга, родители наши были бы друзьями, не пришлось переживать покушение, беспамятство и одержимую Дарию.

Назар поворачивается в мою сторону, замечает меня. Сердце екает, стоит ему мне улыбнуться. Нешироко во все зубы, а лишь приподняв уголки губ. Разговор не обрывает резко. Значит говорит с уважающим и серьезным человеком. Я не вслушиваюсь, просто любуюсь его лицом, запоминаю каждую черточку. Выглядит немного уставшим, но не изможденным, но все равно хочется протянуть руку и разгладить морщинку между бровями. Раньше ее не было, а сейчас похоже часто сводит брови к переносице. Что осталось неизменным — борода. Надо как-то попросить его полностью ее сбрить ради меня. Хочу касаться ладонями его гладких щек, тереться носом и целовать, не царапая нежную кожу губ.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Привет.

Назар прячет телефон во внутренний карман пиджака, нагибается ко мне и чмокает в щеку ближе к губам. Выпрямляется и смотрит прямо в глаза. От его взгляда у меня в груди будто опрокидывается прогретое масло, которое медленно растекается по всему телу. Я склоняю голову на бок, еле дышу от его близости. Он обнимает меня за талию, крепко прижимает к себе, ведет на выход. На нас все смотрят, провожают взглядами и начинают перешептываться. Впервые мне все равно, что будут говорить.

— Мы домой?

Назар хитро улыбается. Зрачки его глаз становятся огромными. Обязывается как зверь в предвкушении трапезы. Его настрой передается мне. Я прикусываю губу, сама хватаю его за руку и тяну на парковку. Слышу за спиной смешок, оглядываюсь через плечо. Назар мне подмигивает, вновь обнимает за талию, чмокает в висок.

— Я безумно по тебе соскучился, — шепчет, доставая из кармана брюк ключи. Неподалеку пикает сигнализация. — Обещаю тебе сегодня бессонную ночь.

— Я рассчитываю, — кокетливо стреляю глазами, позволяю забрать у себя букет. Мне распахивают переднюю дверь, помогают элегантно сесть. Предвкушение вечера, предстоящей ночи пьянит как игристое шампанское.

Сейчас больше всего хочется оказаться именно дома, скинуть одежду и запрыгнуть на Назара, не выпускать из постели долго-долго, доводя себя и его до измождения. Нужно немного потерпеть. Из-за пробок мы движемся не так быстро, как я рассчитываю. По дороге еще кто-то звонит, судя по разговору, связано с работой. Пока Назар сосредоточенно ведет машину, параллельно обсуждает дела, я разглядываю его. Такое родной, такой безумно мой и нужен мне. Я только сейчас понимаю, насколько сильно по нему соскучилась. А в груди щемит.

К дому подъезжаем спустя два часа. Все это время мы не проронили ни слова, будто боялись, что диалог нарушит предвкушение, уменьшит градус ожидания. Замечательное настроение все еще пьянит.

Как приличные люди заходим в лифт, я выразительно поглядываю на Назара, всем своим видом намекаю, что последует после того, как за нами закроется дверь квартиры. Правда, когда мы подходим к двери, приходится немного повозиться с замком. Руки дрожат, не сразу попадаю ключом в скважину.

Оказываемся в темной прихожей, я набрасываюсь на Назара без предупреждения, роняя свои вещи и букет на пол. Он моментально откликается, с не меньшим пылом отвечает на мои поцелуи, шаря руками по моему телу. Блузку вытаскивает из пояса брюк. Кожа покрывается мурашками от прикосновений горячих ладоней.

Мы на ощупь в темноте, не отрываясь друг от друга, идем вглубь квартиры. Я терпеливо веду Назара в спальню. Хочу поскорее дотронуться до него, ощутить тепло его кожи, прикоснуться губами к бьющейся жилке на шее. Оказавшись в спальне, отрываемся на мгновение друг от друга. Назар спешно скидывает с себя пиджак, развязывает галстук, я торопливо с тяжёлым дыханием пытаюсь расстегнуть на нем рубашку. Он помогает мне, взявшись за низ. Как только его рубашка оказывается на полу, жадно прижимаюсь к нему. Обнимаю, водя ладонями по широкой спине, царапая ногтями.

— Какая ты нетерпеливая, — шепчет Назар, пытаясь справиться с пуговицами на моей бузе, которые находятся сзади.

— Блузка дорогая, ограниченный выпуск, поэтому за вырванные пуговицы буду наказывать, — угрожаю, провокационно жмусь об напряженное мужское тело.

Я вся горю от нетерпения, но понимаю, нужно немного потерпеть, позволить градусу подняться выше. Назар сосредоточен на пуговицах, сердито сопит. Судя по поджатым губам, готов не послушаться меня. Поддаюсь порыву, целую его подбородок. Руки на моей спине замирают на уровне поясницы. Выдыхает мне в губы. Хватает за низ блузки и тянет вверх, заставляя меня отлипнуть от него и поднять руки.

Я смеюсь, когда Назар толкает меня на кровать. Он справляется с брюками, вместе с нижним бельём, стаскивает с меня все. Я отползаю на подушки, прикусываю губу, наблюдая, как он снимает оставшуюся одежду с себя. Еще чуть-чуть подождать, и можно будет растворяться на микрочастицы, распадаться на молекулы, а потом постепенно соединяться, возвращаться в целостность.

Когда Назар накрывает меня собой, обжигая своим теплом, наполняя собой до краев, я понимаю, что этот мужчина теперь целиком мой. Эта мысль пронзает молниеносно, заставляя вцепиться в него, как за соломинку. Мы смотрим друг на друга, ничего не утаивая, не скрывая. Я, наверное, никогда не смогу ему сказать, как сильно люблю, как мне он необходим. Мне повезло встретить именно его в тот дождливый день на заправке, оказавшись в затруднительном положении.

Минуты превращаются в часы. Кажется, что мы не насытимся, голодные до безумия. Постоянно трогаем друг друга, целуем до онемения губ, обнимая так крепко, что становится трудно дышать. Мы за ночь несколько раз умирали, одновременно воскрешались, чтобы потом вновь с головой нырнуть в обжигающие чувства. Эта ночь не похожа на предыдущие наши. Она особенная, неповторимая. Именно такую ночь всегда вспоминают с замиранием сердца, с блаженной улыбкой и поплывшим взглядом.

Под утро Назар засыпает. Я лично настолько переполнена эмоциями, что не могу сомкнуть глаза. Любуюсь спящим любимым человеком, сдерживая себя от желания трогать его, очерчивать каждую линию красивого лица, целовать слегка приоткрытые губы. Хочу, чтобы у наших будущих детей были длинные черные ресницы, как у него. А еще мягкие, немного пухлые губы. Во всем остальном пусть будут похожи на меня.

Вот так лежа рядом с Назаром, загадываю наше совместное будущее. Все у нас будет. Не сразу, постепенно, главное мы будем поддерживать друг друга. Даже если мир и обстоятельства внезапно окажутся против нас, мы будем держаться за руки и преодолевать все возможные и невозможные трудности, которые не особо то и пугают сейчас. Ситуация с Дарией нас здорово проверила, закалила и помогла понять, что важнее всего.

Улыбаюсь от своих фантазий, осторожно выбираюсь из кровати. Накидываю на голое тело шёлковый халат. Собираюсь разбросанную одежду, аккуратно складывая ее на стуле. Подняв пиджак Назара, нащупываю во внутреннем кармане что-то похожее на конверт. С любопытством сую нос без спроса. Вытаскиваю действительно несколько конвертов и сложенный несколько раз лист. Чтобы не разбудить Назара, повесив пиджак, выхожу из комнаты. На кухне зажигаю настенное бра и смотрю на свою находку. И страшно, и волнительно.

Два письма вскрыты, они содержат деловую информацию по поводу семейного бизнеса Каримовых заграницей. Неинтересно. Третий конверт запечатан и адресован мне. Удивленно вскидываю брови. Мне никто не может написать. Адресат совершенно незнакомый.

Спешно надрываю край, вытаскиваю лист и читаю. Мама с «папой» умерли. Нет, их никто не убил, не погибли в несчастном случае и даже не болезнь подкосила. Просто спились. Брат, сидящий в тюрьме, на свободу нескоро выйдет. Наиль в свое время позаботился о нем так, что небо в решеточку Миша будет наблюдать долго. Меня просят заняться вопросом похорон и решить вопрос с квартирой. Завещания никакого нет. Первая мысль о том, что надо найти юриста и поручить ему все оформит на Мишу. Мне все равно как будет это юридически оформлено, кто будет платить коммунальные платежи за квартиру. Мне по сути ничего не нужно из прошлой жизни. Оно чужое.

Откладываю конверт и письмо в сторону, смотрю перед собой. Мне не нужна квартира, накопления, которые оказывается есть на мое имя. Ничего из прошлого не нужно тащить в настоящее. Думаю, что Назар решит, что с этим делать и без меня.

Сложенный лист без конверта читаю без особого интереса, поэтому не сразу понимаю, что там написано. Приходится еще раз читать и недовольно кусать губы. Это оказывается договор с Дарией. Цена развода — помощь и поддержка Дарии от Назара в течение трех лет. Я злюсь, так и не дочитав до конца все пункты. Не хочет эта зараза от нас отлипать, как паразит, высасывает все до последнего.

Выдохнув, беру обратно договор в руки и внимательно читаю оставшиеся договоренности. Адвокату Назару надо хорошо платить, выдавать путевку на острова и еще поощрять тринадцатой зарплатой. Он прописал все детали до мельчайших подробностей. Дария не имеет права без предупреждения приближаться ко мне, к Назару и вообще к семье Каримовых. Назаром обговорена только одна очная встреча. Он оплачивает швейцарскую клинику, где Дария сейчас находится. Нет никаких сроков ее нахождения там. После восстановления и улучшения состояния, она выбирает место, где желает пожизненно проживать, искать свою сферу деятельности. По истечению трех лет, финансирование и поддержка со стороны Назара прекращается. Пункты по поводу встреч, желания увидеться без предварительной договоренности действуют пожизненно. К договору прикреплена справка о том, что Дария находится в здравом смысле, отвечает за свои поступки и слова.

Оставляю все находки на столе. Не вижу смысла все возвращать в карман пиджака. Назар скорей всего и планировал все это показаться, чтобы успокоить меня и заверить в отсутствии Дарии на горизонте. На пороге спальни замираю, разгадываю неподвижного Назара. Он много всего держит при себе. О его мыслях, переживаниях можно только догадываться. Похож на айсберг, я вижу только верхушку, а все основное находится под холодными водами. И мне совершенно не хочется погружаться на глубину, чтобы узнать, как много скрыто от меня.

На цыпочках подхожу к кровати, осторожно ложусь, боясь разбудить Назара. Как только удобно устроившись, замечаю прищуренный взгляд карих глаз. Немного виновато улыбаюсь, тянусь к губам, целую его и прижимаюсь к Назару. Меня обнимают, утыкаются в макушку. Несколько минут лежим неподвижно, я слушаю, как бьется не мое сердце, он слушает, как рвано я дышу.

— Я прочитала договор с Дарией. Она действительно теперь безопасна для нас? — отодвигаюсь, смотрю в лицо Назару. Он не спешит открывать глаза. — Я боюсь, мало ли что ей там в голову взбредет.

— Она проходит лечение. Врач мне каждую неделю отчитывается о ее состоянии. У нее очень затяжная депрессия. Будем надеяться, что ей станет лучше.

— А если нет? — задаю неудобный вопрос, заставляя на себя посмотреть. В свете серого рассвета, взгляд Назара выглядит не особо добрым. Я прикусываю язык. Не хочется портить утро выяснением отношений.

— Она будет лечиться до тех пор, пока ее состояние не стабилизируется, пока доктор не разрешит ей покинуть клинику.

— А если этого не произойдёт? Ты будешь пожизненно ее содержать?

— Ты ревнуешь или считаешь деньги? — Назар пытаешься отшутиться, вырулить за счет улыбки и попытки меня поцеловать, но я увиливаю. Вздыхает. — Я буду оказывать ей материальную поддержку, соответствуя нашим договоренностям. Такова цена нашего развода.