27 глава. Назар

В больницу возвращаюсь под вечер следующего дня. Мне позвонили, сообщили, что Дарию перевели в обычную палату, состояние удовлетворительное. После звонка испытал облегчение. О ребенке по-прежнему не задумываюсь, хоть иногда проскальзывает мысль о том, как на все будет реагировать жена. Женщины острее переживают потерю ребенка, чем мужчины, потому что под их сердцем билось еще одно сердце.

Заезжаю в магазин, покупаю букет цветов, вспоминаю, что из фруктов и какие сладости любит Дария. Я почему-то чувствую себя виноватым, хоть ничего плохого не сделал. Возможно, мой косяк в том, что не любил ее. Никогда. Может быть будь мы честны друг перед другом с самого начала, не шли на поводу эгоизма наших отцом, не докатились бы до того, что сейчас происходит с нами.

На парковке с трудом нахожу место для машины. Время посещений, поэтому родственники навещают близких. Я со странным настроением иду к корпусу. На посту меня пожилая женщина пытается остановить зачем-то, но молоденькая медсестра, которую вчера видел, когда привези Дарию, что-то ей шепнула, и мне больше не препятствовали.

Перед дверью палаты замираю. Требуется несколько секунд, чтобы перевести дух и зайти, встретиться глазами жены и выдержать шквал упреков, обвинений. Берусь за ручку, меня окликают. Я поворачиваю голову и вижу вчерашнего хирурга. Он торопливо подходит ко мне и мнется. Что-то явно происходит без моего участия.

— В общем, там сотрудник полиции, — выпаливает доктор, косясь на закрытую дверь.

Я тоже смотрю на нее, тяжело вздохнув. Мне почему-то казалось, что Дария прекратит вести безрезультатную войну против меня. Все равно не будет ни победителей, ни проигравших. Увы, ошибся, она похоже все еще намерена стереть меня в порошок. Интересно, если позволить ей это, успокоится? Почувствует себя отомщенной, счастливой? Что-то сомневаюсь.

Дверь палаты неожиданно открывается, заставляя меня и доктора отшагнуть. Выходит тот самый следователь, который принимал от Дарии заявление об избиении. Он усмехается, кивает мне в сторону. Я киваю в знак того, что понял намек. Врач уходит, чтобы нам не мешать разговаривать и не греть уши. Профессионал.

— Заявление на покушение жизни? — иронизирую, ставя на подоконник пакет и корзину с цветами. Скрещиваю руки, прислоняюсь к стене. Следователь не скрывает своего смешка, улыбается.

— Вам бы договориться, как договорились в первый раз. В этот раз все серьезнее. Ваша жена заявляет, что вы стали причиной ее падения с лестницы. Прислуга в вашем доме подтверждает ее слова.

— Тем временем я находился далеко от лестницы, даже рукой ее не тронул.

— Свидетель, ваша прислуга, утверждает, что вы ругались, выясняли отношения на повышенных тонах. Она предполагает, что вы супруге сказали что-то резкое. Та оступилась и упала с лестницы, что повлекло за собой гибель ребенка.

— Мы постоянно ругаемся и выясняем отношения, по-моему, это стандартное поведение супругов, которые находятся в процессе скандального развода.

— Я все понимаю, Назар Даянович, но не могу игнорировать заявления и вашей жены, и показания вашей прислуги. Звоните своему адвокату и решайте вопрос, я пока не буду давать делу ход, — следователь кривится. Похоже мы у него вызываем ассоциацию зубной болью. Недовольно на меня смотрит. — Ненавижу семейные разборки.

— Вы женаты? — интересуюсь.

— Нет и думаю, что из-за вас у меня теперь хроническая аллергия будет на браки, — что-то бормочет себе под нос, плохо слышно, уходит. Нелегкая у него работенка. Он, наверное, мечтал преступников ловить, а приходится ерундой заниматься по его меркам.

Я несколько секунд стою, смотрю ему вслед. Поведение Дарии вполне предсказуемо. Надежда была на другое развитие сценария, но увы и ах. Человек, одержимый своими эмоциями, будь они положительные или отрицательные, созидает и разрушает все вокруг себя.

Забираю с подоконника цветы и пакет, направляюсь к двери палаты. Захожу. Изображать из себя идиота не стремлюсь. Выглядеть побитой собакой так себе. Молча прохожу к столу, раскладываю покупки, букет ставлю на тумбочку возле кровати и только после этого сажусь на стул, смотрю на Дарию.

Она выглядит ужасно, и на себя совсем не похожа. Бледная, с потрескавшимися синими губами, глаза на худом лице огромные, как две бездны. Темные волосы заплетены в простую косу. Больничная одежда бесформенна белого цвета в полоску. Если бы на окнах стояли решетки, можно подумать, что находимся в психушке.

— Как ты себя чувствуешь? — задаю банальный вопрос, встречаясь с Дарией глазами. Она криво улыбается, не скрывает ироничного смешка.

— К твоему сожалению, жива, — кажется, если сейчас шире улыбнется, губы еще больше потрескаются.

— Не смешно, — беру стакан, наливаю из графина воду и протягиваю Дарии. Она демонстративно отворачивается. Воду выпиваю я и ставлю обратно стакан на поднос.

Какое-то время молчим. Я без понятия, о чем с ней разговаривать, если любой наш разговор все равно приведёт к тупику. Мы вряд ли сможем договориться, пойти на мировую. Мне остается только откровенно ей рассказать о своих планах, чтобы ария понимала расклад. Ни при каких обстоятельствах и условиях я не буду с ней. Зачем сохранять брак на бумажке, не понимаю.

— Наиль открывает филиал заграницей. Я назначен генеральным директором. Сейчас активно идет подготовка к открытию офиса. На днях улетаю, чтобы контролировать процесс на месте, — замечаю, как у Дарии напрягается шея. Она хоть и не смотрит на меня, но слушает. — Думаю, что там и осяду с концами. Здесь, — обвожу глазами палату, говоря совершенно не о палате. — мне делать нечего. Туда, куда я хотел, мне дорогу закрыли.

Дария дергается, будто получила пощечину. Прикусывает нижнюю губу, потом облизывает. Она часто дышит, замечаю, как скребет ногтем кутикулу. Нервничает. Может быть начинает понимать бесполезность своих действий. Жаль, что понимание приходит после уплаты высокой цены. Ребенок вообще не виноват ни в чем.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Я буду там жить с Мирой. Куплю для нее дом, буду оберегать, защищать по своим возможностям. Буду рядом, буду ей опорой и поддержкой. Я искренне тебе желаю встретить человека, который тебя полюбит также сильно, как я люблю Миру. Я действительно хочу видеть тебя счастливой, Дария, — протягиваю руку и осторожно беру ее ладонь сжимаю. Не выдергивает ее, ожесточенно терзает свои губы, не смея смотреть в мою сторону.

— Ты действительно думаешь, что я после всего смогу нормально жить? — по тону не понимаю, иронизирует Дария или серьезно спрашивает.

— Для полноценной жизни тебе придется пройти курс с психотерапевтом. Все же ты многое пережила за последние годы со мной.

Умышленно умалчиваю о годе в больницах, о беспамятстве, стараюсь обходить любые темы, где Дария виновата. Конечно, хочется обвинить ее во многом. Если трезво поразмышлять над всей ситуацией, сдвиг по фазе у Дарии произошел из-за накопленного стресса и многолетней одержимости мной. Будь ее родители в тот момент внимательнее к ней, заметили ее навязчивую идею быть моей женой. Наняли бы специалиста и проработали все тревожные звоночки. Увы, ничего подобного не было сделано.

— Первое время я буду тебя поддерживать, — сжимаю ладонь Дарии, выражая серьезность своих слов. Она удивленно вскидывает брови.

— Правда?

— Да. Подумай над тем, чем ты хочешь заниматься, где жить, как планируешь строить дальше свою жизнь. Я буду твоей поддержкой, твоим другом, — улыбаюсь, чувствуя, что обременяю себя выбранной ролью. Если это даст гарантию, что получу развод и смогу спокойно жить с Мирой, то не такая уж высока цена. Не на всю жизнь мне быть Дарии другом, лишь год, максимум два.

— А ты не совсем конченный, — Дария вымученно улыбается, моментально отпуская сковывающее ее напряжение. Лицо расслабляется, в глазах появляется какое-то успокоение. — Я подумаю о будущем.

— Но у меня есть условие, — усмехаюсь.

— Развод?

— Да. Я хочу развода. Только при этом условии я готов тебе помогать, поддерживать.

— Знаешь, — грустно улыбается, смотрит отрешенно в сторону окна. — Я действительно тебя любила. До дрожи, до сумасшедшего желания обладать тобой. Сейчас оглядываюсь и понимаю, что это чувство было нездоровое. Я пошла на многое, чтобы ты посмотрел на меня влюблённым взглядом… Но все безрезультатно. Даже сейчас, потеряв ребенка, мне хотелось обвинить тебя в этом, хоть он мне совершенно не нужен был, — от ее слов у меня волосы дыбом встают, но я стараюсь не проявлять эмоции. Дария неожиданно устремляет на меня взгляд, от которого бросает в холодный пот. Она безумна. Если помогать, то для начала найти хорошую клинику, где ей прочистят мозги и помогут обрести душевное спокойствие.

— Мне действительно нужна помощь, — взгляд приобретает осмысленность и теперь не пугает. — Я это осознаю. Не хочу проходить лечение в столице, тут слишком много знакомых и будут разные слухи. Поэтому думаю за границей мне будет лучше всего и комфортнее. Не буду тревожиться, боясь увидеть кого-то из нашего круга. После лечения хочу отправиться куда-нибудь на остров, буду заниматься йогой и искать свое предназначение.

Сказать, что я выпал в осадок от запросов, ничего не сказать. Уже не знаю, что было бы лучше: долго разводиться или кратковременно быть другом Дарии? Но прикинув в уме все большие расходы и ежемесячные траты, прихожу к выводу, что все равно будет меньше, чем заявленная когда-то Дарией сумма.

— Хорошо, Дария, сделаем все, как ты хочешь.

— Договорились, — Дария устало улыбается, выдергивает свою руку из моей ладони, сползает по кровати. — Можешь завтра прислать своего адвоката с документами о разводе. Я подпишу.

— Точно? — после всего пережитого, мне с трудом верится в хорошее. Теперь настает моя пора недоверчиво разглядывать супругу. — Вот так просто?

— Мой адвокат составит договор о твоих обязанностях как друга, — усмехается, прикрывает глаза. — Не бойся, на близости настаивать не буду.

— Отдыхай, — привстаю со стула, поправляю одеяло. — Завтра, когда тебе будет получше, я с адвокатом приду.

— Хорошо, — сонно бормочет Дария, закрывая глаза.

Я стою возле койки несколько минут, убедившись, что жена заснула, еще раз просто так поправляю одеяло, покидаю палату. Идя по коридору, звоню адвокату. Сообщаю ему о планах на завтра, что нужно подготовить документы для развода и создать новый договор о моих обязанностях перед Дарией. Оказавшись в машине, некоторое время изучаю швейцарские клиники, направленные на улучшение душевного состояния своих пациентов. Одна мне нравится по цене, по интерьеру и по медицинскому персоналу. Отзывы проверяю, пишу заявку. Первые три месяца Дария точно будет в клинике, а потом по ее состоянию и посмотрим, способна она будет она жить где-то на острове или нет. Впервые за долгое время у меня на душе становится спокойно. Я будто вижу свет в конце тоннеля. Мне хочется побыстрее решить все вопросы, удерживающие меня в столице, купить билет в Англию и увидеть Миру. Обнять ее и больше никогда с ней не разлучаться так надолго.