6 глава. Дария

Спускаясь по лестнице и не спеша направляясь в столовую, я заранее знаю, что там обнаружу Назара. Он всегда рано встает, завтракает в одиночестве. Не любит быть с кем-то. Обслуживающий персонал не считается. Вот и сейчас, услышав шаги, вскидывает на меня глаза и наблюдает за моим приближением. Будь мы нормальной, любящей семьёй, я бы подошла к нему, чмокнула в щеку и села рядом, но увы, семья у нас чистая формальность. Именно поэтому я сажусь во главе стола с другого конца, где для меня давно накрыто.

— Доброе утро, — посылаю мужу через весь стол дружелюбную улыбку. В этот раз он мне отвечает так же улыбкой. Значит в хорошем настроении.

— Как прошла твоя поездка в Милан? — Назар разговаривает со мной. Меня это так шокирует, что я несколько секунд не могу и слова из себя выдавить. Я настолько привыкла к его равнодушию, что проявленный интерес вышибает почву из-под ног.

— Немного больше потратилась, чем планировала. Я и тебе привезла пару новых дизайнерских рубашек с вышитыми твоими инициалами, — сердце еле бьется, я сама едва дышу, боясь спугнуть этот момент близости. Ну и пусть между нами огромный стол.

— Хорошо, — кивает и переключает внимание на свой телефон.

Я радостно прикусываю губу, ощущая в груди непривычное волнение. Никто не знает, как тяжело жить рядом с любимым человеком, который на тебя совершенно не обращает внимания. Если первый год я списывала все на потерю памяти, то последние полгода мне хотелось какого-то ответа на свои чувства. Паршиво то, что мне совершенно не с кем поговорить об этом. Близких подруг, которые знают мои секреты, нет. Мама вообще не имеет представления, как я живу после свадьбы. Папа. Единственный человек, которому я могу довериться, способный решит любую мою проблему. Как было однажды.

— Дария, ты меня слышишь? — вздрагиваю от вопроса Назара, вскидываю на него глаза.

— Что?

— Я говорю тебе о том, что в балетном училище, которое ты поддерживаешь вместо моей матери, будет концерт.

Я замечаю, как на губах мужа появляется улыбка. Особая улыбка. Она застывает не только на губах, но и глазах. Он смотрит перед собой, явно кого-то представляя или вспоминая. Ревность шипучкой шипит во мне. Я стискиваю зубы и терпеливо жду, продолжения разговора. Плохое предчувствие холодком пробегает вдоль позвоночника. В голове мечутся мысли, подсознательно я уже догадываюсь, что Назар сейчас скажет, но не хочу верить до конца. Когда он произносит имя балерины, которая является выпускницей балетного училища и планирует поставить моноспектакль, я застываю ледяным изваянием. Тяжело дышу, вся кровь устремляется к голове, шумит, из-за чего я совершенно ничего не слышу, только и могу смотреть на улыбающегося Назара. Кошмар из прошлого вновь вернулся в лице той, которую я всем сердцем ненавижу.

— Я попросил у Миры три билета для нас.

— У Миры? Ты ее так просто по имени называешь? — меня потряхивает, но голос звучит совершенно ровно.

— Не по отчеству ее величать, — усмехается. — Несмотря на то, что она известная балерина, ей всего лишь двадцать лет. Малышка совсем, ребенок.

От слова «малышка» меня триггерит. Хочется вскочить на ноги, сбросить со стола всю посуду и завизжать. «Ребенок» меня успокаивает, и надеюсь, что Назар никогда в жизни не вспомнит, как променял меня в первую брачную ночь на эту балерунку.

— Ну да, — хмыкаю, дрожащей рукой беру чашку и делаю глоток. Горячий чай обжигает, как собственно и разговор о Мире. — Надолго она приехала?

— Без понятия.

— Ты как-то не особо раньше интересовался балетом, а на мои предложения сходить на спектакль, всегда отвечал отказом.

— Я иду прежде всего с матерью, Дария, — Назар недовольно кривится. Ему совершенно не нравятся мои претензии. Мне приходится прикусывать язык, чтобы опять не сболтнуть ненужного, обиженного.

— Как она? — проявляю заинтересованность, которой во мне совершенно нет.

Я уважаю Надию Хазаровну, она вырастила отличных сыновей, вложила в них всю душу, всю нежность и любовь, которую не могла отдать полностью Даяну Булатовичу. Моему свекру чувства ни к чему. Он всегда руководствуется умом, выгодой, перспективами. Если вдруг принятое решение оказывается не эффективным, он будет думать, как исправить положение. Например, женить Назара второй раз. Вера и благосостояние позволяют им иметь несколько жен. Это мой еще один кошмар. Я в страшном сне не могла себе представить, что мой отец потеряет все свое влияние и окажется внезапно никем, осуждаемым обществом, опальным политиком и участником скандальной какой-то махинации. С отцом сейчас совсем не разговариваю, ему не до меня. А хочется. Очень.

— Вроде ничего. Согласилась пройти лечение, — по лицу Назара пробегает тень обеспокоенности. — Врач сказал, что позитивные эмоции тоже часть лечения.

— Если бы у нас родился ребенок, позитивные эмоции гарантированы, — очаровательно улыбаюсь на хмурый взгляд мужа.

Нужно пользоваться моментом, пока Назар меня слушает. Под лежащий камень вода не течет. Значит я должна крутиться, вертеться, чтобы однажды оказаться с Назаром в горизонтальной плоскости на мягкой кровати.

— На днях я планирую пройти полное обследование. И тебе рекомендую проверить себя. Вдруг сердечко шалит, — игриво хихикаю, но судя по отсутствующему взгляду карих глаз, Назар мысленно не со мной.

— Назар! — зову его. Он заметно вздрагивает, не сразу фокусируется на мне.

— Да, ты права, нужно пройти обследование, — формально соглашается со мной, вытирает салфеткой рот и встает.

Как всегда, проходит мимо, не задерживается, не целует, не гладит по голове. Я по-прежнему живу с глыбой льда, а хочется получить от него тепла.

***

Вставляю ключ в замочную скважину, открываю дверь. Почти сразу спотыкаюсь об ботинки, небрежно брошенные на пороге. Недовольно поджимаю губы, опускаю пакеты с покупками на пол, навожу порядок. Обувь расставляю по парам, задвигаю под банкетку. Вновь подхватываю пакеты, не разуваясь, иду на кухню. Там меня, ждет шок-контент. Гора немытой посуды, много пустых бутылок из-под различных спиртных напитков, полная пепельница окурков. Пакеты на стол, не собираюсь их разгружать, иду в сторону комнат. Их тут всего две. В первой пусто и даже нет бардака, а во второй обнаруживаю отца.

От некогда холеного, лощеного, одетого с иголочки мужчины нет и сделай. В кресле сидит обычный мужик за пятьдесят с густой щетиной. Похоже давно папа не смотрел на себя в зеркало. Я с трудом верю, что это мой отец. И мне больно от этой жестокой реальности. Я совершенно к ней не готова.

— Привет, пап, — ищу себе местечко, куда присесть, но все настолько грязно, вызывает чувство брезгливости.

— Пришла? — голос папы скрипучий, прокуренный. Раньше он звучал совершенно по-другому: строго, властно, уверенно.

— Я купила продуктов, пакеты разберешь сам, — скидываю со стула стопку газет, присаживаюсь на самый краешек. Мне хочется побыстрее отсюда уйти, но я понимаю, что нужно немного побыть, чтобы потом попросить папу об услуге.

— Зачем ты пришла? — папа прищуривается. Несмотря, на свой неухоженный вид, смотрит он все так же пронизывающе.

— Соскучилась, решила навестить, поддержать, — улыбаюсь, а он смеётся. Обидно так смеется, будто я глупость сказала.

— Ты можешь эту лапшу вешать на уши своим подружкам, — усмехается. — Но мне нет смысла.

— Ты сомневаешься в моих чувствах? Впрочем, Назар тоже не верит в мою искренность, — надуваю губы, разглядываю свой маникюр.

— Если бы не твоя одержимость Назаром, я бы сейчас не сидел в этой, квартире без надежды на будущее, — папа тянется к журнальному столику, берет пачку сигарет, достает одну. Щелкает зажигалкой, прикуривает. Откидывается на спинку кресла и выпускает дым к потолку.

— При чем тут я? — сердито спрашиваю. — Я тебя ни во что противозаконное не впутывала!

— Правда? Ты так думаешь? — сигаретный дым направляют в мою сторону. — Если бы не твоя навязчивая идея обладать Назаром, ничего этого не было! Именно из-за тебя моя карьера, моя жизнь летит к чертям!

Я цепенею. Папа никогда ни в чем меня не обвинял. Всю жизнь я была для него принцессой, самым дорогим человеком. Так, как любил меня папа, никто не любил. Даже мама. Я была папиной дочкой, папиной радость. Но… Где-то что-то произошло, что сейчас он винит в своих неудачах меня. И я не понимаю, в чем провинилась, что заслужила его недовольство. Осознаю, что сейчас он не будет выполнять мои просьбы, оказывать услуги. Сейчас он не за меня, а против меня.

— В чем моя вина, папа? С каких это пор я стала во все виноватой?

— Тебе стоило молчать о своих семейных неурядицах. Знаешь, есть такое мнение, что дети не должны впутывать родителей в разборки со своими супругами. Вы потом помиритесь, а родители будут помнить.

— Я не понимаю суть твоих претензий ко мне, — начинаю злиться. Раздражает табачный дым, беспорядок вокруг, неопрятный отец и его странные заявления.

— Ты ведь знала, за кого замуж выходила. Знала, что у твоего мужа есть любовница. Тебе стоило об этом молчать. Не жаловаться мне.

— В смысле? — голос звучит возмущённо и громко. — Ты считаешь, что мне нужно было закрыть глаза на его похождения? С какой стати?

— Тогда бы я в него не стрелял.

— Что? — чувствую, как от лица отливает кровь, а руки внезапно становятся холодными. Недоверчиво смотрю на равнодушное лицо папы с пустым взглядом.

— Я в него стрелял, Дария. Это из-за меня Назар лишился памяти.

— Что? — непонимающе смотрю на папу.

Он вздыхает, смотрит на тлеющую сигарету в своей руке. Я тоже на нее смотрю. Она у меня, ассоциируется сейчас с моей жизнью, которая так же быстро тлеет на глазах. Подозрения, скопившиеся за два года, наконец находят подтверждение. Оказывается, все мое нытье папа наматывал на ус, и решил действовать по своему методу. Возможно, он не специально стрелял в моего мужа. Но факт, остается фактом. Из-за него Назар ничего не помнит.

— Ты жаловалась, что Назар не уделяет тебе внимание. Жаловалась, что он вечно где-то пропадает. Жаловалась, что у него какие-то отношения параллельно с тобой. Я, выяснил.

— Зачем? — шепотом спрашиваю, чувствую, как внутри меня все покрывается ледяной коркой.

Папа привык меня защищать. Он меня защищал, по-своему, не заботясь о последствиях. Я вздрагиваю, подумав о том, что будет, когда Назар все вспомнит. Ничего хорошего. Он сейчас меня недолюбливает, а когда память к нему вернётся, просто возненавидеть. А если свекор узнает, кто виновник во всем с его сыном, от меня, ничего не останется.

— Тебе надо родить ребёнка, — тихо говорит папа, будто читает сейчас мои мысли. — Это будет гарантом того, что с тобой ничего не сделают. Тебя будут оберегать. Каримов, как и его сыновья, несмотря на грязные методы ведения дел, серьезно относятся к семье. Они будут горой стоять за матерей своих наследников.

— Но… — сглатываю, решаясь признаться в катастрофе своей семейной жизни. — Назар избегает меня. Мы живем в одном доме, но спим в разных спальнях.

— Ты его жена, поэтому имеешь право претендовать на его присутствие в своей постели. Неужели за эти два года…

— Я пойду, — перебиваю папу, морально не в силах слушать его предположения. — Не забудь разобрать пакеты, — встаю, подхожу к отцу и чмокаю его в небритую щеку. Он удерживает меня за руку, смотря прямо в глаза.

— Ребенок позволит тебе остаться, в семье Каримовых, Дария, эта семья тебя не бросит. Тебе нужно просто забеременеть и родить. Тут даже пол неважен, но мальчик прибавит еще больше тебе веса. Поняла меня?

Я выдавливаю улыбку, киваю. Спешно высвобождаю свою руку, еще раз откидываю папу внимательным взглядом. Убедившись, что с ним все в порядке, ухожу. Но стоит входной двери за мной закрыться, обессиленно прислоняюсь к стене подъезда и съезжаю вниз, обхватив свою голову руками.

Легко сказать, «Роди ребенка». Я и сама рада была бы подарить семье Каримовых еще одного наследника. Только вот от силы желания и мыслей долгожданная беременность не наступит. В процессе зачатия малыша участвуют двое: мужчина и женщина.

Прикрываю глаза. Нужен план по соблазнению собственного мужа. Эротическое белье, свечи, романтика в спальне Назара не соблазнят. Не могу придумать, что его может заставить лечь со мной в постель и заняться любовью. За два года своего супружества я так и не познала прелести близости с мужем. Первую брачную ночь у меня украла балеринка. Из-за которой у меня до сих пор в отношениях с мужем арктический холод без намека на потепление.